Письмо, но вовсе не Татьяне

IX

Не смог уснуть француз той ночкой: Принявши гостя за вора́, Что душит барина сорочкой, Почти был выгнан со двора. Чтоб гнев Онегина ума́лить, Просить его себя оставить, Гильё на нервах мчался весь Скорее зал метлой подместь. Вбегает — и опять осечка. Онегин, Ленский и Медведь Вздохнули хором тяжко, ведь Процесс их прерывают вечно. Но тут Владимир не смолчал, Рывком слугу к стене прижал, X И тихо, но проникновенно Шепнул на ухо, что пора Оставить их одних, но, верно, Гильё от страха подвела Его способность мыслить здраво. Сказал он, высунувшись справа, Из-под Владимира руки: "Не думаль я, что ви ноги́! Я здесь п'гишель почисти шкю'га Совсемь я не имэль в видю П'ге'гвать вас..." "Я сейчас найду Ружье!" - ответил Ленский, и натура Его впервые вышла в свет Гильё сбежал, Владимир вслед XI Ему метлу отправил скоро И двери запер на засов. Медведь с Евгением в ту пору Так диву да́лись, что нет слов. Азарта Ленский не теряя Метнулся к шкуре, заставляя Онегина дрожать а-ля Овечка, рыкнув: "Сверху я!". Кто б мог подумать, что Владимир С его мечтательной душой Поэта нрав имел такой. Онегин быстро это принял, Ведь он подозревал всегда В поэте знатного черта́.