Hold Me, Control Me (aka changbin’s biceps: an exposé)

———————— Один ————————

Жарко — безумно. Феликс видит, как с шеи Джисона капает пот, а Чонину явно неудобно в своей рубашке из-за того, что она прилипает к спине. Сейчас они оба пытаются расслабиться на диване в общежитии. Феликс тоже потеет, несмотря на все свои попытки не обращать внимание на жару.       — Это ужасно, — стонет Джисон, отрывая руку от дивана со чпокающимся звуком, чтобы помахать на себя. Это заставляет Феликса улыбнуться самому себе, хоть и безрадостно. Кондиционер в общежитии не работал уже несколько месяцев — это было прекрасно, когда была зима и почти каждый день снег цеплялся за ресницы Феликса и дрожь поглощала его тело, что было для него непривычно. Зима в Корее заставляла его скучать по теплу Австралии. А теперь лето в Корее заставило его скучать по зиме в Корее.       — Как вы думаете, в студии есть кондиционер? — спрашивает Феликс, распластавшись на полу и испустив удовлетворенный стон, когда его рука коснулась холодного места на деревянном паркете. Джисон бросает на него быстрый взгляд.       — Чувак, ты же знаешь, что в студии есть кондиционер. Что за вопрос? — отвечает Джисон. Феликс хнычет, чувствуя, как капля пота бежит по его волосам и приземляется прямо в ухо.       — Извини, я… — Феликс делает паузу. Как на корейском сказать «бред»? — Я теряю рассудок. Эта жара меня убивает, — Джисон уклончиво мычит в ответ, и Феликс замечает, что Чонин за весь их разговор ничего не сказал. Неохотно Феликс поднимает голову, чтобы посмотреть на диван и улыбается тому, что видит. Чонин крепко спит. Он свернулся калачиком, как кошка, и купался в солнечных лучах в самой удобной части дивана. Феликс, честно говоря, немного завидовал ему. Если бы он мог просто так заснуть, жара, несомненно, была бы более терпимой. Феликс опускает голову на пол и внезапно вспоминает те летние дни, которые он провел на пляже с мягкими волнами и теплыми лучами, убаюкивающими его. Даже австралийская жара иногда давала передышку океанским бризом в худшие дни. Кажется, это работает, то есть воспоминания. Феликс чувствует как его веки закрываются. Если он сможет просто притвориться, что это австралийская жара, то сможет почувствовать, что погружается в океан, и –       — Мы вернулись! — кричит Чан. Глаза Феликса широко открываются, когда дверь общежития распахивается и три человека, кажется, довольно грубо снимают обувь у входа. Феликс не поворачивает голову в их сторону, но улыбается, когда слышит мягкий стук и ругательства Чанбина — он, вероятно, снова споткнулся о ботинки в дверном проеме.       — Есть новости наcчет кондиционера? — спрашивает на английском Феликс, вспомнив, что Чан сегодня утром что-то упомянул о ремонтнике и возможном обслуживании. Поворачиваясь на живот, Феликс видит Чана, направляющегося к холодильнику.       — Ага, чувак, — громко начинает Чан на английском, а затем продолжает на корейском, — Я разговаривал с ремонтником по телефону во время перерыва. Он сказал, что не сможет приехать сюда раньше следующей недели. Джисон и Феликс фальшиво хлопают на эти новости, хотя оба испытывают некоторое облегчение. Следующая неделя лучше, чем никогда, а если б это случилось ещё на предыдущей неделе — это было бы просто раем. Они не проводят много времени в общежитии, но предпочли бы, чтобы там был кондиционер, когда они возвращались туда после долгого и утомительного дня. Феликс поворачивает голову к дивану и смотрит, как Хёнджин осторожно садится — вероятно, чтобы не побеспокоить Чонина. И вдруг ноги в чёрных носках попадают в поле его зрения, заставляя Феликса поднять глаза. Изогнув спину и наклонив голову так, чтобы он мог видеть лицо Чанбина, Феликс чувствует, как его глаза расширяются, когда он видит, во что одет рэпер. Это не должно так на него влиять, пытается напомнить себе Феликс. Это просто черная футболка и кроссовки. Это просто одна из тех дурацких длинных футболок, которые любит носить Чанбин. Но… без рукавов. И, черт возьми, он облажался. Феликс