Харуно-Узумаки-Учиха: Новое поколение

      Ну что за скотина? Воспользовался ею, а потом бросил…       И на кого, спрашивается?       Действительно, на кого?..       Такая тёплая и светлая чакра, но внутри такая тьма и ненависть…       Сила… Много скрытой силы, хотя поверхностно выглядит слабой…       И такое одиночество, которое окутывает такая нежность и теплота… Он и правда любит их, даже Саске…       Глупцы! Наивные глупцы! Саске вступил во тьму, в нём не осталось ничего человечного. Чудовище! Чудовищнее всех в их команде!.. Но такой красивый…

***

      Она была настолько слаба, что её свободу даже не ограничивали, да и этот эксперимент Орочимару… Он всегда успеет её схватить, он всегда бдит… Когда не таращится на эту розоволосую… Неужели она бы её убила и ушла с Саске?..       А потом её посадили в тюрьму.       — Ничего не знаю, ничего не скажу! — твердила она, сопротивляясь любым пыткам и гоняя всех по своим требованиям.       Говорить не было смысла. Всё вообще не имело смысла. Она не собирается здесь задерживаться. Им так нужен Саске, что они готовы пойти на уступки… Глупые коноховцы…       Саске… Саске полезный, хоть и вредный…       Теперь осталось лишь дождаться подходящего момента, а пока можно и повалять комедию…       — Ненавижу тебя! Ненавижу!.. Но такой красивый!.. — кричала она на фотографию того, кто её едва не убил.

***

      А потом была какая-то чертовщина…       Карин уже ничему не удивлялась. Чудовища живы — хорошо. Орочимару жив и больше не хочет тела Саске? Да и ей оно уже как-то не нужно… А Хокаге были забавны. Жаль, она не выяснила у Четвёртого некоторых деталей о его жене… Не успела.       Сон был таким явным, таким пугающим и в то же время уютным… Но это всё было фальшью. Не было в нём ни капли настоящего, не было чакры, люди были пустышками…       Пустышки она ненавидела и презирала, и была благодарна Наруто и Саске, за то, что они избавили её от этого бесконечного кошмара.       А теперь… Теперь время творить будущее.

***

      — Я прибыла к Хокаге на переговоры от лица Орочимару! — заявила она высокому парню с высоким хвостом на затылке. — Требую аудиенции!       — Проходи, — кивнул тот, впуская её в кабинет. — Шестой, от Орочимару пришли.       Хатаке Какаши, Шестой Хокаге, сидел за столом и читал какой-то документ. Завидев посетительницу, он бегло пробежал по строчкам, резким движением подписал и положил тот в стопку справа, которая была в пять раз ниже той, что возвышалась слева.       — А, это ты… — хитро сощурился мужчина, кивая девушке на кресло. — Присаживайся и рассказывай.       — Здравствуйте, Шестой! — она слегка смутилась такой неформальной обстановке. — Я пришла поговорить о требованиях и условиях соглашения.       — Я слушаю, — произнёс Какаши и выжидающе уставился на неё.       — Во-первых, он прекратит эксперименты над людьми, — начала она и победно улыбнулась, увидев удивлённый взгляд. — Поскольку теперь его тело является практически нерушимым, то он будет клонировать себя и экспериментировать над полу-растительными клонами, прекратит похищать людей и прочие незаконные дела…       — Клонировать? Сколько времени это займёт? — уточнил Какаши.       — А я откуда знаю? — возмутилась девушка, поправляя очки. — Мы ещё не начинали, он пока думает! А ещё требует, чтобы Отогакуре признали независимой деревней…       — Я передам другим Каге и даймё, — кивнул Шестой. — Далее?       — Далее, — мрачно пробормотала девушка. — Он согласен помочь с восстановлением после войны. Медицинские припасы, обучение примитивной медицине… Также и Кабуто в своём приюте собирается учить детей врачеванию. Сейчас очень много сирот…       — Кстати, о Кабуто… — потёр переносицу Какаши и скрытно зевнул под маской. — Мы собираемся устроить недалеко от его пансионата пункт наблюдения. Ты же понимаешь, к чему я? — от улыбки, у его глаз возникли заметные морщинки.       — Да, — кивнула она. — И вы поясните, что вы вообще думаете? Мы теперь типа герои?       — Да, — усмехнулся Какаши. — Учитывая всю имеющуюся у нас информацию, вы спасли Каге после битвы с Мадарой, воскрешённые Хокаге оказали нам неоценимую помощь и дали существенный перевес, а Кабуто спас Саске, и после всех дознаний, был признан честным человеком, которому можно доверить детей, хотя в пансионате находится десяток наших людей, для контроля ситуации.       — А к Орочимару пошлёте кого-то с теми же целями? — фыркнула она.       — Я думал… — пробормотал Шестой. — Хотел отправить одного человека, но он заявил, что женится… Я не могу вместо медового месяца отослать его на границу…       — И, что решили? — она блеснула глазами, гордо скрестив руки на груди.       — Я решил обождать с этим, — мужчина пожал плечами. — Тебя же интересует Саске, верно?       — Что? — вспыхнула девушка. — Да ни капельки! Вот правда! Совсем нет! Он же меня… мечом насквозь проткнул! Хотел, чтобы меня его розововолосая подружка грохнула!.. Вот пусть она его и забирает! — расстроено буркнула она.       — Эта розововолосая скоро станет женой моего друга, — усмехнулся Какаши.       — А, — красные брови взлетели под чёлку. — Так этот ваш друг с Мокутоном? Таки признался ей?       — А? — не понял Какаши.       — Что непонятного, — буркнула девушка. — Когда вы конвоировали меня в Коноху, он вечно таращился на неё влюблёнными глазами и томно вздыхал. Настоящий мужчина! Вот прямо как в «Ича-ича Парадизо»! — прикрыв глаза, она картинно заломила руки.       — О? — глаза Какаши вспыхнули интересом. — Ты тоже читала эту книгу?       — Все! — довольно подтвердила она и продолжила восторгаться: — Это лучшие книги о любви, которые я когда-либо читала! Такой язык, такой стиль, такие чувства! Чего стоит монолог Сунако?! Мне жаворонком быть не суждено, подобно чомге прозябаю в поле, ты улетишь, как облетит листва, а я останусь в своём водоёме… — растроганно цитировала она. — И ждать тебя, покуда не позеленеет поле, лишь грея сердце песнями твоими…       — Да-да, — оживился Какаши и ужасно смутился. — Тебе… правда так нравятся книги Джирайи?       — Да, — счастливо рассмеялась она. — Если бы остался какой-то генетический материал, я бы заставила Орочимару воскресить Джирайю, чтобы он и дальше писал свои произведения!       Судя по перекошенному лицу Какаши, тот очень явно представил, как неуязвимый великий писатель ищет вдохновение в купальнях.       — Что же… — протянул Шестой. — Это слишком соблазнительное предложение, и искус велик… Но даже если бы мы его воскресили, Наруто бы ни за что не принял его в таком виде…       — Понимаю, — с грустью кивнула она. — Наруто невероятный.       Повисло неловкое молчание.       — Что-нибудь ещё? — поинтересовался Какаши.       — Пожалуй, по делам это всё, я оставлю письмо с подробными требованиями и предложениями Орочимару, но… Я бы хотела обсудить с вами книги, если вы не против… — она смущённо улыбнулась, опуская глаза в пол. — Вы же не против?       — Ты видишь это? — Какаши указал на высокую стопку. — Это мне нужно разобрать как можно скорее. Вот когда разберу, то можем побеседовать где-нибудь… Любишь рамен? — дружелюбно поинтересовался он.       — Конечно, — кивнула девушка. — И я слышала, что у вас тут готовят просто фантастический…       — Узумаки, все вы такие… — усмехнулся Шестой. — Кушина тоже любила зайти в «Ичираку». Давай после восьми встретимся в лавке?       Девушка кивнула и встала, положив на стол конверт от Орочимару.       — Я могу немного опоздать, но ты не уходи! — крикнул Шестой вслед. — Обязательно дождись меня, Карин!       Торжествующая улыбка тронула губы девушки, и она, выспросив у помощника с хвостом, как добраться до этого «Ичираку-рамена», отправилась гулять по Конохе… А ведь про Саске она так ничего не узнала… Ну и чёрт с ним! Противный!       Стоило ей выйти из резиденции и, полюбовавшись монументом Хокаге вблизи, она, заложив большие пальцы в карманы своих новых коротких шорт, отправилась, куда глаза глядели, и почти сразу наткнулась на розозоволосую Сакуру.       — О, привет! — воскликнула та. — Карин, правильно?       — Правильно, Сакура, — кивнула Узумаки. — Слышала, у тебя свадьба намечается?       — Откуда? — зелёные глаза расширились. — Мы же только планируем…       — Слушай… — в голосе Карин прозвучали заинтересованные нотки. — Я же о любви не знаю ничего толком, только из книг… Могла бы ты уделить мне пару минут и рассказать, как у вас всё началось?       Сакура нахмурилась, пару секунд прикидывала что-то про себя, и с улыбкой кивнула.       — Давай возьмём попить и перекусить, и присядем? Ты какими судьбами у нас?       Непринуждённо болтая, девушки закупились булочками и соком, а после присели на лавку в скверике. Недалеко от них резвился тот Инузука… Киба, кажется, со своим псом, а неподалёку от него стояла бесформенная фигура в зелёном плаще и тёмных очках.       Сакура принялась рассказывать свою историю, Карин внимательно слушала и изредка уточняла.       — А когда ты поняла… Что это взаимно?       — А? — удивилась Харуно. — Ну… я не поняла… — она неловко рассмеялась, как Наруто почёсывая затылок. — Я просто призналась ему, потому что меня уже ничего не пугало после того безумия, и у меня были подозрения, что он просто пользуется моим расположением… Ну а потом всё так серьёзно стало… — она смутилась.       — А, знаешь, он ведь смотрел на тебя с такой нежностью, когда мы шли в Коноху от моста, — заговорщицки прошептала Карин. — Вот я и думала, получится у вас оно, или нет…       — Кстати, о взглядах… — слегка ошарашенная этим откровением, перебила её Сакура. — А чего ты на Наруто так по-доброму смотрела? Я видела…       — Он Узумаки, — вздохнула девушка. — И я тоже Узумаки, его троюродная тётя, — усмехнулась она.       — Ого, а он знает? — обрадовалась Сакура.       — Ещё нет, я только по возвращению в убежище затребовала Орочимару выявить наше родство, — буркнула Карин. — Оказывается, он всё это время знал, но молчал!       Харуно рассмеялась.       — Слушай… а Саске?.. — осторожно спросила Узумаки.       — Всё ещё в заключении. Но Наруто к нему исправно ходит, часами разговаривают, потом просит Какаши-сенсея о чём-то… — вздохнула девушка. — Поверить не могу, что он натворил, и понятия не имею, что с ним будет…       — Ты волнуешься, сенсора не обманешь, — вздохнула Карин. — Ты… ещё любишь его?       Харуно лишь покачала головой.       — Моя команда — как семья, пусть я и выхожу замуж за второго капитана, — хихикнула она. — Я люблю их как братьев, а Какаши — как дядюшку. Но я буду только счастлива, если он женится…       — Я тоже, — кивнула Карин. — После той битвы на мосту я осознала, что видя и зная его тьму, я не смогу любить его свет. Но потом я увидела более яркий и пронзительный свет, в котором хочется утонуть… Спасибо, Сакура, за твою историю и советы. Ты многому меня научила, — она накрыла её ладонь своей и слабо улыбнулась. — Может, мы станем подругами?       — Буду только рада иметь такую подругу! — счастливо улыбнулась девушка. — Но главной подружкой невесты будет Ино!       — Я и не претендовала, — рассмеялась Узумаки. — Как у вас тут светло, жизненно… Я бы даже не отказалась пожить, пообмениваться опытом с вашими учёными…       — Это к Тсунаде, но она будет в Конохе не раньше, чем через неделю, — протянула Сакура. — Мы с Ямато живём дальше по улице, восьмой дом, по фасаду видно его авторский стиль. — Увидишь в окнах свет — заходи, будем рады.       — Спасибо, — кивнула Карин.       Ещё немного поболтав, девушки разошлись. Сакура поспешила по делам, а Карин направилась дальше, то и дело общаясь со знакомыми с поля боя. Даже попозировала Саю, когда тот рисовал стройку для вечерней газеты.       Ровно в восемь Карин уселась напротив заведения «Ичираку», и принялась ждать Какаши, перечитывая «Ича-ича Байоренсу», любимую из серии. Её всегда восхищали женщины в этой книге, в какой бы роли они не были бы. Казалось, сам автор испытал на себе все те события, больно уж красочно было написано…       Время шло, уже стемнело, а Шестого так и не было.       Мимо то и дело проходили люди, и каждый раз она путала форменный жилет с жилетом Какаши, который отличался лишь наличием двух красных канжи на спине.       Когда она захлопнула книгу и опустила на колени, то оказалось, что совсем стемнело, только под фонарём это было совершенно незаметно. Прикрыв глаза, девушка тяжело вздохнула, поёжилась от свежего ветерка и уже было собралась пойти за раменом сама, как уставилась на закрытые ставни, вывеску уже убрали…       — Привет, — раздался сбоку мягкий голос, и Карин от неожиданности выронила книгу. — Я слегка опоздал, — перед носом появилась рука, протягивающая книгу.       Девушка даже не заметила, когда он успел её поймать.       — Вы… Сколько времени? — нахмурилась девушка. — На свидания тоже опаздываете? — зачем-то выпалила она.       — Я не хожу на свидания, — усмехнулся Какаши, присев рядом. — Зато я хожу на миссии, и сейчас я хочу отправиться к Орочимару лично, а в дороге мы можем обсудить книги, — он кивнул на красную обложку.       У Карин предательски заурчало в животе.       — Я понял, — усмехнулся Шестой. — Придётся обойтись лапшой в стаканчике, я изрядно задержался с документами, сам не заметил, как пролетело время.       — Давайте в стаканчике… — с горечью пробормотала Карин, всё ещё очарованная финалом книги.       Большую часть времени, пока они шли до резиденции и обедали, они обсуждали грядущий поход и некоторые детали договора, но стоило им выйти за ворота, как Какаши тут же пустился в горячее обсуждение. И Карин охотно подхватила, стараясь не раскрывать своих предпочтений, больше слушая собеседника, любившего первую книгу цикла.       Её забавляло, как такой взрослый мужчина, отчаянно бросавшийся в бой, ставший Хокаге и великий Копирующий Ниндзя, периодически смущается, когда дело касается любовных отношений вымышленных персонажей.       Вот из-за этого смущения и лёгкого приятного возбуждения они и проглядели угрозу, а когда их окружили — было уже поздно.       Мародёры, дезертиры. Карин, не глядя, метнула пару кунаев, отбила атаку сбоку и, уклонившись, повалила противника наземь, не зная, что делать… Раньше бы прирезала не задумываясь, но сейчас… Новая политика союза Каге… Поэтому она просто вырубила противника точечным ударом и подняла голову, но тут кто-то сбил с неё очки и пришлось сражаться вслепую, ориентируясь на положение и состояние чакры противника. Тухлой, гнилой и противной.       Когда все нападавшие были повержены, господин Хокаге всё-таки не брезговал убийствами, судя по тому, что три огонька угасли, она пожалела, что не добила того извращенца, который пытался схватить её за ногу.       Чакра Какаши пульсировала слишком хаотично.       — Шестой, что с вами? — спросила Карин, понимая, что сама не найдёт очки, всё плыло перед глазами. — Я не вижу, но чувствую…       — Здесь, — хрипло отозвался мужчина. — Их бы раздавили, но я успел быстрее.       Подойдя ближе, девушка взяла очки, протёрла о майку, и надела, тут же ахнув.       — Вы ранены!       Весь жилет Какаши пропитался кровью, а на груди зияла прореха.       — Да, — когда он усмехнулся, тёмное пятно проступило и на маске.       — Так, кусайте, — Карин подставила свою руку к его лицу и потянулась снять маску.       Когда-то она поклялась, что её больше никто не покусает без её согласия. Она хотела, чтобы её кусал только Саске… С большим трудом она позволила Тсунаде укусить себя. А теперь… Теперь она и сама не понимает, что ощущает. После войны она первым делом избавлялась от шрамов, оставленные зубами сотен людей. Процедура была очень болезненной, но теперь она совершенно не стеснялась показывать своё тело. И вот… Теперь её руку украсит очередной овал пунктиром. Но ведь, Шестой может умереть.       Тот пытался слабо остановить её руку, но она решительно стянула с мужчины маску и ткнула руку ему в окровавленные губы, даже не обратив внимания на его лицо в свете луны.       — Кусайте, — решительно повторила она, чувствуя, как пылают щёки. — Вы же можете умереть! Я вас вылечу!       Она вскрикнула, когда зубы впились ей в предплечье, и ощутила, как сладко содрогается тело от этой тянущей боли, как чакра начинает бурлить, перетекая в тело мужчины…       Какаши сам отстранил её руку, когда понял, что достаточно излечился.       — Спасибо, — прохрипел он. — Впредь следует быть осторожнее…       — А вы… Вы насквозь промокли! — воскликнула девушка.       — А… Я просто использовал водную бомбу, — усмехнулся Шестой, и тут Узумаки замерла.       Он до сих пор был без маски, и у него оказалась такая светлая и тёплая улыбка. По складкам и ранним морщинкам было видно, что он часто хмурился, но сейчас он был настолько открытый и обезоруживающий, что девушка начала понимать, почему он носит маску, и какое оружие под ней скрывает.       — До лаборатории примерно час быстрым ходом, — сообщила Карин. — Следует поспешить. Вам нужно переодеться и умыться…       — Тебе тоже, — Какаши встал и, рассмеявшись, натянул маску обратно. — Забавно… Давно никто не видел моего лица, но последнее время мне слишком часто приходится снимать маску при посторонних… — он слегка смутился.       — Я никому не расскажу, что вы прячете под ней оружие массового поражения, — смущённо улыбнулась Карин, и они продолжили путь.       Она надеялась, что Какаши не увидит, как она слизывает его кровь и слюну со своего предплечья. Укус был несильным, но очень ощутимым и аккуратный кружок отпечатался на коже напоминанием о том, что она спасла самого Шестого Хокаге.       Суйгетсу, сидевший на входе в главную лабораторию, поиронизировал на счёт того, что такой крутой шиноби попал в засаду, затем сообщил, что Орочимару уже спит, но пока они приводят себя в порядок — глядишь и проснётся. Услышав от Карин о месторасположении противника, он пообещал отправить отряд захвата, пока те не очухались.       Казалось, Какаши совершенно не боялся, что его могут захватить и сделать с ним что-то нехорошее, а зря…       Душевая была общей, а ванна — всего лишь одна. Немного попререкавшись, Какаши согласился, что они пойдут в душ одновременно и даже позволит Карин потереть себе спинку и подглядывать не станет.       Последнее её немного расстроило. В тёплой воде уже почти незаметный кружок укуса стал более видимым, и Карин приятно вздрогнула, вспоминая, как приятно ощущалось лечение Шестого. Смыв всю пыль и кровь, она нанесла на волосы бальзам и, прикрыв грудь и пах руками, вышла из-за кафельной стенки к соседнему душевому отсеку.       — Шестой, я закончила, могу помочь вам, — сообщила она, стоя боком и скромно не глядя в сторону мужчины.       — Хорошо, заходи, — спокойно отозвался мужчина, и, убедившись, что он стоит спиной, Карин подняла взгляд и сделала шаг навстречу, хищно облизываясь на идеально подтянутые округлые ягодицы. Такие светлые и красивые…       — Буду благодарен, если потрёшь между лопатками, — Какаши протянул ей мочалку.       — Какой вы бесстрашный, — сдавленно пробормотала Узумаки. — Просто так оборачиваетесь спиной к бывшему врагу…       — Думаю, что после того, как я нёс этого «врага» на этой же спине больше суток, мне нечего опасаться, — усмехнулся Шестой и довольно прошипел, когда девушка с силой надавила ему меж лопаток жёсткой стороной мочалки.       — И всё же, я знаю многие точки, которые могут принести как боль, так и наслаждение, — довольно выдохнула Узумаки. — А могу и парализовать вас… — мочалка скользнула по позвоночнику на поясницу и Какаши довольно вздрогнул. — Мы обсудили с вами и «Ича-ича Парадизо», — выдохнула она, пододвигаясь ближе, — и «Ича-ича Тактику», но вы почти не затрагивали «Ича-ича Байоренсу», — жарко выдохнула она и надавила сильнее. — Вам не нравится эта книга? — она облизнула пересохшие от возбуждения губы.       — Мне нравятся все произведения Джирайи-сама, — довольно выдохнул Какаши и, стремительно развернувшись, прижал девушку к холодной стенке спиной, с лёгкостью зажимая её запястья одной рукой, а второй опираясь на кафельную стенку. Его лицо было так близко, что его прекрасно было видно без очков, и взгляд Карин приковала крупная родинка чуть ниже уголка рта. — Они помогают мне понять людей и их… желания… — выдохнул он, скользя второй рукой по боку девушки. — И что они скрывают, пусть и так неумело, — в его тёмных глазах плясал безумный огонёк, а рот был влекущее приоткрыт, но девушка не решалась.       Что, если это просто шутка? Ну, не бывает же в реальности такого, чтобы такой почтенный человек набросился на неё… А на грязного насильника и извращенца он никак непохож, но всё же… Всё казалось таким нереальным, но в то же время настолько ярким и ощутимым, что если и было иллюзией, то очень мощной.       — И что же? — дерзко выпалила девушка, чувствуя, как горят щёки, а сердце стучит быстрее. — Что вы поняли?       — Из плоти клетка чувств не вместит, таящихся в бесстрашном сердце, — горячо зашептал Какаши, — взорваться бы мне в клетке твоих рук, а не в оковах моей безудержной страсти… Да? — уточнил он, внимательно глядя в алые глаза.       — Я лучше буду вечно гнить, в темнице за свои пороки, — отозвалась Карин другой цитатой, — чем упущу хоть миг того, что называется любовью… — она невольно сглотнула и вздрогнула, когда губы Какаши накрыли её ещё не досказавшие последний слог губы и уверенно смяли. Внутри всё кипело, щёки пылали, по телу разливалась сладкая истома и она бы осела на пол, но сильная рука до сих пор сжимала её запястья, а вторая ладонь совершенно бесстыдно шарила по её телу, слегка царапая и пощипывая кожу.       Поцелуй усиливался, ноги слабели, а в живот упиралось крепкое тело. Литая грудь, стальной пресс, каменно твёрдый фаллос и невозможно сильные и горячие губы.       Воздуха не хватало, и она уже была на грани обморока, когда Какаши прекратил терзать её губы и переместился на шею, прикусывая и зацеловывая её.       Всё тело била крупная дрожь, холодная стена за спиной, тёплая вода хлещет на ноги, а спереди — невероятно горячее влажное тело, скользящее по её собственному… С трудом сдерживая стоны, девушка взмолилась:       — Шестой… прошу… отпустите руки… я не хочу… чтобы слышали здесь… — лепетала она, надеясь, что мужчина услышит её сквозь шум воды. Тот лишь лизнул её шею и, возбуждённо усмехнувшись, поинтересовался:       — Здесь есть место, где нас не услышат?       Немного подумав, Карин покачала головой. Ничего не приходило на ум. Везде были камеры и жучки, возможности для уединения не было.       — Значит, мне придётся сделать так, чтобы ты вела себя тихо, — не переставая целовать шею и прикусывая мочку уха, заявил Какаши, резко отпуская руки девушки, и та бы повалилась на него, если бы не придержал за талию. — Так, кусай… — возбуждённо выдохнул он, протягивая ей руку. — Потому что сейчас тебе будет трудно молчать… — пальцы одной руки скользнули по её губам, проникая в рот и поглаживая губы, а другая рука дразнила её пылающие бёдра.       Впившись зубами в ладонь, Карин полностью доверилась мужчине, целующему её грудь и так умело обращающегося с её телом, будто знал о нём всё.       — Они заподозрят, если мы тут застрянем… — выдохнул Какаши, сжимая и разжимая пальцы, ощупывая ими нежные губы девушки и тяжело дыша в выпирающие косточки грудины. — Поэтому не время для игр, — мгновение, и его язык, прочертив дорожку от солнечного сплетения достиг её губ, целуя и облизывая, в то время как он продумывал дальнейший план.       Карин охнула, когда Шестой плавно, но стремительно опустил её на пол, обхватил за талию и слился с ней, прижимая спиной к себе и затыкая рот ладонью. Слёзы градом текли из алых глаз, по беззащитной груди била тёплая вода, скатываясь на опоясывавшую её руку и слетая на тёплую плитку пола. Чувства переполняли её, рвались наружу, и она впилась зубами в ладонь, и тут же ощутила сильный укус на шее. Они пили чакру друг друга, тонули в неё, и всем своим сознанием ликовали, пока их тела двигались и реагировали сами по себе.       Карин опустилась, опираясь ладонями о пол, тяжело дыша и дрожа от наслаждения.       — Пора заканчивать с мытьём, мы уже на десять минут задержались, — прошептал ей на ухо Какаши и нежно поцеловал за ухом.       Девушка только тяжело выдохнула, обнаружив, что весь бальзам уже смылся, покрутилась под душем и, многообещающе поцеловав Хокаге в родинку у губ, завернулась в полотенце и отправилась переодеваться.       Сердце стучало как бешенное, руки путались в белье, и хотелось поскорее сбежать в свою комнату, чтобы Шестой не видел её в этом простеньком комплекте. Нет, он должен увидеть её лучшее бельё.       Ретировавшись в свою комнату в халате, она наскоро переоделась в эстетичный кружевной корсет и соблазнительные трусики со шнуровкой, а поверх натянула кожаные шорты и жилетку… агрессивная и жёсткая чёрная кожа снаружи, и невинная соблазнительница внутри…       Слегка подведя глаза, девушка надела очки и облизнулась собственному отражению. Она была прекрасна.       