прости меня. я буду скучать. прости.

*** Не вспомню, когда это началось, но помню, как закончилось. Последнее я бы хотела навсегда стереть из памяти, но я слишком сильно оступилась, чтобы забыть такое. Я - Номер Восемъ. Я не росла у Сэра Рэджинальда Харгривза, как другие дети "Амбреллы". Нет. Я родилась в России в начале XXI века. Всё было нормально, пока в один серый спокойный день чёртов мальчишка (признаться мне было даже интересно, что хочет сделать этот школьник, по совместительству косплейщик какой-нибудь хорошей манги, как минимум мне так показалось сначала) не потащил меня за собой в дыру, больше похожую на центр шаровой молнии. Не знаю почему, но мне не было дело до этого Гитлера в гольфах, но кто мог подумать, что все зайдёт так далеко. Проходить, как оказалось, через «портал номера Пять», было сравнимо с падением в пропасть. Неизвестно, что будет через секунду. Ты умрёшь? Разобьешься? Останешься чудом жив? Приземлишься где-то посреди кофейной плантации? Никто, черт возьми, не может знать. Даже Пятый. Просто тот за 58 лет своей жизни привык рисковать. Так и сейчас. *** Не все были рады видеть ещё одну "сестрёнку" в Академии. Диего никак не мог простить мне, что я из России, и был уверен, что я "злая русская" - шпионка, которая жаждит отобрать его драгоценные ножи. Наш спор прервала резкая смена погоды. Уже второй раз за день координально меняется погода. Сначала жара, потом резко снег, потом солнце, а позже резкий ливень. Нет... Это не сезонное. ... Это апокалипстическое. Тут ко мне стало приходить осознание, мозг начал просыпаться и в момент прострелил висок пулей осознания. Это не было весело и смешно. Я начала чувствовать ком, подступающий к горлу. *** За окном лил дождь. Во всем квартале было темно, хотя стрелка часов еще не добралась и до пяти вечера. В зале Академии находились все: Эллисон, Лютер, Клаус, Ваня, я, Пятый, и даже Бен (правда общение с тем было доступно лишь Номеру Четыре). Всё молчали на протяжении долгих, казалось, бесконечных минут. Тишину прервал Пятый из Харгривзов: – Через 9 дней апокалипсис, - отрезал он коротко, не собираясь продолжать свой монолог. Всё время до этого я отчаянно пыталась успокоиться, но после этих слов, сказанные так сухо и остро, что казалось бы, разрезали воздух, добираясь до ушей, от чего голова начала трещать ещё сильнее, внутри что-то щёлкнуло. Глаза щипало. *** Можно было предположить, что Комиссия направит на нас своих собак, но ведь не так скоро. Через кривую телепортацию старшего брата мы попали в... Россию?... Она самая! Это была деревушка, покрытая снегом. Домов было мало, ведь та находилась на окраине леса. Выбор где расположиться был практически безграничен: зимой многие уезжают в город, бросая дома, и так из года в год. Заняв один из домов всё вернулись в "нормальное русло": Диего спорит с Лютером, Эллисон и Ваня пытаются быть хорошими сёстрами, Пятый спасает мир от самого себя. Клаус болтал с Беном, уже будучи под травой, и, видимо, там был помешан и алкоголь: аромат виски быстро заполнил горячий воздух на первом этаже. Так и прошел, в пустую, ещё день до... конца. *** В этом доме мы провели около недели, и я, как-никак, Номер Восемъ постепенно стала узнавать что-то о своей новой семье. Даже Диеого перестал фыркать при каждом моем появлении. Единственной, да и самой неизвестной персоной для меня был Пятый. Странно, но мы даже и словом ни разу не перекинулись. Я понятия не имею кто есть Номер Пять Харгривз. Он постоянно где-то пропадает, на болтовню времени нет, и я его понимаю. Бывает обидно