Тепло волос твоих я оставлю в сердце.

В глубокой темноте комнаты мерцает слабо-горящая лампа, она будто путеводный огонек — вселяет умиротворение и покой во все сокровенные уголки души даже самого потерянного на своём пути человека. Ее свечение мягко перебирается на деревянные стены, разливаясь, будто кто-то случайно опрокинул чернильницу с золотой пастой, коей были написаны множество писем о трепетной любви и томном, уничтожающем изнутри, ожидании возлюбленной. Двое мужчин лежали на просторном диване из натуральной кожи, из-за чего быть на нем становилась в несколько раз приятнее. Один из парней лежал на другом, мирно сопя тому куда-то в шею, второй же завороженно смотрел на него. В сердце Кэйи бушевали сотни теплых ветров, они окутывали его с ног до головы, аккуратно завлекая в свои собственные танцы. Он был влюблен до беспамятства, никогда не смотрел ни на кого, кроме своего гордого обладателя алых волос, он стремился к этой недосягаемой звезде с самого детства и только сейчас смог поймать ее. Но он ли допрыгнул до звезды, или же сами небеса пали ниц перед ним, видя его безмерное желание быть рядом с ней? Он наконец-то догнал его, припоминая все игры в догонялки и прятки в юношестве на родной винокурне, он победил и забрал самый дорогой приз, который мог только быть на этом свете. Олберич бархатным взглядом рассматривал своего возлюбленного, все больше влюбляясь в этого человека. Ему хотелось расцеловать каждый кусочек его тела, даря всю любовь, заботу и нежность, что могли только находить приют в его душе. Несмотря на способность усмирять лед, Кэйя всегда был пылок и тепл к брату, он каждый раз таил в своей душе огонь одолевающих его чувств, которые он все до единой питал к красноглазому. Они наконец вместе, они вместе прошли все невзгоды, тяжесть бремени, что было оставлено им другими людьми в прошлом. Сейчас им абсолютно все равно на других, они живут друг для друга; Кэйя для Дилюка, а Дилюк для Кэйи, они тихая гавань для самих себя, к которой они так долго добирались. Рыцарь зарылся пальцами в волосы Рангвидира, как он любил всегда делать, и аккуратно, будто боясь поранить, перебирал их, чувствуя их винный запах и аромат утренней зари; первым, кажется, навечно был одарен мечник, а вот второе уже приобрел. Они часто сидели на крыше винодельни в объятиях друг друга с большим и мягким пледом на плечах, наслаждаясь пробуждающимся солнцем. Кэйя распевал арии, восхваляя всю красоту, грациозность, величественность, очаровательность и великолепие своего спутника искренне восхищаясь им, а Дилюк в это время пытался изо всех сил скрыть свое смущение, но покрасневшие кончики ушей сдавали того с поличным. Они любили такие моменты и были благодарны судьбе, что остались свободны от любых обязательств работы. Это был один из тех самых тихих, наполненными чувствами их совместный вечер.