облажался, потому что обычно Чанбин носит футболки с рукавами независимо от того, насколько жарко. Это была какая-то имиджевая вещь, которую он начал носить ещё в начале периода трейни, а потом это просто стало его привычкой. Но теперь, когда общежитие превратилось в сауну и было невозможно носить вещи с длинными рукавами, Чанбин носил футболки без рукавов. И, ладно, Чанбин не идеален. Он не какой-то греческий бог, но руки у него красивые. Действительно красивые, по скромному мнению Феликса. Это то, что Феликс знал всегда — даже до того, как Чанбин решил надеть майку без рукавов. Он знал об этом, ведь был осведомлен тем, что Чанбин сосредотачивается на верхней части своего тела во время тренировок. Также, когда они тренировались, Феликс мельком мог видеть руки Чанбина, когда он закатывал рукава слишком высоко: так, чтобы они не мешали ему. Феликс знал, что у Чанбина красивые руки, и именно поэтому он и облажался. Феликсу удается оторвать взгляд от рук Чанбина, он медленно перемещается с рук рэпера на его лицо. Кажется, ничто на лице Чанбина не намекает на панику Феликса, но младший в этом не очень уверен, ведь маска рэпера скрывает все, кроме его глаз. Феликс сглатывает все свои эмоции, прежде чем спросить: — Я могу чем-то помочь? Феликс начинает улыбается, когда Чанбин снимает маску, обнажая собственную зубастую ухмылку.       — Как ты только держишься? Уже почти умер? — шутит Чанбин, отмечая мокрую рубашку и волосы Феликса, — Я думал, тебе нравится жара.       — Эй! Мне нравится жара, но я также люблю кондиционеры. Это одно из величайших творений человека! — парирует Феликс, снова ложась на живот, когда его шея и спина начинают затекать. Чанбин садится перед ним, скрестив ноги. Он продвигается ближе, и если Феликс захочет увидеть его лицо, ему придется всего лишь поднять глаза.       — Да, да, — говорит Чанбин немного смеясь. Его руки хотят зарыться в волосы Феликса, которые, скорее всего, мокрые из-за пота, и он не может сопротивляться им. На самом деле он не особо старается бороться с этим желанием. Чанбин позволяет себе протянуть руку и провести пальцами по испорченным светлым локонам Феликса. Феликс сначала удовлетворенно мычит, закрыв глаза от удовольствия. Но быстро становится слишком жарко. Руки Чанбина горячие, в плохом смысле. Феликс был очень близок к перегреву, и то, как пальцы старшего царапали его кожу и тянули за волосы, заставляло его чувствовать то, что он определенно не должен был чувствовать. От особенно сильного рывка глаза Феликса открываются, и он смотрит на Чанбина, чтобы увидеть, делает ли он это специально. Однако вместо злой ухмылки Чанбина он видит его руки. Руки рэпера расположены прямо над головой Феликса и то, как он гладил его по волосам заставляло младшего чувствовать себя, будто он сейчас сгорит. Феликс ясно видит руки Чанбина; младший может видеть, как его мышцы двигаются, сгибаются, когда он проводит пальцами по его волосам, а это уже слишком сложно терпеть бедному Феликсу. Феликс слабым голосом бормочет: — Слишком жарко… слишком жарко, — в то время, как его руки тянутся, чтобы оттолкнуть Чанбина. Чанбин подчиняется, убирая руки, и Феликс надеется, что старший согласится с тем, что румянец на его щеках — результат жары, а не рук Чанбина и его гребаной футболки. Феликс благодарит всех Богов, когда Чанбин даже не комментирует его румянец и просто пожимает плечами.       — Чан-хен, ничего, если, я пойду и приму душ? — кричит Чанбин, откидываясь на руки, чтобы взглянуть на Чана, который находился на кухне.       — Да, все в порядке, — отвечает Чан. Чанбин слегка улыбается, но Чан внезапно высовывается из кухни, — Но если ты используешь всю горячую воду, я тебя убью, — Чанбин смеется и направляется к ванной — глаза Феликса все ещë следят за ним. Когда спина Чанбина скрывается из виду, Феликс закрывает лицо руками и издает низкий стон. «Я так влип», — думает Феликс.       — Ты очень сильно влип, красавчик, — эхом отозвался Джисон с дивана. И Феликс сейчас не в силах не согласиться.

