A month with Reed900

Сколько бы Гэвин ни пытался вывести пластикового напарника из себя, у него не выходило ровным счетом ни-ху-я. Ричарду все было как с гуся вода. Он даже до ответных выпадов снисходил только в случае хорошего расположения духа. Поначалу это бесило и разжигало еще больший спортивный интерес. Потом глупые провокации стали обычной привычкой, потеряв прежние и смысл, и запал. Если честно, с Ричардом было не так плохо работать. Гэвин на всякий случай запрещал себе говорить подобное вслух, даже лишний раз так думать. Потому что развитие этой мысли ему совсем не нравилось. В камере вещдоков Ричард заканчивал какую-то не до конца понятную Гэвину операцию над блоком памяти убитого андроида. Он неподвижно стоял с закрытыми глазами, и Гэвину приходилось заставлять себя не пялиться. Прошла еще пара минут мучительного рассматривания стены, прежде чем Рич моргнул и отмер. – Блок сильно поврежден, но кое-что я смог достать. – Ты свалил в свои чертоги разума на интересной части нашего разговора. Кажется, Гэвин почти нащупал тему, которая может хотя бы смутить жестянку, и не хотел упускать свой шанс. Ричард сымитировал тяжелый вздох. – Твои плоские шутки про недотрах – это не то, к чему хотелось бы возвращаться. – Признайся, ты просто меня хочешь, а нечем. Что-то в комнате мгновенно поменялось. Гэвин почти физически почувствовал, как стало холоднее. Настала пора заткнуться, но его несло уже против воли: – Ты не переживай, дело не в тебе, а во мне. Я бы тебе все равно не дал. Ладони вспотели, к лицу наверняка прилила краска. Гэвин только тогда до конца понял, что это была ложь. Которую так сильно хотелось сказать вслух, чтобы кому-то что-то доказать. Ричард прищурил леденистые глаза. – Вот как. Я не в твоем вкусе? – Как тюнингованное пластиковое ведро может быть в моем вкусе? Голос предательски дрогнул. Гэвин, наконец, добился своего. Ричард больше не выглядел безразличным. Он медленного обошел терминал, и с каждым шагом Гэвину становилось все страшнее. Гэвин ожидал чего угодно. Что ему со всей кибер-силы пропишут в челюсть. Что вытрут им пол. Ожидал, но не двигался с места. А Ричард, как всегда, удивлял. Несильная звонкая пощечина обожгла щеку. Кажется, она выбила из головы последние мысли. – Какой же ты мудак, Рид, – Ричард обернулся только у двери. – Я к Фаулеру. Дело заберу себе. – В смысле? – Если ты думаешь, что я останусь твоим напарником, то ты еще и тупой мудак. Догнать Ричарда получилось только у лестницы в кабинет Фаулера. Гэвин запыхался, запутался и даже не знал, что собирался сказать. И что мог сказать посреди участка на пороге приемной капитана из того, что должен был. Чуть ли не впервые в жизни хотелось начать оправдываться. – Мы говорили друг другу вещи похуже. Ты же знаешь, я тебя… не ненавижу. – Знаю. Только теперь этого мало. Ричард взлетел вверх по лестнице и скрылся за дверью.