От любви до ненависти, от ненависти до любви один стих

Зимнее солнце Петрограда светило, но не грело. Маяковский прогуливался по заснеженной улице в поисках покинувшего его вдохновения. Из-за угла навстречу ему шёл Есенин с очередной дамой. Как же всё это раздражало футуриста. Абсолютно всё. Например то, что он не может свободно говорить о своих чувствах. Ведь объект его воздыхания был мужчиной, который к тому же его в открытую ненавидел. А к Лилии, как к музе он давно утратил интерес. Владимир Владимирович потянул носом холодный воздух и ускорил шаг, чтобы долго не наблюдать то, как Есенин снова шепчет какие-то глупые и бессмысленные комплименты своей «даме» Вот они почти поравнялись. На секунду мир остановился и земля ушла из-под ног. Маяковский бросил невольный взор на Есенина и тут же встретился с ним взглядами. Всё в животе как будто перевернулось и разорвалось на маленькие клочки. — Здравствуйте, Сергей Александрович, — холодно произнес Маяковский. Он пытался сделать вид, что не особо рад встрече, хоть это было и не так. — Здравствуйте, Владимир Владимирович, — ответил Есенин. Было видно, что он также рад встрече, но не хотел, чтобы футурист это заметил. Маяковского ещё некоторое время мучила мысль об их встрече. Неужели ему и правда так неприятно меня видеть? Неужели это и правда так? Он сел на скамью, всё больше углубляясь в свои мысли. Вот оно! Наконец! Поэт подорвался с места и быстрым шагом, чуть ли не бегом направился домой, прокручивая строки нового стиха в голове. Он влетел в квартиру, наспех снял с широких плеч пальто и принялся писать, в процессе подробнее обдумывая рифмы. Рука его буквально летела по листу бумаги. Так он написал два четверостишья. Пора бы и передохнуть. Он вспомнил, что вечером был приглашен на встречу футуристического общества «Бубновый валет». Смеркалось. Темно-розовые облака сгущались на постепенно тускнеющем небе. Вскоре уже совсем стало темно. А Маяковский направился к Бурлюку. Шел он не очень долго. Вот он уже стоял на пороге Давида Давидыча. — Я рад тебя видеть, Владимир Владимирович, — с искренней улыбкой сказал поэт. — И я тебя так же, Давид Давидыч! Они сели за стол с другими членами общества и по обычаю своему за чашкой чая начали разговор о всяком, значимом и незначимом. Так незаметно пролетали секунды, минуты, часы. Маяковский потерял счёт времени, но к памяти его вернул нежданный гость. В комнате появился Есенин. Вот уж кого поэт совсем не ожидал увидеть, да и пересекаться с этим человеком ему не доставляло особого удовольствия, только боль, ничего кроме. Футурист решил проявить свои качества джентльмена. Он объяснил свой уход головной болью и недоделанными делами. Бурлюк взялся его проводить, желая скорейшего выздоровления. Есенин также решил покинуть своих знакомых (хотя знал он там от силы двух или трёх человек) под предлогом того, что у него ещё были дела на сегодня. Так спешно накинув пальто, Маяковский вышел, Сергей Александрович шмыгнул в коридор сразу за ним. Тем временем как Маяковский неспешно шел домой, Есенин отставал лишь на шаг. Поэта это весьма раздражало. — «Да он что, издевается?!» — думалось поэту. Маяковский остановился, чтобы удостовериться в преследовании его неразделённой любви. Его опасения подтвердились. — Вы это специально делаете? — не выдержал Владимир. — Делаю что, простите? — с поддельным недоумением ответил Есенин. — Вы сегодня мне целый день на нервы действуете. — Каким это образом? — Сейчас вы за мной следом идете, а днём наверное намеренно шли в мою сторону с той девицой, чтобы вызвать ревность? … Маяковский осознал, что невольно сорвалось с его губ и рефлекторно прикрыл рот ладонью. — Простите, я что-то сегодня особо нервный, — попытался выкрутиться поэт. — Ничего страшного, — понимающе ответил Есенин. — Я неважно себя чувствую, так что лучше пойду домой. — Владимир Владимирович, постойте. Есенин молниеносно схватил Маяковского за руки и притянул к себе, не давая ступить и шага.