Изъян на сердце твоем

Из всех людей, с которыми Какузу приходилось сотрудничать, Итачи определенно не самый худший. В нем есть некоторое изящество — Какузу может оценить это. Оно присутствует в породистой линии скул Итачи, обрызганных кровью, когда тот беспощадно обрывает жизнь противника, во внимательности, с которой Итачи читает свитки с заданиями, делая пометки на полях. Какузу особенно нравится, как Итачи избавляется от улик после миссий. Изящество живет в сдержанном изгибе руки Итачи, когда тот тянется за данго, или хватает рукав Какузу в попытке утихомирить его гнев, или наливает ему зеленый чай, не роняя ни капли мимо чашки. Оно особенно очевидно в аристократическом изгибе его шеи, когда Какузу дергает назад его волосы, забранные в хвост, влажные от сладко пахнущего пота, и вбивается в него все дальше, все теснее. Да, Итачи — идеальный партнер во всех смыслах слова. Он молчит, пока слова не становятся нужны, а затем — переходит прямо к делу. Цепляется за руки Какузу во время секса, ногтями впивается в его бицепсы — а потом, когда все заканчивается, откатывается в сторону, чтобы быстро и ловко привести себя в порядок. Итачи — олицетворение осмотрительности — исчезает, будто ворон, прибившийся к стае, не оставив Какузу ничего, кроме откашлянной крови на подушке и воспоминаний… … да и те исчезают слишком быстро.