Кто, как не ты

Резко открыв глаза, осознала, что наступил рассвет. Пора уходить, я и так сильно здесь задержалась. Это изначально не входило в мои планы. Я просто мельком хотела увидеть Гина, кто ж знал, что все так обернется. Боюсь представить, что будет, когда вернусь в Готей. Кира вместе с капитаном будет в бешенстве. Вернувшись в общество душ, я перестала скрывать свою реяцу. Спокойствие продлилось не долго: спустя несколько минут возле меня появился Кира, который был очень зол. - Рангику-сан, ты вообще представляешь, что натворила своим поступком? Куда ты пропала? Сказала, что вернешься через 20 минут, а сама пропала на 10 часов, - все это прокричал мне блондин. - Многие синигами искали тебя повсюду, но ничего так и не смогли найти. Когда пропала твоя реяцу, многие подумали, что тебя уже нет в живых. Капитан Хицугая меня чуть не убил, узнав, что я позволил тебе уйти самой. Почему ты молчишь, может, объяснишь, что случилось? - злость в глазах Киры сменилась на беспокойство. - Мацумото! - возле нас появился капитан Хицугая, его внешний вид показывал, что он в бешенстве. - Живо в мой кабинет. Надеюсь, у тебя есть уважительная причина, чтобы объяснить свой поступок. Сначала я хотела все рассказать капитану по поводу моего отсутствия, но сейчас поняла, что мне совершенно все равно, что будет дальше. У меня нет сил и желания кому-то что-то доказывать и объяснять. В данный момент я хочу, чтобы все меня оставили в покое. Также больше всего мне не хотелось, чтобы кто-то узнал, что Гин стал человеком. Ведь для многих в Готее он так и остался предателем, который последовал за Айзеном. И неизвестно, как отреагирует совет 46, если узнает, что Гин теперь находится в мире живых. Совет может посчитать его опасным и прикажет от него избавиться, поэтому никто не должен узнать про него. - Объясни, что вчера произошло. И почему пропала твоя реяцу? - Я не могу рассказать, что произошло. Тем более Вы все равно не поймете мой поступок. - А ты попробуй объяснить мне, может, я смогу понять твои мотивы. Я ни чем не могу тебе помочь пока не узнаю причину твоего поведения, - уже более спокойным голосом сказал капитан. - Даже если я Вам расскажу, что со мной творится, то Вы ни чем не сможете мне помочь, капитан. Никто в мире живых и в Готее 13 не сможет решить мою проблему. Поэтому если нет решения задачи, то какой смысл что-то Вам рассказывать. - То есть ты даже не попробуешь объяснить свое поведение, - терпение капитана снова дало трещину, и он начал злиться. - Так и будешь со мной играть в молчанку? Я ничего не ответила капитану и перевела свой взгляд на окно: больше не могу смотреть ему в глаза, которые читают меня, как открытую книгу. Все-таки врать ему тяжело после стольких лет работы вместе. Капитан понял, что со мной бесполезно о чем-то говорить. - Знаешь, Мацумото, мне неприятно это говорить, но если все так и будет продолжаться, то скоро может наступить день, когда я не смогу тебе доверять. Такой синигами не нужен в моем отряде. Если в ближайшее время ты и дальше будешь делать необдуманные поступки, то можешь попрощаться со званием лейтенанта. Сначала я забеспокоилась после заявления капитана. Его можно понять – сама виновата, что заставила так думать. Но потом беспокойство сменилось злостью. - Ну и отлично. Толку от этого звания никакого. В трудную минуту звание лейтенанта мне ни чем не помогло. Я могу прямо сейчас уйти в отставку. После этого я сорвала шеврон и бросила его под ноги капитану. Для меня разговор был закончен, и я вышла из кабинета. Капитан не пытался меня остановить. После всего я не могла оставаться в Готее 13: на меня все здесь морально давило, мне хотелось вырваться хоть ненадолго. Я вышла за пределы ворот и отправилась в Руконгай, в те места, где мы росли с Гином. Я пришла на наше любимое место. В детстве мы часто с ним ходили на озеро. Это большое чудо, что спустя столько лет озеро осталось таким же. Здесь в тишине и вдалеке от всех мне стало легче. Я понемногу начала успокаиваться, и мысли приходили в порядок. Я была рада тому, что за мной никто не пришел. В этот раз я не скрывала реяцу, поэтому меня можно было легко найти. Но никто из офицеров нашего отряда не пришел за мной, значит, капитан не давал приказ меня найти. И за это я ему благодарна, он знает меня лучше, чем я сама себя. Капитан прекрасно понимал, что мне надо побыть одной. Поздно ночью я все-таки вернулась в отряд. Зайдя в свою комнату, обнаружила на столе свой шеврон, а возле него – записку от капитана. “Мацумото, надеюсь, что ты не забыла про свои обязанности лейтенанта, поэтому выполняй их усердно. Я возвращаю твой шеврон, и ты прекрасно понимаешь, что отлынивать от работы у тебя не получится. Если у тебя возникнут проблемы, то знай, что всегда можешь