Какаши смиренно ждал в раздевалке, задумчиво читая любимую книгу. Пока его одежда стиралась, Карин предоставила ему одежду Суйгетсу, и сейчас мужчина выглядел чертовски соблазнительно в этой чёрной безрукавке, коротких штанах и с обвязанным тёмным платком лицом.       Облизываясь и вновь переживая тёплые волны предвкушения, она подошла к мужчине и заглянула через плечо. Он читал ту самую сцену, где любовники клялись друг другу, что их отношения останутся в тайне.       — Я ещё не была у Орочимару, — небрежно бросила она, сдерживаясь от желания обнять мужчину. — Предлагаю перекусить, а потом я проверю…       — Не трудитесь, я проснулся, — раздался хриплый голос от двери и девушка подскочила на месте. — Твой топот разбудил меня, Карин, — усмехнулся он. — Хатаке Какаши, чем обязан?       — Я пришёл лично уточнить некоторые детали, — произнёс Шестой, поднимаясь с дивана. — Полагаю, это можно сделать за завтраком?       — Приемлемо, — усмехнулся Орочимару. — Из тебя получится сытный завтрак… — и он зловеще расхохотался.       — Поперёк горла же встану, — в ответ усмехнулся Какаши, положив книжку в сумку. — Предстоит очень много бумажной работы, чтобы предоставить вам автономию…       — Но мне не хочется быть мобилизованным Конохой, в случае военного положения, и платить налог… Я не для этого создавал свою деревню, чтобы оставаться в рабстве у жирующих за счёт моего творчества неумех…       — Я понимаю, — кивнул Какаши, — к тому же подданство загружает отчётностью, но мы могли бы…       Карин отправилась готовить завтрак, зная, что она прекрасно всё услышит потом.       Руки до сих пор дрожали, а свежие ощущения были слишком реальными и сладкими. Ей хотелось, чтобы это было чем-то большим, чем случайный порыв. Быть может, Шестой сделает с ней то же, что сделал Муджёу с Дорей?       Возбуждение сладким клубком завертелось в груди, и она едва не попала ножом себе по пальцу. Как жаль, что здесь везде уши, и всего десять минут… А казалось, что оно длилось бесконечно…       Завтрак протекал довольно мирно, Какаши и Орочимару понимали друг друга с полуслова, находили компромиссы и договаривались о дальнейшем сотрудничестве.       — И напоследок, — вздохнул Хатаке, прихлёбывая чай под платком, — Карин изъявила желание временно пожить в Конохе для заимствования опыта у наших специалистов. Если вы не против, и если ты не передумала, — он покосился на девушку, — то я бы хотел отбыть вместе в ближайшее время.       — Я хочу! — выпалила Карин и тут же принялась пояснять: — У них такая аппаратура! А ещё Сакура говорила о новых исследованиях… Столько всего…       — Иди, я тебя не держу, — усмехнулся Змей. — И передай от меня привет Саске-куну, пусть заглядывает, меня больше не заботит его тело…       — Меня тоже! — тут же выпалила Узумаки. — Я… ммм… свободная девушка! — гордо заявила она.       — Мне всё равно, — пожал плечами Орочимару. — Собирайся, а мы с Какаши пока уладим оставшиеся вопросы…       Карин быстро покидала в сумку всю одежду. В другую — записи и ценные книги, упаковала их в свитки, и была готова идти хоть сейчас.       Какаши уже переоделся и ждал её, болтая с Орочимару о Саске. Судя по всему, Шестой был не против освободить того, но говорил постоянно «ещё не время».       Суйгетсу сидел на входе, сообщив, что всех выживших мародёров доставили в лабораторию и поинтересовался у господина Шестого, не хочет ли он забрать их с собой? Для него можно даже упаковать… На что Какаши ответил, что пусть Орочимару разбирается, раз так хотел автономии, то пусть и покажет, насколько хороший из него правитель.       А после они вышли на залитую солнцем поляну. Из лежащей неподалёку деревни доносились песни и звон инструментов, наступала пора работы на полях, и селяне радовались прекрасному дню.       Карин же с трудом сдерживалась, чтобы не спросить Какаши, что же он такое решил, но ещё не время.       Они обсуждали, где ей дадут квартиру для проживания, где будет учиться, какие правила поведения и прочие бытовые мелочи, но стоило им миновать границу, как Какаши умолк на полуслове, сорвал маску и, притянув к себе девушку, жарко поцеловал, уже не торопясь.       Она таяла в его руках, желая тут же отдаться и позволить мужчине делать с ней всё, что тот пожелает, но тот отстранился и с сожалением вздохнул.       — Здесь небезопасно, — он покачал головой, натягивая маску. — Но, когда вернёмся в Коноху, я обязательно угощу тебя раменом… — он хрипло выдохнул: — А потом уже не буду сдерживаться в своих желаниях.       — Делайте, что хотите, Шестой… — срывающимся голосом заявила Узумаки.       — Тс-с-с, — приложил палец к маске мужчина. — Потерпи немного, и получишь великую награду…       — Я готова ждать, сколько понадобится, — кивнула девушка, с трудом унимая импульсы возбуждения.       Казалось, они добрались до Конохи в два раза быстрее.       «Ичираку» давно был открыт, и Карин с удивлением отметила, что рамен был великолепен.       А потом к ним за столик подсел Наруто, болтая о том, какая у него классная новая рука, и что Сакуре вчера стало плохо.       