Счастье для Лонга

      В последний раз…. В последний раз я захожу в этот бар, когда человек, которого я так сильно любил и человек, которому я причинил много боли — играет на гитаре для любимого человека, но не для меня…       Сил нет, дверь с трудом поддается моему слабому толчку, в тот момент, когда появляется щель, до меня доносится звук твоего голоса, такого прекрасного и завораживающего. Осторожно делая шаги, останавливаюсь в темном углу, стараясь остаться незамеченным никем. я смотрю на тебя, улыбка и счастье проскальзывают среди нот мелодии, твой взгляд обращен на парня сидящего за столом в компании верных друзей. Как же мне хочется быть на его месте, но, к сожалению, я потерял всё твоё расположение к себе и сам же в этом виноват…       — Тарн, прости… прости меня… — мне больно Тарн…так больно, мне не хватает твоего теплого взгляда, твоей поддерживающей руки…прости меня за всё — слезы застилают мне глаза, я совсем перестал видеть всё, лишь различал неясные силуэты гостей ночного бара и отблески от прожекторов. Опустив голову, я направился на выход туда, где нет твоего голоса, нет твоей улыбки, нет пронизывающей и опутывающей как лианы вашей любви, парящая вокруг вас двоих — это невыносимо больно, до дрожи в коленях…       Трясущимися руками я толкнул стеклянную дверь, дрожащие ноги переступили порог навсегда закрытого для меня клуба, обняв себя руками и стараясь скрыться от пронизывающего холодного ветра, проходящего сквозь меня, я не различал пути, не смотрел вперед. Полностью погрузившись в одолевающие мысли, не заметил человека на своём пути и пресильно врезался в него, от чего тот пошатнулся, подскальзываясь на мокрой дороге после дождя. Интуиция или же просто моя быстрая реакция не позволила упасть парню напротив, не знаю, но когда подняв взгляд вверх, на меня смотрели пронизывающие глаза старшего брата Тарна.       «Только не он» — проскользнула в голове мысль, а губы раскрылись издавая только звук удивления. Щеки и кончики ушей от чего-то покрылись маковым цветом. Мне было стыдно? Однозначно да. Мне было страшно? — именно. Между нами стояла минутная тишина, ни он ни я не нарушали на удивление уютное молчание, а руки, которые до этого словили от падения парня, не разжимались, а только сильнее начинали удерживать полученный трофей — часть куртки старшего.       Пи' Торн окинул меня беглым взглядом с ног до головы, задержался на моих губах, переводя всё внимание на мои глаза, задерживаясь там и не отпуская. Левая рука отцепила мои пальцы, давая свободу его одежде, а правой он дотронулся до моей щеки, погладил большим пальцем и оставил свою руку в этом положении:       — Лонг, ты в порядке? Куда ты так бежал, что даже не заметил меня? А если бы это был не я, а какой-нибудь бандит, или вообще бы попал под колеса машины? Ты вообще соображаешь? — нервно спросил он, крепче сжимая мои пальцы в своей левой руке.       Я опешил, чего-чего, а не заботы я ожидал, не волнующихся ноток в голосе старшего. Почему…почему они заботятся обо мне, если я так плохо поступил? За что…я не заслуживаю всего этого…меня должны презирать, ненавидеть, избегать, да что угодно! Но только не испытывать по отношению ко мне жалость и заботу. Окинув старшего взглядом и прикусив губу, стараясь сдержать рвущиеся на волю новые слезы и наступающую истерику, несущую под собой более сильные эмоции, вскинув взгляд, посмотрел в его глаза, в которых не было и капли злости по отношению ко мне:       — Пи’Торн…почему…почему ты волнуешься обо мне? Ведь моими руками столько было совершенно ужасного…ты меня презирать должен, как и Тарн…зачем, зачем ты переживаешь, для чего ты спрашиваешь о моём состоянии…я же несу только боль, и тем более не заслужил всего этого — проговорив скороговоркой слова, предпринял попытку вырвать свою кисть из теплого плена, но ничего не получилось, рука старшего крепко сжимала, не давая никаких путей отступления. Но частично получилось вырваться, резко отвернулся от старшего, чем сорвал с лица его вторую руку, мягко соскользнувшую по моей груди ниже. Пи’Торн на это лишь рвано выдохнул, а в самой глубине глаз проскольнузло недовольствие моим дейтсвием:       — Лонг, послушай.