получать с его стороны взгляды или слова, которые своей колючестью так и гляди поцарапают щеки. На самом деле, как бы странно это не звучало, каждый из Амбреллы за такое короткое время успел стать мне близким человеком, что, кстати говоря, зачастую помогало мне справиться со всем, что свалилось на мои и без того слабые плечи. Дети Академии были такие же, как и я, правда в моем случае я была на несколько планок ниже, ведь я толком так и не поняла, как я должна управлять своими силами (не зря же я Номер Восемъ) , о них знает только Пятый. В принципе, я подозреваю, но об этом позже. В любом случае, как ни странно, все эти дни мне было вообще не до них. *** В один день я и Эллисон пошли (а точнее поехали на примитивнейших личных транспортах, найденных в кладовой дома) "к знакомым", которые были мне, по сути, дороги (то, что мы в России, давал мне больше храбрости в общении с людьми, которых, как мне казалось, я знаю), но нет. Не знаю КАК, но это не были «тётя Галя и её муж», а тупо переодетые из комиссии. Мы еле утащили ноги. На велосипедах. В ливень. По размытой дороге. Благо чуйка сработала как нельзя кстати. *** Моя жизнь стала похожа на цирк, предвещающий плохой конец. На следующий день я была одна во дворе. Угадайте что. На меня напал швед. Я кричала, но никто не пришёл, как это обычно бывает в каких-нибудь фанфиках, где разанее понятно: конец хороший. Здесь же я даже не знала, что бет через несколько секунд. По ощущению мы дрались минут 20. Было страшно, руки, ноги меня не слушались. До этого максимум моих физических нагрузок был тогда, когда я пыталась разложить кресло, в гостях (думаю понятно, что я люблю ходить ко всем), и даже те попытки оказались четными. Сейчас же от меня требуется показать все, что я могу и не могу. Ставка поставлена на жизнь. Да или Нет, третьего не дано. Я очень сильно боялась, но понимала, что если я сдохну, то уж точно не от его  рук. В конце концов ему от меня прилетел в голову кусок полена, стопа которых лежала рядом (для растопки). Меня трясло, как психопатку, а может, оно так и было. У меня не укладывалось в голове. Я убила его. Толстая струя крови выливалась на белый снег. От него ещё шёл пар. Кровь была горячая, от чего на холоде начинала сразу же испарятся. С одной стороны мне было его немного жаль, а с другой - на его месте сейчас могла быть я. Я побежала в дом. Меня кое-как успокоили Эллисон и Ваня, ведь я, по сути, просто человек, на которого за несколько дней свалилось куча этой херни. Было страшно, мои руки тряслись, я пыталась не показывать это, пыталась быть сильной, как они, но кого я обманываю. У них ушла вся жизнь на "выживание", а я как червяк просто прокручиваюсь в этой мясорубке уже какой день подряд. *** Через два часа после этого (не знаю на что они рассчитывали, ведь я в тот моменты была как шизанутый кусок мяса и мышц), Лютер и Диего потащили меня с собой "чтобы помочь пятому". А зря. Мы вряд ли сможем помочь ему чем-то. Может у него характер не от БОГА (ТУТ Я СОГЛАШУСЬ НА 101%), но он, от части, такой потому, что он многое пережил. Вам и не снилось СКОЛЬКО. И вот, не прошло и 40 минут блуждания на закате по тёмному лесу, как мы наткнулись на плачущего ребенка. Я сразу сказала тем двоим, что это идиотская идея идти втроём без ничего в дом посреди леса с плачущим ребёнком ночью. ДЕЙСТВИТЕЛЬНО. В результате на нас из засад начала охотится комиссия (хм, странно, почему же) и мы пулей (и вместе с пулей) полетели к нашему дому. Он был почти захвачен, но мы ещё можем всех спасти. У входа стоял дом на колёсах - фургон