———————— Два ————————

Эта неделя будет одной из самых долгих в жизни Феликса. Он мог это сказать с того момента, как они пошли на одну из своих тренировок в девять утра. Несмотря на то, что тренировка началась в девять, она ещё не закончилась. Дело не в том, что тренировка идет плохо — на самом деле, как раз наоборот. Она идет очень хорошо, а это значит, что карма скоро появится в его жизни и сделает своё дело. На этой неделе они в быстром темпе осваивают хореографию и это, если честно, заставляет его нервничать. Феликс ни в ком не сомневается. Он просто… нервничает. Карма — сука, и Феликс знает об этом. Ну, не совсем. Феликс на самом деле не верил в карму, но он достаточно внимателен, чтобы заметить, когда она возникает. Большинство его хороших тренировочных дней сопровождается дерьмовыми ночами: плохой сон, тоска по дому, простуда. На самом деле, это просто рутина, которая не должна беспокоить Феликса, но всё равно делает это. Когда один час тренировок превращается в два, а затем и в три, Феликс чувствует себя очень уставшим. Его нервы, очевидно, снова не в порядке, да ещё и стресс из-за отсутствия кондиционера в общежитии мешает спать; он устал, наверное, поэтому немного раздражен. Через три часа практики Феликс может наконец отдышаться.       — Ладно! Давайте устроим перерыв! — громко говорит Чан, когда их песня заканчивается. — Отдохните. Выпейте воды и пообедайте. У нас есть сорок минут, пока инструктор-хён не придет посмотреть, что мы практиковали. Феликс вздыхает от облегчения и изнеможения. Пробираясь к кулеру с водой, он хватает один из дешевых бумажных стаканчиков и наполняет его до краев. Он подносит стаканчик к кулеру во второй раз и снова наполняет его, направляясь к дивану. Он садится на диван и вздыхает, потягивая воду. Феликсу так хочется просто поспать, а не обедать. Ему было очень трудно заснуть в общежитии из-за жары, но он знает, что ему нельзя сейчас спать. Скоро должен придти их инструктор по танцам для проверки хореографии, а его движения всегда более вялые после сна. Вместо этого Феликс решает понаблюдать за другими участниками. Сынмин и Джисон растянулись на деревянном полу, глаза у обоих были закрыты, несмотря на тяжёлое дыхание. Уджин опирался на кулер с водой, как на спасательный круг. Хёнджин и Минхо все еще отрабатывали хореографию, но они использовали ритм «та та та», вместо песни (Феликс бы присоединился к ним, если бы не был таким уставшим). Чанбин стоит перед зеркалом и переводит дыхание, положив руки на колени, и тяжело дыша грудью. Чонин и Чан, должно быть, ушли в ванную или за едой, ведь Феликс никак не может найти их. Необъяснимым образом взгляд Феликса снова возвращается к Чанбину. Сегодня он снова в футболке без рукавов. К этому всё ещё сложно привыкнуть, но ситуация становится намного лучше, когда это не так близко. Чанбин внезапно поднимается, глаза Феликса с восторженным вниманием наблюдают, как напрягаются мышцы рэпера, когда он поднимает руки вверх, чтобы сплести их над головой. Он кладет соединенные руки на голову и продолжает тяжело дышать. Руки Чанбина выставлены на всеобщее обозрение, поэтому Феликс легко мог восхищаться ими. Сделав еще один глоток воды, Феликс увидел царапину на бицепсе Чанбина. Рэпер держал свои руки в согнутом состоянии, будто позировал для кого-то, и Феликс не знал специально он это делает или нет. Затем Чанбин начал растягиваться. Он крепко прижимает правую руку к груди, а левой держит локоть. «Это должно быть сделано специально», — думает Феликс, но он знает, что просто мучает себя. Он забывает о чём думал, когда Чанбин меняет положение рук. Его мускулы двигаются, Феликс не может оторвать от них глаз. Феликс слышит щелчок двери и заставляет себя отвести взгляд от Чанбина и сосредоточиться на том, кто входит в комнату. Чонин. На лице Чонина такая улыбка, которая, как знает Феликс, не означает ничего хорошего. Судорожно вздохнув, Феликс проглатывает необычно большой объем слюны, когда макнэ продолжает приближаться к нему. Стук обуви Чонина о пол, кажется Феликсу громче, чем обычно, как и его собственное сердцебиение. Когда Чонин наконец достигает Феликса, веснушчатый парень уже чувствует, как покрывается холодным потом. Сидя рядом с ним, Чонин тихо шепчет, чтобы никто не услышал: — Хён, ты должен быть более аккуратным. Я был здесь всего двадцать секунд и уже почувствовал, как ты смотришь.

