Урод

Я уродлив и внутри, и снаружи Мне неведомы ни счастье, ни тоска Я словно маленькая тканевая кукла, Но без наполнителя — пуста. Раньше внутри жили грусть и горесть, Теперь же поселилась пустота. И отчаянно ища нити надежды, Спутывая их с нитями мечты, Обрывались они словно паутина, Не выдерживая и капельки росы. Хрупки, будто фарфоровая ваза, Не досягаемы, подобно небесам. Разбивались они о стену сомнений И сгорали пламенем в печи, Обращались в серый-серый пепел Те самые заветные мечты. Я уродливей всего на свете, но почему же ты? Почему же, о мой ясный ангел, Увидел во мне прелестные черты? Ты красивее своей лести, Для всех это получше чести. А твой приятный светлый лик, Усыпан поцелуями от солнца. И коль настолько ты прекрасен, Чего ж душою так ужасен? Подарил мне светлую улыбку И одарив тем ложным чувством, Увидев блеск в глазах моих, Ты был ко мне так мил, так добр. Так почему же обманул? Обманул обречённого судьбою, Заставил наполнять пустующую душу – нестерпимою тоскою. Использовав потрёпанную куклу, И наигравшись ею вдоволь — ты остыл. Потух твой пыл, то пламя, Которым ты согревал меня когда-то В беспросветном тёмном мраке зимней ночи. Ох, а ведь ещё тогда, Нас озарял лишь лунный свет И я как малое дитя, Словно увидев своего героя, Поверив, в то что он дарует мне спасенье И кисточкою старою в ту ночь, Водил я по бумаге, не жалея Ни сил, ни тех засохших красок, Стоящих уже, казалось, несколько веков. Я перенёс твой образ на бумагу Чтобы навеки с тобой быть, Чтобы когда ты вдруг не рядом Тут же об одиночестве забыть. Я верил! Верил! Яро верил… И как глупец я был наивнее ребёнка, Что всё так же верил в чудеса, Поверил в то что — вот и всё, вот и предел страданий. Я обретал немыслимую радость, Что даже я — убийца, вор Прогнивший, мерзкий грешник И просто всеми нелюбимый человек. Нашёл того кто смог увидеть В душе моей раскаяние и заледеневший смех. Я думал, ты сумел увидеть, Что годами прятал я внутри — Трясущегося от страха маленького человека, Уязвимого и слабого, немого, Но отчаянно кричащего о помощи,

Просящего подать хоть капельку любви. А ты, прекрасный юный принц Увидел тоже что и видели другие — Беспомощного, жалкого мышонка, Забившегося в угол ото всех. О небеса! Да знаю я что жалок, но почему же мне Как пишут в книгах, сказках и поэмах Нельзя ощутить хоть малость ,так называемого, счастья. Нет-нет, не того, что показалось мне, А настоящего, как говорят другие, Когда внутри всё так пылает, Когда ты словно окрылён и обретая эти крылья, Хочешь дарить улыбку всем прохожим, Даже взамен ничего не прося. И как теперь избавиться от боли, Как жить теперь с иголками внутри? Когда не тому подаренное сердце, Режется осколками внутри. Выйду я средь плачущего неба И засмеявшись громким, звонким смехом, Я словлю на миг твой взгляд, Подойду к тебе и на последок, загляну в зелёные глаза. Все подумают что я какой-то сумасшедший И та дама, чье сердце ты пленил, Взглянёт на меня с чувством отвращения И на губах её застынет та улыбка — такая же фальшивая как ты. Она прилежно осыпет меня бранью, Схватив тебя за руку, станет уводить, А ты всё как прикованный, стоять там будешь, Обуреваемый непониманием в тот миг. О боги, ты так жалок, любимый мой! Так жалок! Беспомощен, такой же как и я. Твои уста на миг вдруг содрогнуться И не успеешь ты сказать последние слова, Как коснувшись, почувствовав тепло твоей руки, Я отойду подальше — в самый центр Достану холодный, словно айзберг, нож И под крики, вопли, всех прохожих — Воткну его поглубже, да именно туда Где всё время так болит и тихонько, Не скуля от боли, я упаду с улыбкою на лице, Прямо в ту сырую землю, Чтобы вымыли моё болезненное тело Октябрьские, осенние дожди. Мой юный принц, ты не плачь и не пугайся. Не ври хоть сейчас, прошу, довольно лжи! Ведь даже на мою рухленькую Небрежную могилу, ты никогда Поверь мне, никогда Не осмелишься прийти. И вдруг средь вьюги, ты один, Скитаясь призраком по свету, Зайдёшь в тот дом, где гнил я годы И найдёшь один из своих портретов, Который не успел я показать, Не успел тебе сказать, Ты найдешь стихи, записки — Всё адресовано тебе. Как жаль, что мне не доведётся Познать то чувство, испытавшее тобою, Читая весь тот бред, что был написан мною — Ослеплённым ложной радостью и любовью.