ялюблютебя

Я помню, как ты впервые зашёл к нам в автобус.       У тебя были чёрные волосы, отрощенные по шею и хаотично уложенные. Тогда я подумал, что ты какой-то странный.       Ты представился Даниэлем. Чарли тогда сразу окрестил тебя Дэнни. Ты был добр с нами, постоянно поддерживал разговор и улыбался. Я посмеялся про себя. «Ну и чудак». Ты всё равно не заменишь Арона. Ну, разве что, только этот, один единственный раз.       А в сентябре случается то, что ударяет меня больнее всего. Он толкает меня, кричит что-то о том, что я и Джордж — предатели, и хлопает дверью. Он ушёл.

Не нахожу себе места неделями. С этим невозможно справиться по щелчку пальца, хоть и другие ребята чувствуют себя получше.       Джордон тут же предлагает позвать тебя на наш грядущий тур, ведь он, тогда, был одним из самых крупных для нашей карьеры. Решение единогласно. Ты тоже соглашаешься.       Когда ты приезжаешь, я узнаю, что ради нас ты бросил свою группу. Какая ирония. Еле удерживаюсь от злой шутки насчёт этого. Ты всё так же улыбаешься. Твои волосы уже не чёрные, а твоего природного, тёмно-каштанового цвета. Нас ты так же кинешь, верно?       Первый концерт. Первый город. Толпа так легко тебя приняла. Подметить честно, вживую ты был гораздо лучше Арона. Когда ты обнимаешь меня после концерта, чувствую, как в сердце зарождается странное давящее чувство.       Это был шестой город. Я курил за нашим автобусом, а ты подошёл ко мне и попросил стрельнуть сигарету. Открываю пачку, с ужасом обнаруживая, что сейчас выкуриваю последнюю. Спрашиваю, не брезгуешь ли ты докуривать за кем-то. Ты пожимаешь плечами и мотаешь головой, бросая тихое: «Да какая разница?». Я смеюсь, отдавая тебе её. Наблюдаю за тем, как ты затягиваешься и выдыхаешь дым. Выглядит чертовски красиво. Я никогда не любил смотреть на то, как люди курят, но ты делаешь это так, словно для тебя это — искусство. Твой средний и указательный пальцы аккуратно зажали между друг другом сигарету, ты затягиваешься медленно, словно пытаясь растянуть момент. Пока смотрю на тебя, невольно ловлю себя на мысли: Я дал тебе сигарету, которую курил до этого сам. Мы что, только что косвенно поцеловались?       Каждое шоу ты выкладываешься так, что, возможно, на тебя и двух полотенец не хватит. «Чувствую себя, как Трент Резнор на Вудстоке!» — говоришь ты, вытирая голову. Я тяну руку, чтоб помочь тебе и удивляюсь, когда ты принимаешь помощь, прикрывая глаза, когда я провожу полотенцем по твоим волосам. Арон так никогда не делал. Ты не просто его заменил, ты — лучше.       После тура сразу нужно было приниматься за запись альбома. Гилмор снова согласился с нами работать, потому записывать вокал мы поехали сначала к нему. Краем глаза наблюдаю, как ты сидишь и печатаешь в свой твиттер слова восторга о том, что записываешься со мной. Невольно улыбаюсь. Ты начинаешь казаться всё более милым.       Когда мы заканчиваем запись, предлагаю тебе пойти ко мне домой и пропустить по пиву. Соглашаешься, озаряя меня, наверное, самой красивой улыбкой, которую я когда-либо видел.       У меня дома мы не сильно напиваемся. Ты просто не тот человек, с которым хочется упиваться в стельку. Ты заводишь разговор о том, как пришёл в музыку, о том, как в детстве пытался играть на барабанах, а я лишь слушаю, иногда вставляя слово.       Не замечаешь, как засыпаешь на моём плече. Боюсь сделать лишнее движение, лишь бы не разбудить тебя. Рассматриваю твои черты лица. Задерживаю взгляд на пухлых губах. Вот бы их поцеловать. Я, видимо, влюбился.       Мы продолжаем всё так же встречаться на выходных или после студийных записей. Чарльз откровенно начал подкалывать меня, но мне как-то всё равно. Терпел же я его подколы в сторону меня и Арона, верно? Когда мы в очередной раз засыпаем на диване я чувствую, как ты обнимаешь меня руками. Сердце начинает колотиться. Господи, да быть такого не может.       Не замечаю, как образ парня с короткими каштановыми волосами, глазами цвета крепко-заваренного чая и идеальным смехом, голосом, телом (вообще всем, к чему можно подставить приставку «идеальный») постепенно заполняет все мои мысли. Что ты со мной сотворил, Даниэль?       Однажды мы в очередной раз сидим на полу, придумывая текста песен. «Дже-ей», — протягиваешь ты. Поднимаю глаза, уставившись на тебя. Ты подползаешь ко мне немного ближе. «Даниэль», — сам не замечаю, как впервые зову тебя полным именем. Черт, твоё дыхание слишком близко. Замираешь, словно изучая меня взглядом. Двигаешь губами, словно пытаешься что-то сказать. «Я, кажется, люблю тебя»       Чуть ли не задыхаюсь, когда слышу от тебя эту фразу. Чёрт, чёрт, чёрт, серьёзно? Господи. Неловко улыбаюсь и кладу руку на твою шею. Ты поддаёшься вперёд и я, наконец-то, получаю официальное разрешение сделать это. Целую тебя. Медленно, сначала аккуратно касаюсь своими губами твоих. Это серьёзно происходит, боже. Ты начинаешь улыбаться, а я тоже не могу сдержать глупой улыбки. «Как ты вообще собрался меня целовать, если лыбишься, как идиот?», — смеёшься, отрываясь от меня и снова касаешься моих губ, углубляя поцелуй. Толкаешь меня и мы вместе падаем на пол. Обхватываю тебя за талию и прижимаю к себе. В голове звучит лишь одно «Дэнни, Дэнни, Дэнни» и «Люблю, люблю, люблю,». Теперь, точно никому не отдам.       Надеваю на твою руку кольцо. Параллельно наблюдаю за широченной и самой красивой улыбкой на твоём лице. Даниэль Роуз Мурильо — мой муж. Сдерживаю слёзы, заместо этого тихо засмеявшись. Теперь я счастлив. На наших сердцах отныне высечена одна фраза: «ялюблютебя»