Ход королевы

      Бережно, словно у него в руках самая дорогая драгоценность во всем мире, Мальбонте уложил Вики в кровать. Ей стало совсем паршиво, он не только видел это, но и чувствовал. Вопрос только почему? Что причиняет ей боль и заставляет страдать? Неужели ей стало досадно за «друзей»? Вряд ли. Мальбонте уверен, что их ничего не связывает и для Вики они лишь ошибки прошлого. Во время их общения, до того как Уокер встретилась с ним, она была сама не своя. Да, внешне это была все та же непризнанная Вики Уокер. Но внутри… Всё было совсем иначе. Она была пустой с самого начала и наполнялась различным шлаком, который в неё вливала эта троица. А Уокер всё это принимала, потому что не знала. Не знала, что всё должно быть иначе и судьба приготовила ей кое-что другое. Что-то более величественное, важное и сильное. Что-то вроде необъятной силы Мальбонте, которую он еле сдерживал в себе. Она все время так и норовила вырваться наружу, уничтожить всех и всё на своём пути. Но он старался, так как наносить непоправимый вред пока было рано.       Пышные и длинные пепельного цвета волосы обрамляли красивое, с правильными чертами, лицо девушки. Освещение, создаваемое свечами в формах ангелов и демонов, творило некую магию, делая Уокер ещё красивее. Хотя казалось бы, куда еще больше? Веки в обрамлении густых чёрных ресниц были закрыты и немного подрагивали. Чувственные пухлые губы были приоткрыты, будто девушке тяжело дышать носом. Грудная клетка равномерно поднималась и опускалась. Вики успокоилась и была в порядке.       Мальбонте сидел и держал её за руку, не отводя глаз от своей женщины. Там, в башне, он чуть не сошел с ума от одиночества, и разрывающих его боли и ненависти к окружающим. Четыре стены с каждым днём давили на него все больше и больше. Невозможно вечно держать птицу в клетке. Она обязательно начнёт пытаться выбраться из этого плена, какими бы не были условия её пребывания в ней. Нет ничего слаще и желаннее свободы. Амстердам называют городом грехов. На самом же деле, Амстердам — город свободы. Просто многие люди, обретя свободу, путают её со вседозволенностью, начиная сходить с ума и дебоширить. Так произошло и с ним. Вырвавшись на свободу, не без помощи Вики, он натворил дел. И сейчас сожалел, что поступил так, как поступил. Если бы можно было вернуться в прошлое, он бы всё сделал иначе. Не так. Не пролил бы столько крови. По крайней мере не в самом начале своего пути. Но факт того, что Сатана мёртв — не мог не радовать. А осознание того, что этого ублюдка убила девушка, от которой Мальбонте был без ума, — слаще мёда.       Всё-таки они были отличной парой.       Брюнет потерял счёт времени. Он не знал, сколько просидел около неё в этой позе. Два часа? Четыре? Плевать. Он готов просидеть так хоть всю жизнь.       Почувствовав лёгкое шевеление пальцев девушки в своей руке, Мальбонте чуть вздрогнул. Вики лениво открыла глаза, устремив два васильковых океана на сидящего возле неё мужчину.       — Как себя чувствуешь?       — На удивление хорошо. Что происходит? Почему я теряю силы? — обеспокоенно спросила Вики, приподнимаясь на локтях.       — Ты не теряешь силы, они на месте. Если бы теряла, я бы это почувствовал. Но мне тоже не нравится эта ситуация…       — Что с пленниками?       — Асмодей сторожит их. Не сбегут.       Встав с постели, мужчина подошел к небольшому столу из красного дерева. На нем стояла бутылка вина и два бокала. Налив в каждый напиток карминного цвета, Мальбонте взял их и подошел к девушке. Вручив ей бокал на тонкой ножке, он прошептал:       — За нашу победу, Виктория. За тебя!       Характерный звук соприкасающихся бокалов. Чуть взболтнув вино, Вики, с полуприкрытыми глазами, поднесла его к носу, вдыхая приятный аромат. И только после этого сделала небольшой глоток. Напиток приятно возбудил вкусовые рецепторы, вырисовывая на губах блаженную улыбку. Ей определённо нравилось.       