Затем он затронул тему Саске, и Карин испытала раздражение. Ей хотелось поскорее уединиться с Шестым, но его долг был общаться с нуждающимися в нём, и ей приходилось ждать.       К счастью, через полчаса Наруто отправился гулять, и они с Какаши наконец-то смогли остаться наедине.       — Думаю, я могу показать тебе квартиру, где будешь жить, — мягко произнёс он. — Конечно, там ничего ещё нет, но бельё и гигиенический набор можно взять на вахте.       — Благодарю, Шестой, что вы уделяете мне столько внимания, — искренне произнесла девушка, мягко улыбаясь. — Если вам не трудно…       — Ни капли, ты гостья нашей деревни и будущий товарищ, — тепло усмехнулся Шестой. — Пойдём?       Жить Карин предстояло в трёхэтажном общежитии гостиничного типа. На входе сидел симпатичный дежурный, и она бы его тут же принялась бы соблазнять, если бы… Если бы не последние сутки, полностью перевернувшие её жизнь.       Выбрав красный постельный комплект и женский набор по уходу за телом, Карин лучезарно улыбнулась вахтёру, и поднялась с Какаши на второй этаж.       Квартира состояла из уютной прихожей с мягким ковролином, у входа стоял шкаф для верхней одежды и обуви, далее оказалась огромная комната с несколькими диванами и столом, на тумбочке даже был телевизор. Поставив сумки у входа, Узумаки поспешила в ванную умыться, отмечая, что здесь весьма уютно. И как они успели воссоздать в послевоенных условиях такой чудесный дом для гостей? Как же живут сами жители?       — У вас тут… так шикарно… — пробормотала она. — Когда вы успели? Меньше года прошло…       — У нас очень умелые и дружные люди, а здесь уютно, потому что мы хотим показать своё гостеприимство, — пояснил Какаши, снимая перчатки и подходя к рукомойнику. — Мы хотим, чтобы гости чувствовали себя уютно и ни в чём не нуждались. Кухня общая на этаж, а внизу есть столовая, где можно довольно хорошо поесть…       — И когда вы успеваете всё? — восхитилась Узумаки. — Вы же совсем недавно стали Хокаге…       — У меня хорошие подчинённые, — тепло усмехнулся мужчина, пристально глядя на девушку. — Но времени всегда не хватает… — его челюсть двинулась под маской.       — Когда… — Карин закусила губу. — Когда меня представят и зачислят для обмена опытом?       — Для начала нужно оформить документы, Орочимару тебе даже паспорта не сделал, но это всё завтра, сегодня ты обустроишься здесь, — и он вышел в кабинет.       Карин последовала за ним, выглянула в окно, за которым зеленел парк. Деревья, скорее всего, привезли из леса, или вырастил Ямато. Девушка задёрнула шторы, открыла дверь в соседнюю комнату и охнула: спальня была такой же большой, как и кабинет, и в ней были лишь шкаф для одежды, несколько тумбочек, комод и огромная двуспальная кровать, на которую она тут же упала грудью от ловкой подсечки, а сзади навалился Какаши, жадно шаря руками по её телу.       — Шестой… — возбуждённо выдохнула она. — Давайте… сделаем это на кровати? — она пыталась вырваться, но он был слишком силён.       — Давай, — хрипло выдохнул он и, отстранившись, взял её на руки, крепко сжал в объятиях и тут же бросил на кровать. Вмиг избавившись от водолазки и маски, он накрыл её своим телом, прижимая руки к ложу и расцеловывая шею и выглядывающую в вырезе полу-расстёгнутой жилетки грудь.       Карин вновь плавилась от электроризующих касаний Шестого, полностью отдавая себя в его распоряжение, но тот не торопился. Он наслаждался ею, шептал цитаты и сравнения из любимых книг, а чаще — хрипел и рычал от возбуждения, всё усиливая ласки.       — Какой невероятный сюрприз… — облизнулся он, увидев белоснежное бельё девушки. — Такое невинное для такой опытной женщины…       — Пусть телом и опытной, но ещё невинна душой… — выдохнула она. — Шестой, я полностью ваша…       — И я этим воспользуюсь, — довольно прорычал он, рывком снимая с девушки жилет и зацеловывая её плечи и грудь, не торопясь поглаживая ноги.       Карин, раскинувшись на огромной постели, позволяла мужчине самые безумные вещи, с ней ещё никто подобного не делал, и едва не придушила его ногами от небывалого удовольствия, а затем они вновь целовались и кусались, когда он брал её, отдавая больше, чем можно было вообразить.       Когда же они обессиленные и усталые растянулись на кровати, за окном уже стемнело.       — Я должен идти… — вымученно выдохнул Какаши, с нежностью глядя на девушку. — Хотелось бы мне иметь больше времени… — вздохнул он, усевшись на кровати, и погладил нежную руку девушки.       — Я всегда в вашем распоряжении, — мягко улыбнулась Узумаки. — Всегда…       Какаши принялся одеваться. Сил говорить не было, но выходя из комнаты он всё-таки процитировал «Ича-ича Байоренсу»:       — Нет у правителя минуты, чтобы насытить свою жажду, в плену условностей пустых хочу пасть в плен твоей любви, — грустно усмехнулся он и покинул комнату.       Карин задумалась над его словами. Она прекрасно помнила к какой сцене относится эта цитата, и это наводило на определённые мысли. Что же, у неё есть подобный костюм, и она готова исполнить это желание Шестого…       Сил не было ни на что, девушка забралась под одеяло и тут же уснула.       Сны были нежными и приятными, и в них было очень много Шестого…