я прекрасно знаю о том, что ты натворил. Да, местами я не понимаю твоих действий, мне они претят… но, я знаю какой ты на самом деле — рука вернулась на мою скулу и нежно погладила её, перемещаясь на мочку уха, теребя теперь её, играя с маленьким кружочком серьги — ты тот, кому нужна была любовь и поддержка…ты тот, кому сейчас это нужно…да, ты совершил ужасные вещи, но, если все будут против тебя… ты просто сдашься, наложишь на себя руки… а я этого не хочу Лонг, слышишь? Н е х о ч у — последние слова с трудом укладывались в голове, провалившись в нирвану, не заметил момента, когда меня схватили за руку, притянули к себе, укрыли в теплых объятиях, а мой нос ровно уперся в ворот кожанки.       Силы окончательно покинули тело, наплевав на всё — на гордость, на обуревающие эмоции, переживания — оплел тело старшего руками, сильнее прижался к источнику тепла и дал волю слезам, после меня останется влажный след, но мне и старшему было плевать на это. Мимо нас проходили люди, проезжали машины, подростки бегали с криками, а мы никак не могли расцепить объятия. Было так хорошо и уютно, так, словно ты вернулся к себе домой, где тебя всегда ждали и любили. Но долго продолжаться это не могло, с трудом оторвавшись от теплого тела, создавая между нашими телами достаточное пространство, позволяющее взглянуть на собеседника и в очередной раз заглянув в глаза напротив, прошептал лишние на данный момент времени слова, окончательно (как я думал) убивая приятный момент:       — Пи’Торн, простите, мне нужно возвращаться домой. Спасибо, за то, что оказали мне поддержку, но вашему брату лучше не видеть меня рядом с вами и Вам не стоит быть со мной, боюсь причинить неосознанно и вам боль — дернув руку на себя, наконец-то смог «сбежать» из пленительного тепла безопасного островка, дарящее тепло и уверенность в счастливом будущем. Сделав шаг назад и окинув молодого мужчину беглым взглядом, развернулся на пятках, шагнул вперед, но к моему удивлению был вновь схвачен за руку…:       — Ты никуда не пойдешь Лонг, ясно? Ты идешь со мной и возражения не принимаются — не обращая внимания на сопротивляющегося меня, мужчина сильно сжал мою руку и круто развернувшись в противоположную сторону и направился к своей машине, приветливо моргнувший фарами при нашем приближении. Без слов открыв пассажирскую дверь, не медля ни секунды, он усадил меня на переднее сиденье и не обращая на мои возмущенные возгласы, наклонился, взял ремень безопасности и пристегнул меня.       Пока я решал возмущаться мне или нет, мой оппонент занял водительское сиденье, нажал на кнопку, заводя машину и одновременно блокируя все двери, выехал с парковки… Взгляд цеплялся за проносящиеся мимо фонарные столбы, деревья, прохожих, спешащих по своим важным и не очень делам. В салоне было тепло и уютно, медленная музыка покрывала всю машину, погружая её пассажиров в состояние некоего транса. Никто из нас ни проронил ни слова, до самого приезда до места назначения. Машина остановилась около высокой жилой башни, взгляд отсчитал примерно 30 этажей, пальцы сжали штанину на коленях. Пробежав по зданию глазами, протянул руку к двери, открыл её и вышел на свежий воздух, а в ушах разлились городские звуки — голоса прохожих, смех детей, лай собак и сигналы автомобилистов. Но всё это ушло на второй план в тот момент, когда передо мной возник силуэт старшего, протягивающий мне руку ладонью кверху:       — Куда мы приехали? Что это за место? — не делая попыток взять заруку, приподняв одну бровь я поинтересовался у мужчины напротив.       — Идем, я привез тебя к себе домой. Нет нет, это лично моя квартира, здесь никого нет и никто не приедет. Идем же, на улице холодно, а дома есть горячий мятный чай и булочки с корицей — в нетерпении старший подергал рукой, призывая меня к дальнейшем действиям.       — Ну, ладно, идем — или у меня глюки или это было на самом деле, но как только моя рука коснулась его ладони, старший облегченно выдохнул, огладил верхнюю часть ладони и крепче сжав, повел меня в дом.       Старший жил на 20 этаже, лифт довез нас меньше чем за минуту, никогда ещё так быстро я не ездил, это было нечто новое и захватывающее, заставляющее сердце сжиматься до маленького размера. Он подвел меня к квартире №113. Не знаю для чего, но я его запомнил, кто знает, а вдруг пригодится в дальнейшем. Квартира как и сам дом была внушительных размеров, свободная, просторная, имеющая много дверей, но не заставленная вещами. Квартира, несмотря на свои большие размеры, была очень уютной, персиковый цвет притягивал к себе, давая успокоение и придавая уютную обстановку. Света было много, он был яркий, но как обычно бывает, не бил в глаза, а убаюкивал, неся в себе домашнюю обстановку.       