Идеал

Ли Лао морщится и вжимает голову в плечи когда слышит фальшивую ноту. За этим звуком всегда следует неприятный щелчок и строгий голос женщины, который говорит что все нужно начинать сначала. И семилетний Ли начинает заново играть произведение. Молча, сосредоточенно, только шмыгая носом от обиды. Если плакать громко — будет наказание куда серьезнее чем удар линейкой по пальцам. Ли Лао пытается натянуть одеяло до подбородка и поджать ноги, отшвырнуть подальше журнал, он пытается скрыть, сделать вид что занят чем угодно, только не мастурбацией… Но все предельно ясно и мальчишка думает о том, чтобы в этот раз будет наверное также больно и неприятно как и в прошлый. С него стаскивают одеяло и внимательно смотрят, качая головой. Ли Лао смотрит на порцию еды, которой точно не насытится и не требует добавки, только молча съедает. Скользкое, неприятное, безвкусное. Если не съесть это то придется терпеть до вечера или утра, перебиваясь водой. А ему и так _слишком_ хочется есть чтобы обращать внимание на такие мелочи как вкус еды. Ли Лао плачет без звука, когда измотанным падает на землю во время тренировки. У него кружится голова и кажется что лёгкие просто разрываются. Он пытается отдышаться и снова подняться, вернувшись к упражнениям. Ли Лао с ужасом смотрит на оценку на листе за работу и его накрывает паникой. Всего лишь «хорошо». Значит дома его ждёт разговор и наказание. Все потому что ты должен быть идеален. Все потому что ты не должен позволять себе лишнего. Все потому что ты не имеешь права на ошибку. Ли Лао шестнадцать лет. Он посещает множество дополнительных предметов и собирается поступать на юриста и в тайне пролистывает медицинские атласы. Так, чтобы никто не узнал. Он мало общается с друзьями, потому что хороший сын не потратит свое время на что-то бесполезное вроде развлечений. У него нет девушки, потому что хороший сын прислушается к своим родителям У него нет своей жизни, потому что все, что есть у Ли Лао сейчас — даровано ему его родителями. И он должен быть покорен. Должен был. Когда-то. Ли Лао стоит у закрытых дверей и улыбается. Так, как его учили когда-то. Он улыбается, потому что наконец чувствует свободу. Двери закрыты. Все потому что он подвёл, ослушался, решил сделать по своему. От него отказались, потому что столько вложенных усилий обернулись прахом. Ему даже ничего не сказали на прощание, просто молча заперли двери перед самым носом. У него в руках только сумка с вещами, в кармане желанное письмо о том, что он _может_ учиться на врача, а впереди прекрасная дорога, только его путь, и возможность сделать все идеально. Так, как захочется ему. Он вкладывает в «идеальность» иной смысл, совершенно другое понимание. И он будет следовать ему неукоснительно. Он решил начать с рук. С того, что для него было в приоритете. Первее, пожалуй, только голова со всем ее содержимым. Он решил начать с чужих рук, чтобы быть уверенным, и не прогадал. Мастер, который работал с ним над протезами, не смог сделать их идеальными. Ни одну деталь. Слишком много погрешностей… Следующий мастер тоже работал над чужими руками. Руками того, кто был до него. И снова не справился с поставленной задачей. В третий раз он уже взялся за дело сам. На предыдущие две разработки ушло непростительно много времени. -Отрицательный результат — тоже результат, но мне он не подходит.- Бормотал он себе под нос, вымеряя чертежи, перепроверяя и их и работу компьютера, по несколько раз измеряя детали. Не должно быть сбоев. Недопустимо. — Каждую цифру нужно проверить. Каждое действие. Все должно быть идеально. Он уходил в работу с головой, не замечая ничего. Он всегда был немного одержимым. Он не любил, но не боялся ошибаться, ведь через ошибки все приходит к совершенству. Те, кто работал с ним и на него не решались вмешиваться. Да и специалистом он был действительно отличным… Сначала он заменил себе обе кисти. Ему повезло иметь возможность пользоваться услугами высококлассных специалистов — большие семейные связи. Но навряд ли бы они смогли справиться идеально, без предварительных и многократно повторяющихся тестовых манипуляций под надзором самого Лао. Начало было положено и оно стало идеальным. Идеальным на тот момент, но всем было понятно, что этот человек не остановится.Лао открывает глаза и первое что он наконец видит — это яркий свет от ламп над операционным столом. Вокруг него снуют люди, в спешке проверяя показания приборов, пытаясь отсоединить или наоборот, вернуть на место тонкие проводки, что облепили всю его голову. Он должен был находиться в сознании все время… Что-то пошло не так? Что-то явно идёт не так. Свет становится все ярче, нестерпимо ярким, выжигающим глаза, а звуки вокруг оглушающе громкими, пронзающие его голову точно длинные спицы, пробивая черепную коробку, разрывая каждый его нерв. Голова в креплениях начинает судорожно трястись, Лао истошно кричит, от боли, которой не должно быть, от ощущений, которых не может быть, от потери контроля, чего нельзя допустить! Его тело перенесло множество операций. Чтобы постепенно, шаг за шагом, прийти к совершенной форме. Заменены руки, ноги, внутренние органы, укреплены кости. Он буквально был пересобран заново и вот, оставался последний штрих, мозг, сознание, разум. Перевести его в такую же совершенную форму как и все остальное тело, каждую деталь которого он мог в дальнейшем усовершенствовать… Неужели все провалилось? Из-за чьей-то ошибки?! Из-за чьей?! Уж точно не его. Все подсчёты непогрешимо точны! Значит это исполнители, с из несовершенными руками и глазами, с недостаточным опытом, с ошибающимися приборами! Изменённые голосовые связки Лао выводят практически ультразвук, а бьющееся в конвульсиях усиленное тело вырывает крепления, позволяя вскочить и оборвать провода. Он хватается за голову, дико извиваясь. Ему ужасно, ужасно больно, все его совершенное тело превратилось просто в сплошной поток боли, из-за которой он мечется, из-за которой не может контролировать себя. Лао пытаются удержать, успокоить, но сейчас все, кто его окружает, всего лишь совершенно несовершенные существа, которые не способны ни на что. Тем более остановить обезумевшего, одержимого Лао. Под его пальцами крошатся чужие кости, премерзко хрустя. Чужие глаза мутнеют от боли и страха, а тела обмякают слишком быстро, даже не успевая закончить свои мольбы. Что-то пошло не так. Лао не станет разбираться в том, кто виноват. Он просто уничтожит каждого причастного. Все равно после завершения проекта все они были бы устранены. А со своей головой он в состоянии справиться самостоятельно. Вот только утихнет боль… Разгромленная операционная выглядит так, словно прошла через крупную мясорубку. Развороченный стол, поломанные приборы, ни одного целого тела И окровавленный Лао, с кривой усмешкой упрямо разбирающий свою голову, практически вслепую подсоединяющий провода. Его движения чёткие и сосредоточенные, несмотря на то, что корпус сотрясает судорогами. Ему нужно успеть пока не прибыла аварийная бригада — кто-то успел нажать тревожную кнопку и вызвать помощь. Тех, Лао уверен, кто сделает только хуже.