Очередной, казалось бы, спокойный вечер в их жизнях. А вернее сказать в их жизни. Просто сидели в уютной спальне, рядом трещали поленья в разожженном камине, свечи отбрасывали тени различных форм и размеров, смотря на которые невольно залипаешь, а голова становится пустой и лёгкой. Так еще и вино, немного ударившее в неё. Сейчас бы сидеть где-то в Париже, вечером, в небольшом кафе на первом этаже четырёхэтажного старинного дома, у жителей которого постоянный проблемы с водоснабжением из-за старых труб. Они бы сидели за круглым столиком друг возле друга, периодически соприкасаясь плечами. Гарсон предложил бы им сыр с мёдом, а они бы отказались, потому что не хотели и не любили. Сначала бы пили как истинные знатоки и ценители, растягивая удовольствие, смакуя каждую нотку. А потом заказали бы еще бутылку, и может быть еще. Наклюкались бы, а затем, обнявшись, пошли в съёмную квартирку недалеко от Эйфелевой Башни. В ней был бы маленький балкон, большие старые окна, много света и пространства. Все было бы в стиле минимализма и светлых тонах. Они бы ввалились в помещение, целуясь и раздевая друг друга на ходу. Обувь слетела бы с каждого и была бы отброшена в неизвестном направлении. Может быть туфли Вики закатились в сторону кухни, а обувь Мальбонте осталась бы лежать прямо у двери с чуть помятыми задниками. Он бы обнимал её, иногда сжимая ягодицы, а потом и вовсе взял бы за бедра, поднял и заставил бы обвить его торс стройными ногами. И она бы послушалась. А как иначе? Легли бы на большую двухспальную кровать и предавались бы любовным утехам и ласкам всю ночь. Любовь в городе любви. Всё как и должно быть.       А потом Вики моргнула и мечты развеялись как пепел по ветру. Заметив сконфуженное состояние девушки, Мальбонте спросил:       — Что такое?       — Задумалась, — совсем отреченным голос ответила непризнанная, делая очередной глоток. У них война, и вряд ли в скором времени её ждут какие-либо путешествия, а тем более в Париж. А особенно с Мальбонте.       — О чем? — он гладил подушечками пальцев свободную руку Уокер, рассыпая по телу девушки мурашек.       — О нас. О том, что если бы не вся эта херня, — она имела ввиду войну, — мы могли бы сейчас быть где-то в Париже, напиваться и много целоваться.       — Нам ничего не мешает сделать это после нашей победы.       — А вдруг… вдруг мы проиграем?       Рука мужчины с бокалом застыла на половине пути к губам. Темные глаза стали еще чернее, а желваки во всю заиграли на скулах. Со звуком поставив бокал на прикроватную тумбочку, Мальбонте резко встал, даже не глядя на Вики. Та, сжавшись, поняла, какую ерунду сказала. Теперь он будет сомневаться в ней. Черт!       — Я не это имела ввиду… Прости, вырвалось.       — Не извиняйся. Дело не в этом.       — А в чем?       — Мне страшно. За тебя.       Отставив свой бокал в сторону, Вики выбралась из тёплой постели, ступая босыми ногами на ворсистый ковёр, который ей так нравился. Легкими шагами она подошла к мужчине и нежно обняла со спины. Ей нравилось так делать. Было в этом моменте что-то невероятно красивое, эстетичное, будоражащее кровь и величественное. Стоял он, широкоплечий и мускулистый, а она обнимала его со спины, такая хрупкая и нежная с виду, но сильная и жесткая внутри. За каждым успешным мужчиной стоит любящая женщина. И она любила Мальбонте. Всегда. Просто осознала это не сразу, о чём очень сожалеет. Но в их союзе она была не просто любящей своего мужчину женщиной. Она была и воином тоже. Если обстоятельства того потребуют, она пойдет за ним и в огонь, и в воду. Да куда угодно. Если она с ним, то везде вместе. И в мир, и на войне. С ним, за него и ради него.       — Я не слабая маленькая девочка, за которую стоит беспокоиться. Я помогла сбежать тебе из заточения в башне. Сейчас я здесь с тобой, готовлюсь к войне. Я каждый день занимаюсь крылоборством, изнуряя себя тренировками. Я не слабая.       — Я знаю, — он развернулся, выпутываясь из её теплых объятий. Обхватив лицо ладонями, Мальбонте погладил фарфоровую кожу скул большими пальцами, не отрывая взгляда от двух океанов её глаз. Он был готов утонуть в них каждый раз. Утонуть без возможности спастись, ведь Вики и есть его спасение. — Но для меня ты всегда будешь хрупкой девушкой, которую я должен оберегать и защищать. Мужчина из нас двоих я. Конечно, мы равны. И я не считаю женщин слабыми. Совсем наоборот. Вы — одни из самых сильных существ на всем белом свете. Но Вики… Ты — моя женщина. Я тебя очень люблю, и сделаю все, чтобы тебе было комфортно и ты не пострадала. Я в ответе за тебя, потому что ты моя. Если с тобой что-то случится, в этом будет моя вина. Никогда не прощу себя.       В груди девушки разливалась лава. Горячая и вязкая. Не подобрать слов, чтобы сказать, что именно она сейчас чувствовала. Любовь? Однозначно да. Восхищение? Без сомнений. Доверие? Само собой. Уверенность? Да. Он — её мужчина, её защита, опора и уверенность в завтрашнем дне. С ним ей не страшны никакие беды, даже война. С ним она сможет свернуть горы и переплыть океаны. Сила, которая есть в них, неподвластна ни одному существу, даже Шепфе. Слабак ни с чем не мог справиться, в итоге спрятался в своей небесной норе и не высовывается, как последняя крыса.       — Я всегда с тобой, что бы не произошло. Всегда и везде. Помни это.       — Помню, — наклонившись, Мальбонте задел своим носом её, нежно поцеловав в губы.       — Нам всё ни по чём.       — Ни по чём, — спустившись ниже, губы мужчины оставили влажный поцелуй уже на шее, заставив девушку издать тихий стон.       — Мы выиграем эту войну и поставим их всех на колени.       — На колени…       Рука Мальбонте оказалась под платьем Вики. Ловкие пальцы рук отодвинули в сторону кружевные трусики и прошлись по влажным складкам.       — А пока… на колени встану я, — сказал он и, сев на колени, поднял одну ногу Вики и положил себе на плечо. Влажный язык коснулся клитора, от чего Уокер покрылась мурашками, запустив пятерню в густые иссиня-чёрные волосы своего возлюбленного.

***

      — Я не чувствую рук.       Мими держалась лишь бы не заплакать. Они находятся в этом злополучном месте уже добрых три дня. Пока никаких сдвигов с места. Дино каждый раз говорит, что пока еще не время и им нужно ждать. Мими злится и срывается, говоря, что времени нет, и надо действовать, иначе может быть слишком поздно, тем более они без сил, так как давно не ели и не пили. Люцифер все время молчит и пялится то на свои ноги, то прожигает взглядом стену, в надежде, что там образуется дыра.       — Потерпи, еще немного.       Демоница даже не посмотрела в сторону ангела. Он резко начал раздражать её, будто никакой любви до гробовой доски и не было. Ах, стойте. Они же бессмертные.       — Но чем дольше мы тут находимся, тем ближе мы к смерти, — одними губами прошептала Мими, чтобы её не услышали друзья.       Во рту была пустыня Сахара, в животе поселился кит, напевая серенады каждый час, кожа рук стерлась из-за кандалов, ноги устали находиться все время в стоячем положение, а крылья, перетянутые колючей проволокой, уже даже не кровоточили и почти не болели. Видимо они привыкли к этой боли, перестав её замечать. О том, чтобы поспать, не шло и речи. Они не лошади, это для них нереально. Хотя несколько раз у Мими получилось задремать, но голова упорно падала, утаскивая за собой все тело, от чего кожа рук натягивалась и было больно. Поэтому сон для них — недоступная роскошь. Пока что.       Дверь резко отворилась, запуская внутрь свет, который троица не видела, казалось, уже целую вечность. Подняв головы, они увидели, кто к ним пожаловал.       Вики.       Все идет по плану.