Задержав свой взгляд на семейном портрете семейства Киригуна. На ней были все: родители, сестренка, сам Тарн и его брат — я видел не просто семью, я видел счастье и любовь, поддержку — я видел то, чего у меня никогда не было. Грустные мысли накрыли меня вновь с головой, выливая на меня ушат воспоминаний о моей семье, о семье, где никогда не получал любовь, семья — которая не знала что означала поддержка от близких людей. Их всегда волновало только своё счастье, свой бизнес, своё положение в жизни — я завидовал, завидовал так сильно, что сердце защемляло, переставало биться.       Старший подошел ко мне неожиданно, теплый пол, укрытый белым ворсом ковра не передавал шаги, дыхания не было слышно. Руки обвили мои плечи, на волосы подул теплый ветер дыхания:       — Эй, нонг, я тебя долго звать буду? Уже пять минут пытаюсь до тебя достучаться, а ты застыл тут как истукан. Я там чай заварил, булочки разогрел, идем, а то всё остынет — выплывая из мысленного заточения, я позволил отвести меня на кухню, где мое тело усадили в теплое, большое кресло у окна, в руки всучили чашку ароматного чая, а в другую сладко-пахнущую булочку. Напротив в такое же кресло опустился старший, улыбнулся уголками губ, и подняв чашку, отпил чая и обратил на меня взгляд, я не хотел нарушать тишину, дающая тепло. Он смотрел на меня, я смотрел на него, и лишь звуки отпития чая нарушали атмосферу.       — Лонг, что ты завтра делаешь вечером? Примерно с 8 часов вечера — задумчиво прошептал старший, проводя кончиками пальцев по своим губам.       — Я? Да вроде ничего такого, учеба уже пройдет, дел никаких нет, наверное буду дома — поперхнувшись чаем и вернув ему задумчивый взгляд, я стал ждать ответа.       — Отлично, ничего не планируй, завтра ты весь мой — с ухмылкой протараторил один из братьев.       — В смысле? Что ты задумал? — наклонившись вперед к Торну, я ощутил его терпкий запах дорогих духов, приятно щекочущие осязаемые чувства.       — Я тебе не скажу, увидишь всё завтра сам. Скажу одно — я помогу тебе забыть обо всём плохом, я же вижу, как ты мучаешься. — он поднял палец верх и погрозил им мне — и даже не думай возмущаться, я всё вижу, завтра я заеду за тобой к 8, чтобы был готов — слова долетели до меня, еще несколько секунд крутясь в голове, ища себе место для укладки.       Кивнув в знак согласия, смысла спорить не было с ним, всё равно он сделает то, что будет нужно ему, и получив в ответ теплую и искреннюю улыбку, мы продолжили пить чай в тишине. Очнулись только тогда, когда часы в коридоре пробили 12 час ночи, встрепенувшись и нервно облизнув губы, засобирался, судорожно подскочил, захватив с собой кружку отправился ее мыть. Боясь повернувшись к старшему, нервно теребя в руках кружку, от чего та жалобно скрипела под моими пальцами:       — Пи’Торн, спасибо за приятный вечер, но мне нужно домой, время уже позднее, я не хочу тебя смущать своим нахождением в квартире. Вызови мне пожалуйста такси, я поеду домой, чтобы не мешать тебе.       — Кхм, ты долго думал? Какой домой? Сам говоришь — время уже позднее. Я тебя одного не отпущу, будешь спать со мной и никаких возражений. Квартира большая, комнат много, ты мне не помешаешь, а завтра утром я отвезу сам тебя в твой университет. Еще есть вопросы? — последний вопрос прошелестел над ухом, а руки старшего оказались по обе стороны от меня, ловя в некий плен, от куда не было выхода. Я развернулся к нему лицом, меня пленил его жгучий взгляд, заглядывающий в самые глубины моей души.       — Нет, нет вопросов — отведя взгляд и ловя себя на мысли о том, что человек передо мной мне интересен, или начинает нравится — сам еще не определился. Рвано выдохнул, ощутив на своей щеке теплое прикосновение мягких губ, задержавшихся там буквально на долю секунды, руку вновь взяли в горячий плен прикосновений и как якорь потащили за собой в гостевую комнату….       Я не знаю, правильно ли поступаю, что позволяю собой так управлять. Я не знаю, к чему всё это приведет, но я уверен только в одном — я устал бороться, быть сильным, хочу ощутить себя маленьким ребенком, имеющим над собой более сильного человека, готового вести меня по дорожке вперед, закрывая от бед внешнего мира…