———————— Три ————————

Следующие два дня без кондиционера прошли по большей части без всяких проблем и происшествий. Чанбин вернулся к рубашкам с рукавами — с короткими рукавами, но все же — и Феликс изо всех сил старался не пялиться. Феликсу нравится думать о том, что он хорошо справляется, но иногда его взгляд задерживается больше положенного, поэтому Джисон время от времени сердито зыркает на него, когда понимает, что Феликс начинает терять самообладание. Младшему сложно не смотреть на Чанбина. Феликсу ещё повезло, что он хотя бы понял, когда стал так внимательно следить за каждым шагом Чанбина. Может быть, Феликс всегда смотрел, но просто никогда не понимал, что делал этого. Может быть, Феликс был очарован каждым движением Чанбина, с того момента, как он вошел в их тренировочную со своей дурацкой стрижкой в ​​два блока и этими дурацкими кольцами, усеивающими его пальцы. Может быть, Феликс начал пялиться после того, как Чанбин сел рядом с ним и улыбнулся, приветствуя: «Привет, парень». Может быть, Феликс и правда начал смотрел с самого начала, ведь все в Чанбине кричало «мужественный» и «крутой» — от его одежды до его действий. Возможно, Феликс смирился с тем, что он всегда будет смотреть на Чанбина, пока в конце концов не поймет, что не все в Чанбине действительно так «круто» или «мужественно», но все в нем определенно было милым. Феликс вздыхает, его глаза прожигают дыру в верхней койке, когда он лежит в постели. Его простыни смяты, а волосы прилипают к шее, но ему не так уж и неудобно. В данный момент тепло успокаивает — обволакивает его, как мягкие объятия в тёплый день. Может быть, это то ностальгическое чувство, которое заставляет его вспоминать, думать о своих чувствах. Подождите, чувствах? Феликс резко принимает сидячее положение. Черт, — думает Феликс, чувства? Вроде все хорошо, Феликс всегда испытывал чувства к Чанбину, ведь чувства — это обязательная составляющая их общения. В этом нет ничего странного или удивительного: Феликс всегда довольно быстро справляться со своими чувствами независимо от пола или обстоятельств, но это первый раз, когда его чувства подкрались к нему, так незаметно и не вовремя. Но Феликс также предполагает, что это первый раз, когда он был так сильно занят — тренировками, уроками корейского, диетами, оценками и съемками, из-за этого у Феликса не было времени подумать о своих чувствах к кому-либо. Феликс снова вздыхает и с легким рывком плюхается обратно на матрас. У него не было времени на себя, поэтому сейчас имеет смысл только то, что проблема под названием «его чувства» теперь проявляется и становится более очевидной из-за внутренних битв Феликса из-за футболки Чанбина.       — Ты можешь заткнуться? — внезапно говорит Сынмин с верхней койки. — Пожалуйста, — Феликс вздрагивает и недоуменно хмурит брови.       — Я ничего не говорил, — пытается сказать Феликс, но нарастающая неуверенность в его голосе делает это больше похожим на вопрос — вопрос, на который Сынмин, кажется, более чем готов ответить. Феликс слышит, как Сынмин шаркает на постели, прежде чем ответить.       — Я уже дважды слышал, как ты вздыхаешь, и ты такой громкий, когда думаешь. Я рад, что ты не делаешь этого часто, — Феликс бормочет, пытаясь придумать что-нибудь остроумное в ответ, но Сынмин прав, Феликс не слишком много думает.       — Не собираешься драться со мной из-за этого? — спрашивает Сынмин, Феликс же лишь мычит в ответ.       — Нет, ты прав. Я не думаю слишком много, а если и думаю, это вызывает слишком много проблем, — умудряется сказать Феликс, хоть и неохотно.       — О, так ты наконец осознал свои чувства к Чанбин-хёну? Так, вот что происходит? — вопросы Сынмина, звучат одновременно, и серьезно, и самодовольно. Феликс не отвечает, не может придумать ответ. Неужели это так очевидно? Сынмин, кажется, выжидает секунду, прежде чем фыркнуть: — Боже мой, это действительно происходит, не так ли? Я не думал, что это произойдет так скоро. Думал, что пройдет как минимум год, прежде чем ты поймешь, что влюбился.       — Хорошо, ты можешь прекратить издеваться надо мной? Я знаю, что могу быть глупым, но разве я так очевиден? — Феликс пытается казаться непринужденным, но его голос дрожит, и он знает, что звучит слишком серьезно, чтобы его друг начал шутить. Феликс не видит Сынмина, но может представить, как он хмурится, когда слышит голос Феликса, и морщится.       — Все в порядке, Феликс. Я имею в виду, что, да, ты совершенно очевиден, когда дело доходит до твоих чувств, но это очевидно только для нас и только потому, что мы хорошо тебя знаем. Также твой взгляд, — заявляет Сынмин, пытаясь успокоить Феликса. «Нас? Мы?» — думает Феликс. Здорово. Испуская смущенный стон, Феликс садится и спускает ноги с кровати. Он стирает остатки сна со своего лица и надеется, что его румянец исчезнет вместе с ним.       — Феликс? — обеспокоенно говорит Сынмин. Феликс снова вздыхает.       — Я в порядке, Сынмин. Я слишком много подумал за одну ночь. Схожу за бутылкой воды и вернусь, — ответ Феликса примерно переводится, как:«Мне неловко, поэтому мне нужно быстренько спрятаться где-нибудь», но Сынмин с улыбкой позволяет ему уйти. В остальной части общежития относительно тихо, почти все отдыхают — спят или расслабляются в своих комнатах. Везде выключен свет, но на кухне стоит светильник, чтобы можно было легко добраться до холодильника без всяких происшествий. Феликс идет к холодильнику и берет бутылку воды со второй полки. Холодный ветерок из холодильника — это рай, но вчера на Джисона накричали за то, что он засунул голову в морозильник, и Феликс предпочел бы, чтобы кто-нибудь (Чан) так не подошел к нему и не отругал его. Неохотно закрывая дверцу, Феликс прислоняется головой к прохладной поверхности холодильника и почти стонет от облегчения, закрыв глаза. Бутылка с прохладной водой в руке и холодная поверхность холодильника соприкасающиеся со лбом —идеально, удовлетворяют все, что ему нужно в данный момент. Выводит Феликса из транса рука, которая тянется к ручке холодильника, слева от него. Феликс вяло отлепляется от холодильника и также вяло хочет отойти в сторону. Однако немного спотыкается, и падает спиной кому-то прямо в грудь. Кто бы ни обнимал Феликса, он обхватывает его руками на случай, если он снова упадет или споткнется. Феликс чувствует себя в безопасности, и это чувство «мягких объятий теплой ночью» внезапно снова охватывает его. Это расслабляет, и Феликс хотел бы, чтобы он мог остаться в таком состоянии на некоторое время, несмотря на то, что тот, кто обнимает его, явно немного ниже. Кто бы ни посмеялся, но Феликсу внезапно становится на пару градусов горячее, чем было раньше.       — Ты в порядке? — смеется Чанбин Феликсу в волосы, его голос слегка хриплый из-за того, что он долго не разговаривал. Младший задыхается. Не в буквальном смысле, но, Боже... — … да, — с некоторым усилием отвечает Феликс. Чанбин освобождает Феликса из своих объятий услышав этот ответ, младший подавляет стон и заставляет себя больше не тянуться к рукам Чанбина. Вместо этого он делает шаг назад, чтобы Чанбин мог получить доступ к холодильнику и получить то, за чем пришел сюда. «Очевидно, он пришел сюда не только для того, чтобы обнять меня», — с горечью рассуждает Феликс, глядя на Чанбина в тусклом свете холодильника. Он в футболке, за что Феликс ему очень благодарен. Он мог бы быть без верха — одна из величайших фантазий и худших кошмаров Феликса. Но это не так, он в какой-то черной футболке. Феликс смотрит. Потому что он устал. И его самоконтроль находится на очень низком уровне. У Чанбина красивые руки, а лицо без макияжа. Это заставляет его казаться мягче и приветливее. Взгляд рэпера, заставляет сердце Феликса биться быстрее. Его глаза одновременно повсюду. Его глаза прикованы к мягкому завитку волос Чанбина, которые теперь немного длинноваты. Глаза Феликса наблюдают за тем, как ресницы Чанбина трепещут на его щеках, когда он моргает, а тусклый свет холодильника только подчеркивает резкость черт Чанбина — его глаз, носа, линии подбородка. Феликс снова смотрит на руки Чанбина, пока сам Чанбин тянется за бутылкой воды. Феликс старается не быть очевидным, но он, должно быть, полностью поглощен своими мыслями, ведь открывает взгляд от бицепса Чанбина только тогда, когда он обращается к нему.       — Феликс, ты там в порядке? — обеспокоенно спрашивает Чанбин, Феликс поднимает глаза и встречается с ним взглядом. Младший кивает с легкой улыбкой, и Чанбин с облегчением вздыхает. — Хорошо. Это хорошо. И тебе пора спать, дурачок. Феликс еще раз кивает и довольно быстро направляется в свою спальню.       — Встретил Чанбин-хена? — спрашивает Сынмин, смеясь, когда Феликс вздрагивает. Феликс, слишком устал чтобы ответить, поэтому плюхается лицом на нижнюю койку, бормоча что-то о смерти от сердечного приступа. Сынмин не может понять того, что он бормочет, но, тем не менее, это забавно.

