break the silence

Примерно в начале августа я была вынуждена пожить у своего друга некоторое время. Благодаря достаточно натянутым и не слишком хорошим отношениям с мамой, она не особо переживала, думая, что я живу у подруги. Но она невероятно ошибалась. Около шести или семи дней я жила у него, и, если говорить честно, то это была лучшая неделя августа, если не всего лета. Каждый день я собиралась уехать, но на душе становилось так дурно и горько от мысли о возвращении в ненавистную рутину, что по итогу я оставалась у него снова и снова, так продолжалось ещё несколько дней. Пожалуй, основная причина была в том, что с ним я впервые за долгое время почувствовала себя донельзя комфортно, ощутительно лучше, чем у себя дома. Он окружал меня теплотой и уютом. Любил ментоловые сигареты и пить зелёный чай по утрам, хоть мы и не были парой, но мне нравилось смотреть на то, как по утрам он выходит без футболки на балкон, чтобы начать очередной день с Marlboro со вкусом персика. Было приятно трогать его волосы и обнимать за шею, чувствуя лёгкий аромат никотина, исходящий от него, однако я не была влюблена, просто слишком привыкла, чтобы уйти. Мы выпивали практически каждый день, заказывали китайскую еду или пиццу по вечерам, смотрели «американский пирог» в комнате на большой кровати. А каждую ночь засыпали в обнимку под тихий шум телевизора, исходящий из соседней комнаты, так и не досмотрев очередную серию «финеса и ферба». Мне стало привычно дожидаться его дома, напиваться вместе с ним и проводить каждый день в его компании. В последнюю, вместе проведённую ночь мы сидели на кухне, везде в квартире был выключен свет, у нас было три бутылки красного сухого вина, две пачки Marlboro с персиком (его любимые), несколько апельсинов и depeche mode на заднем плане. Окно, рядом с которым я сидела, было открыто, а тонкий белый тюль трепетался от порывов тёплого летнего ветра, за стеклом можно было рассмотреть будто бы всю оживлённую Москву, был слышен гул машин и музыка где-то вдалеке. Я помню, как сидела напротив него и рассказывала о том, как сильно я боюсь того, что умело вру. Настолько умело, что порой и сама начинаю верить в свои слова. В тот вечер мы оба были разбиты, будто чувствуя конец этого недолгого, но счастливого периода, рассказывали друг другу о своих бывших, и оба были сильно пьяны. Я устала курить, и, потушив последнюю сигарету, перед тем как встать, повернулась к нему и сказала, что я слишком пьяная и чересчур грустная, поэтому, наверное, я пойду в комнату. Но вместо того, чтобы что-то ответить мне, он быстро встал с места, подошёл и настойчиво впился в губы, не спрашивая разрешения. Но разве я была против? Где-то в коридоре скрипнула половица, слышался шум подъезжающего лифта на лестничной клетке, но все это заглушалось звучанием песен на заднем фоне и теплом его тела. Я не ощущала ничего, кроме его рук на моем лице, которые поглаживали скулы и линию подбородка и трепещущего ощущения в животе. Сквозь занавески пробивалась тонкая полоска лунного света, освещающая его лицо, и мне только и оставалось, что любоваться его длинными ресницами и перебирать пряди волос, наслаждаясь последней ночью, которую мы смогли провести вместе. Мы ещё долго целовались на кухне, отвлекаясь на сигареты и красное вино, в тот момент я надеялась, что это не закончится никогда.