A month with Reed900

Утро после рождества – одно из самых тихих в году. Казалось, что обленилось даже солнце, и полоски света, пробивающиеся сквозь жалюзи, ползли по полу особенно медленно. Гэвин перевернулся во сне и уткнулся носом Ричарду в плечо. Скин защекотало теплое дыхание. На щеке человека отпечатался след от подушки, волосы растрепались. Губы растянулись в улыбке. Ричард поймал себя на этой непроизвольной реакции и зафиксировал ее в свой личный «дневник эмоционального развития». Обычно мимика была для него не отражением эмоций, а способом коммуникации. Чтобы окружающие лучше понимали его чувства, он показывал их на понятном людям языке. И только изредка мимика возникала не по воле блока социализации, а сама по себе. И все записи об этом были связаны с Ридом. Гэвин многое расшатал в привычном мировосприятии Ричарда. С ним не работали знакомые алгоритмы, не помогала логика. Благодаря Гэвину Ричард много узнал о самом себе. Например, что может искренне умиляться человеку, ругающемуся с собственным автомобилем. Правда, только одному конкретному человеку, но кто бы мог подумать? – На что пялишься? Ричард опять не мог не улыбнуться. Даже едва открывая глаза, Гэвин оставался в своем репертуаре. – И тебе доброе утро. Он зевнул и натянул одеяло повыше. – Так что, насканировал что-нибудь? – Ты милый, – Это даже не было сарказмом. Почти. Гэвин фыркнул. У него были проблемы с принятием комплиментов, да и вряд ли он видел в себе то, что замечал Ричард. – А ты андроид-домохозяйка. – Кофе так кофе. Ричард хотел встать с кровати, но Гэвин поймал его за руку и потянул на себя. Он даже не попытался удержать равновесие и с удовольствием рухнул Гэвину на грудь. – Да-да, ты совсем не ожидал, жестянка. – Ты был абсолютно непредсказуем. Гэвин впервые за утро улыбнулся, и от этого сразу стало как-то светлее. Ричард скатился с Гэвина и, коротко поцеловав его в губы, все-так встал. Долгое время Ричарду было сложно понять, что такое любовь. Особенно с поправкой на отсутствие гормонов. Сейчас он знал, какой у Гэвина любимый рецепт кофе, как можно его рассмешить, а как заставить стонать. Человек заполнил собой всю жизнь Ричарда. Мог бы Ричард быть без него? Да. Многие вещи стали бы даже легче, если бы не Гэвин. Поэтому любовь, какой ее описывали в книгах и фильмах с претенциозным «я без тебя не могу» и была так непонятна тому, кто не мог похвастаться коктейлем из вазопрессина и окситоцина. Конечно, Ричард мог бы продолжить жизнь без Гэвина. Но не хотел. Он многое теперь знал о выборе. И Гэвин был одним из них.