обратиться ко мне за помощью, а я в свою очередь постараюсь тебе помочь. Не упусти свой шанс. Ведь может наступить тот день, когда ни я и никто другой уже не сможет тебе помочь”. *** После того случая я взяла себя в руки и больше не делала безрассудных поступков. Главной причиной, почему я оставалась в стабильном состоянии, было то, что в свободное время могла навещать Гина. Своим поступком я не горжусь и никогда бы не подумала, что превращусь в сталкера. Но именно эти встречи давали мне покой в жизни. Первое время капитан запрещал мне патрулировать в Каракуре, поэтому я следила за порядком в Руконгае и пыталась заниматься “любимой” бумажной работой. Было трудно, но я старалась вести себя как обычно. Мой план сработал, и когда капитан убедился, что мое душевное состояние пришло в норму, то он разрешил мне патрулировать в Каракуре. Это был мой шанс чаще видеть Гина хотя бы издалека. Всегда после патрулирования я приходила к дому, где живет Гин. Жизнь с тетей была не сахар: она до сих пор его избивала при любой возможности. Ее дети, которые всякий раз глумились над ним, тоже оказались не лучше. Зато перед другими людьми эта семейка была сама любезность и делала вид, что действительно заботится о Гине. Я не могла вмешиваться. Один раз я уже вмешалась и сделала только хуже. Единственное, чем я могла ему помочь, так это с помощью лечебного кидо уменьшить боль от ран и ссадин. Конечно, я не так сильна в целительстве, но все равно хоть какое-то облегчение это приносило Гину. Когда у меня выходной, я тоже в основном его провожу в Каракуре, ссылаясь на то, что в мире живых хорошие магазины одежды. И на данный момент моя отговорка срабатывает. Капитан, конечно, догадывается, что причина совсем не в магазинах, но пока он молчит про мои частые похождения в мир живых. Когда я прихожу навестить Гина, то в основном нахожусь в образе синигами, чтобы он меня не видел. Если бы кто-то узнал, чем я занимаюсь в свободное время, то точно бы решил, что по мне плачет психиатрическая больница или тюрьма. Поэтому чтобы никто про это не узнал, я всегда скрываю реяцу. Я и сама прекрасно понимаю, что делаю неправильно, но ничего поделать с собой не могу. Встречи с Гином дают хоть какую-то иллюзию того, что я живу, а не существую. Все было хорошо около 7 лет до тех пор, пока Гин не закончил школу. На тот момент ему должно быть приблизительно 17-18 лет. Мне даже удалось побывать на торжественной части выпуска. Никого из близких Гина не было тогда в зале, только я, но все равно он не знал про мое присутствие. Но потом он исчез. Сколько я бы не приходила к дому его тети, больше ни разу не видела Гина. По моим догадкам, она его выгнала. Снова я его потеряла. Снова он растворился, как дым. Я даже не знаю, что с ним случилось. Не знаю, жив ли он вообще. Как бы не искала, найти его мне так и не удалось. И реяцу Гина последний раз я чувствовала тогда на кладбище. Так прошло еще три года, а про жизнь Гина мне так ничего и неизвестно. Когда я могла видеть его, меня не так сильно мучил сон, который снился мне каждый год в день гибели Гина. Все те 7 лет сон снился, но он был всегда, как в тумане, а утром я не чувствовала ту ужасную боль пустоты. Но в последние годы сон снова стал четким и похожим на реальность. Снова я помню все детали, и снова после сна чувствую пустоту. Завтра будет тот день, когда Гин погиб от рук Айзена. И я боюсь наступления ночи, ведь знаю, что снова увижу этот сон. *** - Мацумото, у тебя все хорошо? - спросил меня капитан. - Все в порядке. Почему Вы вдруг спросили? - Ты сегодня выглядишь подавленной и рассеянной. И ты совершенно не слушаешь, что я тебе говорю. Мацумото, я беспокоюсь о тебе. Поэтому если что-то произошло, то расскажи мне, не держи все в себе. Ведь ты себя чувствуешь так, потому что именно в этот день погиб Ичимару? Ты всегда в этот день сама не своя. Думаю, что тебе сегодня лучше идти отдыхать, остальные дела я сделаю сам. - Но ведь еще рано. Я хорошо себя чувствую, поэтому могу продолжить работу. - Мацумото, сегодня от тебя толку будет мало, поэтому иди и отдыхай. Если захочешь поговорить, то знай, что я в любой момент тебя выслушаю. Не зная чем себя занять, я решила отправиться в мир живых. Я надеялась на то, что, может, сегодня мне повезет и появится реяцу Гина, но, увы, этого не произошло. До позднего вечера я гуляла по улицам Каракуры и расслабилась только возле озера. Вид воды действовал на меня умиротворенно, но все-таки в глубине души чувствовала беспокойство. Я сильно боялась наступления ночи, боялась того момента, когда мне будет снова сниться сон. К сожалению, никто в мире еще не придумал устройство, которое останавливает время. Ночь наступила, а это значит, что пора возвращаться в Готей. В свою одинокую и пустую комнату.