———————— + Один ————————

Когда Феликс просыпается на следующее утро, в общежитии тихо. Сынмин и Чонин, вероятно, в школе, а остальные, наверное, тренируются. Выскакивая из кровати, Феликс спотыкается о свою одежду и натягивает наугад черные спортивные штаны. Выдергивая розовую рубашку из вешалки, Феликс, направляясь в ванную комнату, попутно натягивает ее. Феликс слышит, как из ванной льется вода, но все равно входит. Существовало правило, что дверь должна быть незапертой, чтобы люди, которым нужно было почистить зубы или намочить волосы, могли войти внутрь, пока другие были в душе. Не стоит ждать уединении, когда вы живёте с парнями, которых видите почти 24/7. Помня о том, что кто-то принимает душ, Феликс включает холодную воду, когда смачивает зубную щетку и опускает голову под кран в попытке укротить непослушные волосы. Как только его локоны намокают, Феликс закрывает кран и вслепую тянется за полотенцем для рук, чтобы вытереть лицо и волосы. Во время своих поисков Феликс слышит, как перестает работать душ, и со своего положения — голова в раковине, глаза плотно закрыты — зовёт того, кто принесет ему полотенце.       — Эй! Можешь принести мне полотенце, когда выйдешь? — человек в душе утвердительно мычит, поэтому Феликс терпеливо ждет.       — Вот, пожалуйста, — говорит Чанбин, кладя полотенце для рук на голову Феликса и быстро растирая его мокрые локоны. Сердце Феликса колотится в груди, он уверен, что кончики его ушей красные. Конечно, он должен был столкнуться с Чанбином. Кажется, будет еще сложнее игнорировать Чанбина, учитывая те чувства, о которых он все еще не хотел думать. Подняв голову над раковиной, Феликс, попытавшись успокоиться, сушит волосы — сжимая их вместо того, чтобы тереть, как он хочет (у одной нуны была целая история о повреждении волос и агрессивных методах сушки, поэтому Феликс старается держаться подальше от преждевременного облысения). Быстро протерев лицо полотенцем, Феликс позволяет себе открыть глаза и мгновенно сожалеет об этом. Чанбин тоже вытирает волосы полотенцем, пусть и с большей энергией, чем Феликс. Его руки выставлены напоказ, с его бледной кожи капает вода. Феликс видит, как одна капля бежит по запястью вплоть до самого бицепса, и резко сглатывает; он наблюдает за тем, как еще одна капля стекает по шее Чанбина, через плечо и вниз по груди. Блять. Феликс молчит, глядя на него, но что-то, должно быть, побудило Чанбина повернуться, поэтому внезапно рэпер поворачивается лицом к Феликсу. Это изменение заставляет Феликса всхлипнуть — тихий звук, который оглушительно громкий в тишине ванны. Его поймали. И, черт возьми, Чанбин смотрит на него. Вокруг талии у рэпера обернуто полотенце, а его мокрые волосы зачесаны назад. И вдруг становится тяжело дышать, ведь Чанбин смотрит на него. Чанбин не сводит с него глаз, он смотрит, как вода капает со слишком длинной челки Феликса, водит взглядом по изгибу носа и смотрит на губы, когда младший нервно облизывает нижнюю. Это заставляет Феликса чувствовать себя так, будто бы он был раздет и обнажен перед Чанбином, а это уже было слишком для бедного Феликса. Он чувствует, как съёживается под взглядом Чанбина, нервно отводит свой, прежде чем броситься на кухню. Выбежав из ванной, Феликс прислоняется к столешнице и пытается взять себя в руки. Его руки крепко сжимают край столешницы, глаза смотрят вниз на беспорядок и грязную посуду, прежде чем закрываются. Румянец на его лице очень горячий. На этот раз Чанбин поймал его. Шаги из ванной кажутся тихими по сравнению с биением его сердца, поэтому Феликс подпрыгивает от удивления, когда две руки прижимают его к стойке. Трюк похожий на вчерашний. И Чанбин прижимающийся лицом к спине Феликса, точно также, как прошлой ночью. Младший напряженно стоит в объятиях Чанбина, пока старший окутывает его теплом. Единственное облегчение для Феликса — это то, что Чанбин одет. Он знает, потому что не может чувствовать грудь Чанбина, так если бы он был без рубашки. Честно говоря, это немного успокаивает. Чанбин, кажется, понимает его внутреннюю борьбу и смеется. Его дыхание обдувает шею Феликса и заставляет дрожать все тело.       — Что? Все это время ты смотрел на меня и не можешь выдержать этот единственный раз, когда я посмотрел в ответ? — дразнит его Чанбин. Феликс чувствует, как его глаза расширяются от осознания того, что он знает. Чанбин знает, что Феликс все это время смотрел. Чанбин поворачивает Феликса к себе лицом, прежде чем снова поймать его в ловушку. Феликс чувствует себя разбитым, и он надеется, что выглядит не так, как себя чувствует, но ухмылка Чанбина говорит ему об обратном. Он внезапно вспоминает, каким крутым он всегда считал Чанбина, каким мужественным он выглядел, как прямолинейно действовал; Феликс никогда не думал, что это станет его собственной гибелью. Глаза Чанбина изучают лицо Феликса, похоже, что-то ищут. На его лице появляется улыбка, когда он, походу, видит все, что он искал, Феликс не может заставить себя отвести взгляд. Зажав нижнюю губу между зубами, Феликс наконец-то расслабляется в объятиях Чанбина. Рэпер наблюдает за ним, его глаза темнеют.       — Могу ли я поцеловать тебя? — шепчет Чанбин. Феликс чувствует, как румянец стекает по его груди, и глотает звук удивления.       — Я… да, — шепчет Феликс в ответ. Чанбин мягко улыбается. Его руки перемещаются со столешницы на бедра Феликса, и медленно, словно дразня, Чанбин наклоняется. Феликс раздраженно выдыхает, когда Чанбин останавливается в паре сантиметрах от его лица, чтобы немного подразнить. Феликс не выдержав обнимает его за шею. Когда их губы встречаются, Феликс чувствует себя так, будто тает. Как будто вернулся домой, так комфортно и легко. Это медленный и неуверенный, но чертовски хороший первый поцелуй. Феликс чувствует улыбку Чанбина на своих губах, и сам издает легкий звук смеха в губы Чанбина. Но что-то меняется, когда Феликс смеется. Внезапно все становится еще хуже. Чанбин начинает целовать сильнее, крепче сжимает бедра, сильнее прижимать к стойке. Феликс задыхается от приятной боли. Язык Чанбина проникает в рот Феликса, и младший не может сдержать тихого стона, который он издает. Руки Феликса пробиваются к волосам Чанбина и тянут их. Чанбин стонет в ответ, и Феликс чувствует, как рэпер пытается отстраниться. Феликс скулит, тянется за его губами, когда тот отстраняется. Чанбин держит Феликса прижатым к стойке такой хваткой, что, вероятно, позже у него появятся светлые отметины. Когда Феликс все же успокаивается, Чанбин улыбается.       — Хороший мальчик, — в шутку хвалит его Чанбин. Феликс чувствует, как при этом у него сжимается живот. О боже, он так облажался. — Ты готов к урокам вокала? Мы должны пойти сейчас, если хотим успеть. Феликс смотрит на часы микроволновки и стонет. 6:45. На его реакцию Чанбин только улыбается.       — Мы поговорим сегодня вечером, когда вернемся , — заверяет его Чанбин. — Все в порядке, малыш? — Феликс тупо кивает и почти фыркает. С каких это пор Чанбин стал таким спокойным? Чанбин, кажется, замечает мыслительный процесс Феликса и смеется.       — Заткнись, черт возьми и пошли, — Чанбин чмокает Феликса и, схватив его за руку, тянет к выходу, чтобы они могли надеть обувь и пойти на тренировку.