Ты умеешь хранить тайны?

      День за днём Алина проводила на своей смене. Это здание — единственное, что правда пугало несокрушимую шатенку. Тут умирают люди. Тот, кто считает, что их тут правда лечат — идиот. Бедных пациентов пичкают антидепрессантами, успокоительными и другими веществами, пока их разум не превратится в кашу. Честно сказать, Алина чуть ли не задыхается от этой правды, от этой гнилой работы.       Дверь отворилась и девушка вошла в кабинет главного врача этого роя мерзости.       — Романова, сегодня у тебя на попечении новенькая, 20 лет, зовут Аня Лагуткина. Биполярное Расстройство Личности, маниакально депрессивное расстройство, начальная стадия анорексии и лёгкая паранойя. Прямо цветник, — заключила Анна Ефремова, кладя папку на стол.       — У меня же итак уже несколько новеньких, — голубоглазая с непониманием посмотрела на собеседницу.       — Я их снимаю. Эта девушка важна для нашей больницы, её родители проплатили нам хорошую сумму денег и если пойдёт что-то не так…       — Я вас поняла. — перебил низкий голос, — Палата? — сухо выдала девушка.       — Восьмая, — парировала вторая.       Романова вышла из кабинета и начала листать в папке лечение новоиспечённой. До кучи много таблеток, да внутривенных препаратов, что вызвало лёгкий порыв страха у Алины. Она точно знала, что скоро её пациентка будет иметь ещё парочку расстройств в связи с этим «лечением».       Голубоглазая зашла в палату и увидела то, что заставило немного заколоть в сердце: блондинистые кудрявые волосы распластались по подушке, белоснежная рубашка до колен, веснушчатое лицо импонировало слегка вздёрнутому носу, а медово-карие глаза, вечно смотревшие в потолок и не отличавшиеся вниманием, были пусты и безэмоциональны. Если Алина атеист, то кто сейчас перед ней?       Аня явно не собиралась переключать своё внимание на только что вошедшую девушку. Шатенка решила, что ей же лучше, не хочет привязываться к тому, кто не выйдет отсюда, ведь в прошлый раз это дало ужасные плоды: она сдружилась с Колей, он был для неё спасательным кругом, она могла всегда рассказать, что чувствует, на сердце становилось безудержно легко. Вот только друг её умер, от самой же Алины, которая приходила и давала ему новые дозировки медикаментов. После этого случая Горб больше не ищет тут друзей.       — Как тебя зовут? — от неожиданности голубоглазая уронила таблетку на кафельный пол. Белоснежка повернула своё маленькое личико и улыбнулась, — Ты красивая, — и опять шатенка в ступоре. Эта улыбка искренняя?       — Так быстро маниакальное состояние вернулось? — все, что она смогла из себя выдавить.       — Я не болею этой требу… — вдруг девушка замолчала, вскоре поняла, что сказала много лишнего и повернула голову в исходное положение.       Алина напряглась, села на корточки и повернула голову пациентки на себя.       — Как это не болеешь? — её брови сузились к переносице.       — Умеешь хранить тайны? — прошептали малиновые губы.       Голубые глаза внимательно рассматривали карие. Руку она так и не отпустила с лица больной.       — Да.       — Я не больна, но родители изрядно считают иначе, — одинокая слеза скатилась с карего глаза.       — Почему? — Алина внимательно наблюдала за мимикой Ани, что не поддавалась ни на какие пронзительные взгляды.       — Я люблю девочек.       Это чувствуо, хочется рвать и метать, хочется просто закрыться с ней в комнате и отбиваться от внешнего мира, хочется понимания, а не ярлыков.       — Если ты больна, то я тоже, — шатенка встала, взяла медикаменты и вышла из палаты, оставив за собой некую надежду на спасение.

***

      — Как вы могли такое допустить! Это ненормально! — кричал грубый голос.       — Алина! У нас нет выбора, ты понимаешь?! Правда она болеет или нет, но бумажки с ПНД (психоневрологический диспансер) у нас есть. — слегка успокоилась женщина. Она возможно понимала, как больно сейчас приходится Алине, ведь та столкнулась с ужасной несправедливостью.       — Идите все к чёртовой матери! — Романова сильно хлопнула дверью и направилась на улицу перекурить. Ей было о чём пораскинуть мозгами.

***

      В палате всё также тихо, картина точь-в-точь, как в прошлый раз: девушка безудержно смотрит в потолок. Но нечто изменилось, когда голубые глаза осмотрели это измученное тело, то столкнулись с его вниманием. В её глазах читалась Надежда, которую Алина дала точно также, как и забрала своим грустным взглядом.       — Я пыталась.       — Знаешь, лучше сделать что-то и потом грустить, чем нихуя не делать, — уголки губ на белоснежном лице поднялись.       Снова эта улыбка, всё тело пронзило током, а мысли плыли совсем не в то русло. Горб сдержанно села рядом с пациенткой.       В тот вечер они открывали друг другу души, изрядно шутили и раскрашивали серые тона жизни друг друга. Зря Алина позабыла своё обещание.

***

      Спустя всего месяц Анч поняла, что чувствует к этой местами холодной, дерзкой и интересной барышне.       Девушки расположились на больничной койке. Голубые глаза внимательно наблюдали за каждым движением кареглазой, а движения были вызывающие. Белоснежка положила руку на её шею, приближаясь к губам. Алина поддалась влечению и коснулась этих малиновых губ, что так и манили её ещё с самого первого дня. Сильная рука притянула за талию хрупкое тело, в страхе, что это всё сон и она проснётся без неё. Вкус карамели словно сводил с ума, Аня не могла насладиться её губами сполна, что заставляло углублять поцелуй, на что Романова ухмылялась.

***

      Уже месяц, как Алина идёт на работу с настроением, ведь её там правда ждут. Она представляет сегодняшний разговор с Аней, как говорит ей откровенно всё о своих чувствах, не побоясь громких слов.       Ступни перебирают ступеньки, отворяется дверь. Палата пуста. Голубые глаза в спешке перебирают каждую частичку комнаты, чтобы точно убедиться в этом. Страх окутывает Романову, она бежит со всех ног на третий этаж и залетает в кабинет.       — Где она?! — чуть ли не крича спрашивает, а то и приказывает её голос.       — Алина, присядь, выпей водички. — но на такие фразы она не ведётся.       — Где она?!       — Хорошо, — женщина чуть помедлила, — сегодня ночью у неё остановилось сердце. Врачи выявили порок сердца о котором нам было не известно, — она мягко смотрит на Алину, чьи глаза уже успели пролить слёзы. Слёзы от горечи и непринятия этого факта.       — Это не так! — девушка вопила на весь кабинет.       Через пару секунд Романова побежала в «её» палату, легла калачиком на кровати и задыхалась от боли.

Она так и не успела сказать ей эти три слова.