шведов. Пока тот переодевался (а он по натуре своей делал это неспеша), мы облазили весь фургон и вот. Один обезврежен. Мы вбежали в дом. Там, благо, был пятый. Мы тут же все покинули это "жилище". Навсегда. Мы шли по единственной асфальтрованной дороге всю ночь. Все будто было нормально, по крайней мере, мне так показалось, На миг. *** Мы были в заброшенном (недо)ТЦ, когда на часах было 7:30. Я чувствовала себя неважно. Не знаю, когда меня все-таки успели задеть "комисские друзья", ведь я, так или иначе, став №8, старалась соответствовать своей крутой семейке. Оставалось всего ничего до апокалипсиса, а мы все ещё не можем понять, что делать. Искать какую-нибудь папку у куратора - гиблое дело. Мне было хуже и хуже, но я не подавала виду. Сейчас не до этого. Чтобы занять себя и не отключиться, я стала рассказывать Эл, Ване и Пятому о том, что сегодня я дралась, было страшно, я смогла убить. Да, Пятый был рядом. Странно, но это так. Было не понятно, что между нами. Я имею ввиду, все мне были как братья и сестры, а вот кем был ОН - не понятно. Я до сих пор не знаю. Это не значит, что мы были парой или ещё что-то. Это значит, что я действительно не знаю что между нами: дружба, ненависть, любовь..? С этими людьми я около двух недель и за это время трудно понять, о чем думает Пятый Харгривз, особенно если мы мало видимся, а особенно перед апокалипсисом. Но он волновался. Он это не показывал, но он волновался. Возможно как и за всех, на таком же уровне, но ему точно не было все равно. Как и мне. Каждый из них мне был дорог. Пятый тоже. *** И вот, я начала рассказывать о том шведе, и тут Пять встаёт и говорит, что лучше пойдёт пить кофе, а может и Маргариту. Я постаралась не обращать внимание: нужно просто не отключиться. Было видно, что пятый стал совсем другим, когда я начала рассказывать о своих "приключениях". Он стал жёстким. Очень жёстким. Ему не понравилось то, о чем я говорю. Я решила, что обязатьно извиняюсь перед ним. Тут меня из мыслей выводят мои новые сестры говоря, что мне нужно поспать, хотя бы 10 минут. Я соглашаюсь. Мне слишком дурно. Я засыпаю с мыслями о том, что обязательно извинюсь перед ним, когда проснусь, но я так и не просыпаюсь. Точнее, чтобы выжить, моё тело регенерировало и заодно перенесло меня в ту реальность, где я должна быть. Я очнулась в кровати. Никогда я так ненавидела, казалось бы, родные взгляду "пейзажи" (поцарапаный циркулем стол, бедно-бежевые шторы, таблетки на тумбочке) так, как сейчас. Это уже не мой дом. Мой дом там, там где меня уже нет в живых. Теперь я «Свой среди чужих, чужой среди своих». Я бы предпочла не знать свои способности, лучше бы их не было. Лучше б меня не стало там, с ними, нежели теперь жить здесь, без них. Они не узнают где я, они не найдут. Не знаю живы ли они сейчас. Я не навижу себя за то, что сделала. Я бросила свою семью в самый последний момент на растярзание апокалипсису. Если их уже нет, то значит, они умирали в муках. Ненавижу. Я сдалась. Позволила спобностям делать все, что угодно. Это слабость, самая настоящая. Я не должна была этого допустить. На их месте должна быть я. *** Никогда нельзя откладывать чувства "на завтра", ведь завтра может и не наступить. Я так и не сказала, как сильно люблю их. Но есть вещь, которая до сих пор режет мне сердце: я так и не извинилась перед ним. Мне ведь ничего не стоило сказать это "прости", но нет, я посчитала, что это может подождать. Как же я ошибалась... *** Прости, пятый, прости меня, пожалуйста. Мне жаль, что я начала говорить об этом, так ещё и при тебе. прости.