схожести

Аркджек... практически всегда был рядом. Возможно, столько, сколько Лэйван себя помнил. Даже дольше, чем Серпаз – а иногда казалось, что тогда ещё не понурый друг был ему ближе, чем верный лусус. Вечно на взводе, светящийся от внутреннего огня и постоянной бодрости мальчик в несуразном ярко-красном, измазанном в грязи от бега и игр плаще за спиной заражал весельем и энергией своего контрастно вдумчивого и молчаливого друга. Именно Аркджек познакомил Лэйвана с рисованием, которое они долго изучали вместе, посмеиваясь над криво вышедшими глазами, поломанным, будто бы без костей, строением тела, и карандашами, которые мальчики с радостью грызли от безделья. И именно рисование в будущем стало одним из немногих способов хоть как-то отгородиться от душащей безысходности, даже несмотря на то, что Лэйван так и не стал фанатом комиксов. Но истории с пестро и не очень размалеванными героями, что браво бросали вызов злу и всему миру, истории о которых Аркджек приносил, и о чьих мирах с блеском в глазах рассказывал, Лэйван любил. Ведь когда он видел пламя храбрости, разгорающееся в Аркджеке, его искреннее желание стать хотя бы чуть-чуть похожим на выдуманных героев, его наивное желание помочь всем и каждому, что-то загоралось и в нем самом. Что-то отвечало тихим звоном в его душе. Пусть совместный комикс в который раз так и не удавался, пусть их старания так и уходили в никуда, отказать Аркджеку в его предложении было невозможно. Аркджек был не просто другом или товарищем по играм. Лэйван видел в нём продолжение самого себя. Аркджек был одной из важнейших частей короткого детства Ферруу, Аркджек был тем кто всегда мог взбодрить и вдохновить, Аркджек... Был. Лэйван не почувствовал его внезапного исчезновения так же, как получивший травму не осознаёт удара – боль начала чувствоваться только потом. Потом, когда их небольшая компания, в кругу которой существование незаметно приобретало смысл и медленно становилось жизнью, начала рваться на куски. А Лэйван мог лишь беспомощно наблюдать да переводить апатичный взор на карамельно-бурые сообщения, исполненные столь тяжёлого яда, что читать их было почти физически тошно. Он терпеливо сносил все оскорбления и грубые замечания в свой адрес от резко, словно бы по щелчку пальцев, изменившегося друга. Оборот за оборотом Ферруу держался за надежду, что прошлый Аркджек, добрый, отзывчивый, что всегда помогал окружающим, однажды вернётся – даже когда нынешний Аркджек изобретательно плевался в него кислотой. А когда глупая вера в это всё же пошатнулась и начала понемногу таять, Вуурат внезапно попросил своего друга кое о чем. Не так, как он обычно это делал, не язвительно, не пуская оскорбления через каждые три слова, нет... Он был уставшим, с вымотанными бессонными ночами глазами, глядевшими в никуда. Свои последние слова для Таз он доверил на хранение своему синекровному другу. Аркджек может бесконечно долго огрызаться, посылать нахер и беспричинно кричать – Лэйван вздохнёт и стерпит, ему это ничего не стоит. Когда-то давно Аркджек всегда и неизменно был рядом с Лэйваном. Лэйван же несмотря ни на что будет рядом с Аркджеком сейчас.