Дом правды.

– Только давай без истерик! – Раздраженно парирует Уилл, бросая на Оди рассерженный взгляд, и уходит в комнату, где отдыхала Макс. Оди продолжала беззвучно плакать, лишь иногда всхлипывала, а Майк сидел напротив, не зная, как успокоить девушку. Женские слезы всегда выбивали его из колеи – он был бесполезен и беспомощным в данной ситуации. Он хотел бы поддержать Оди и позволить поплакаться ему в плечо, но ситуация, которая довела ее до этого, не располагает к душевным разговорам. Горе от утраты близкого и некогда любимого человека пройдет лишь со временем и как бы Майку сильно не хотелось заполонить душевную боль Оди, он этого сделать не мог. Он подошел к канистре с водой, запасы которой вскоре иссякнут, набрал немного в стакан и отдал его девушке, которая в тот же миг осушила его. – Спасибо. – Шмыгнув еще раз носом, она начала вытирать слезы со своего лица рукавом от платья. – Простите меня. – За что? – Присев рядом, спросил он. – За то, что закатываю истерики. – Тебя никто не винит. – Майк притянул голову Оди к своей груди и стал аккуратно поглаживать ее. Девушка же посильнее прижалась к нему и закрыла глаза. Прошло два года со смерти ее парня и каждый вечер ей приходилось чувствовать холод и пустоту, что с каждым днем росли внутри, где-то под ребрами, но сейчас, оказавшись рядом со своим школьным другом, она почувствовала протекающее тепло по венам, на смену которому приходит предательское чувство головокружения и тошноты, девушка резко отпрянула от мужчины. Ей казалось, что нельзя даже представить себя в объятиях другого мужчины – это значит изменить Дейну. Она себе не могла этого позволить. Совесть не даст ей спокойно жить и будет пожирать ее мозг медленно и мучительно, пока Хоппер окончательно не сдастся и не подастся депрессии. В такие моменты она всегда вспоминает самый счастливый день в своей жизни. День, когда она стала девушкой Дейнра. Она, по-прежнему, помнит, как тряслись ее руки, а колени подкашивались из-за томительного ожидания. Помнится ей, как она пыталась хоть краем глаза увидеть во дворе своего парня, но ей этого сделать так и не удалось. Ее мама переживала не меньше, периодически приходилось бегать за старшей Хоппер с бумажными платками, потому что она начинала плакать, приговаривая: – Моя девочка совсем уже взрослая. Оди приходилось обнимать ее и убеждать в том, что она никогда не оставит родительский дом и всегда будет рядом с ней и отцом – обещание, которое она так и не сдержала. Когда время подходило к тому, что она должна спуститься в зал и встретиться со своим парнем, ее начало от страха и волнения тошнить. Шафер, кузина Дейнра – Лиззи, все это время бегала за ней с мятной конфетой, убеждая, что она должна притупить чувство тошноты. Один момент. Музыка. Огромная толпа людей внизу с изумленными и счастливыми лицами встречают девушку. Уилл, у которого было видно только лоб и очки, выглядывая из-за спины своего отца, показывал ей большой палец вверх, пытаясь подбодрить подругу. И в центре стоял Дейнр. Когда она встретилась с его взглядом, остальной мир растворился. Ей казалось, что существовали только они, остальное – шум за кадром. Церемония бракосочетания подходила к произношению клятв. Руки девушки тряслись, на глаза наворачивались слезы счастья, а способность говорить улетучилась, но Дейнр решил взять все на себя: – Любовь может быть разной, каждая из них уникальна, но я никогда не пойму тех людей, которые смогли разобраться в своей. Я надеюсь на то, что у меня будут долгие годы и десятилетия на то, чтобы я разобрался в типе своей любви к тебе. Но одно я могу сказать точно – никакие преграды не разрушат наш брак, в болезни и здравии я буду любить тебя, Оди, даже смерть этому не сможет помешать. – Он замолчал, привлекая за талию девушку к себе, и жадно впивается в ее губы. Зал взорвался аплодисментами, криками и поздравлениями. Вспоминая его клятву, она не может представить для себя другой жизни. Вся жизнь для нее – это череда страданий, которые только набирают темп и действуют по типу магнетизма, привлекая к себе новые неприятности. Она помнит, как Дейнр, лежа на больничной кровати, схватил ее за руку и сказал: – Я никогда не желал для тебя такой жизни, дорогая. Я хотел подарить тебе мечту, а подарил горючие дни в больнице. Мы оба знаем, к чему это ведет. И ты должна пообещать мне, что будешь счастлива, несмотря ни на что. – Прекрати говорить ерунду, ты поправишься. – Обещай. – Обещаю. За семь лет брака она поняла, что Дейнр никогда не показывал своих эмоций и желаний, он оставался черствым и иногда даже бесчувственным, но это лишь его поверхность, – это то, кем он привык показывать себя остальным. Но, как только его нога переступала порог их дома, он сбрасывал с себя эту маску, и Оди встречала чувственного и нежного мужа, который день ото дня старался сделать их маленькую ячейку общества еще счастливее. – Жаль, что вы с ним не поладили. – Оди решила не продолжать тему про Уилла, а перейти на самого Майка и его взаимоотношения с ее умершим мужем. – К сожалению, поводов для нашей дружбы не нашлось. – Мужчина усмехнулся. Оди поспешила встать и сесть так, чтобы видеть лицо Майка. – А как же я? Разве я не была этим поводом? – Уголки ее губ опустились вниз, состроив грустную гримасу. – Как раз-таки ты, Оди, – он сделал акцент на ее имени и замолк на несколько секунд, – была поводом не общаться с Дейнром. – Что? – Черт. – Молодые люди резко обернулись назад и посмотрели на сонную рыжулю, которая появилась немного не вовремя. – Я думала, что видела вас во сне. – Макс вышла из комнаты, в которую не так давно зашел Уилл, и громко зевнула. – Как бы я была рада, если бы я вас сейчас не видела. Только без обид. Громко топая, Макс добрела до кулера с водой и налила себе немного воды в граненный стакан, а затем прошла на диван и села рядом с Майком. – Уж поверь, – ответила ей Оди. – Каждый в этой комнате был бы этому рад. – Не забывай про Уилла, который, – она начала специально громко говорить, чтобы ее было слышно в соседней комнате, – бесцеремонно вторгся в мое личное пространство и отнял у меня единственное в доме одеяло. – Пусть отдохнет, ему сон не повредит, как и тебе, Оди. – С заботой в голосе сказал Майк, что немного удивило девушку. – Нет, – закачала головой она. – Спать мне сейчас совсем не хочется. Уилл был прав, нам нужно думать, как отсюда выбраться. – Есть какие-то варианты? – Спросила Макс, демонстративно осматриваясь по сторонам. – Я их не вижу. Что мы только не перепробовали, ничего не получалось. Даже эти, – она махнула рукой, указывая на окна, – не разбиваются. Ясно же, что этот чертов дом хочет от нас чего-то и считать это бредом после того, что нам пришлось пережить в школе, бессмысленно. – Прискорбно, но я вынужден согласиться. – Знаете, что? – С неким задором начала рыжая девушка, обращаясь к своим школьным друзьям. – К черту все это! Нам остается только ждать того, что двери сами откроются, или мы просто умрем здесь. – Макс! – Опешив от ее слов, вскликнула Оди. – Что? Кто считает, что я не права, может покинуть этот дом, – она указала в сторону двери, – я так и думала, все со мной согласны. Я предлагаю сыграть нам в одну игру, чтобы умирать было весело. – Ты проснулась с боевым настроем. – Усмехнулся Майк. – Что за игра? – Дом правды.