***

      С утра Карин отправилась в офис Хокаге за документами.       Помощник без слов пропустил её в кабинет, где девушка обнаружила довольно свежего Хокаге. Он читал очередной отчёт. Немного постреляв глазами, они обсудили распорядок дня, а затем Карин уселась на колени Шестому и они долго целовались, но руки он особо не распускал.       — Вы хотите сейчас? — уточнила девушка, когда губы скользили по её шее.       — Я хочу всегда, но сейчас мне нужно работать, — словно извиняясь, пробормотал Какаши, целуя её шею и поглаживая обнажённое бедро. — А вот вечером, после восьми, я свободен…       — Я постараюсь зайти, — Карин взъерошила колючие седые волосы.       — Буду ждать, как ждут первого луча солнца… — улыбнулся он.       С большим сожалением, Карин встала, поправила волосы и одежду, и, забрав документы, отправилась вниз, где её уже ждал Сай.       — Понравилось в Конохе? — невинно спросил он, натянуто улыбаясь.       — Да, у вас тут прекрасно, и столько всего интересного! — искренне ответила Узумаки.       Здесь действительно было спокойно, люди оказались доброжелательны и можно было расслабиться. Многие, завидев её красные волосы, узнавали в ней Узумаки, и радовались, что у сильнейшего клана есть ещё наследники. Здесь хотелось жить…       — Или тебе больше нравится на члене нашего Хокаге? — также невинно поинтересовался Сай.       Карин по цвету кожи сравнялась с цветом своих волос и возмущённо зашикала:       — Ты… ты… Да ничего подобного! Я с Сакурой ещё вчера говорила, что хочу погостить у вас подольше… вот… — она категорично скрестила руки на груди.       — Но Хокаге тебе всё равно нравится, я читал в книжках, что подобная реакция свойственна влюблённым женщинам, — усмехнулся невыносимый парень.       — Тебе-то какое дело? — буркнула она. — Можно подумать, ты сам с ним спишь и ревнуешь?       — Нет, — парень пожал плечами. — Просто лучше носи закрытую одежду, а то скоро и другие люди начнут делать выводы, а твоё положение слишком шаткое, чтобы открыто афишировать подобные неравные отношения, — заключил он. — И, помни, я слежу за тобой, и постарайся без глупостей…       — Что? — едва начавшая приходить в себя девушка вновь завелась. — Чёртов извращенец! Ты… подглядывал?       — У меня нет Бьякугана, чтобы видеть сквозь шторы, а в комнате прекрасная звукоизоляция. Но логично предположить, что пять часов в комнате, а на следующий день свежие следы страсти на шее и плечах как-то взаимосвязаны… — он одарил её издевательской улыбкой и добавил: — Когда я тебя рисовал, их ещё не было...       — Скажешь кому-то — убью! — грозно пообещала Карин.       — Не скажу, мне запрещено приказом Хокаге, — хохотнул Сай. — Поэтому, если ещё от кого-то услышишь, я тут не причём, — и он кивнул на огромное здание. — Вот исследовательский центр, здесь ты будешь обучаться и работать.       Далее пришлось заполнить тонну бумажек. Ответы на некоторые вопросы Карин не знала, и принимающая документы девушка в очках с толстыми линзами только качала головой, но через час с документами было покончено и перешли к делу.

***

      День прошёл бурно, Карин поразила открытость учёных Конохи. Они ничего не скрывали и делились с ней поразительными открытиями и исследованиями. Она не успевала всё запоминать и записывать.       Время приближалось к назначенному часу, и Карин стала собираться. Мерзкая чакра Сая всё маячила неподалёку.       «Художник, блин…» — злобно подумала она, но, наплевав на слежку, отправилась прямиком в резиденцию.       Помощника не было, Какаши сидел в кабинете один. Завидев Карин, он отложил документ в сторону и кивнул в сторону шкафа.       — Под красной книгой ключ и печать, — после чего откинулся на спинку кресла и потянулся.       Мигом заводясь, девушка закрыла дверь и поставила шумоизолирующий барьер, после чего решительно направилась к столу.       — Вы слишком много работаете, Шестой… — она перегнулась через стол, пронзительно заглядывая в тёмные глаза. — Совсем себя не щадите, — облизнувшись, она закинула колено на стол и нависла над мужчиной. — Вам нужно больше отдыхать… — выдохзнула она, поглаживая челюсть через маску.       — У меня… очень плотный график, — глаза Какаши вспыхнули, дыхание мигом участилось и он бесстыдно пялился в декольте перед его носом.       — Вам нужно… — Карин пододвинулась ближе, задев рукой стакан, жидкость из которого тут же выплеснулась Хокаге на штаны. — О… я такая неловкая… — хитро улыбнулась она. — Сейчас всё исправлю… — найдя взглядом скатерть на столике у окна, она перемахнула через мужчину, схватила ткань и принялась тут же промакивать жидкость с его бёдер, практически тычась грудью ему в нос.       Когда Какаши попытался прикоснуться к ней, она шлёпнула его по руке и погрозила пальцем.       — Я кому сказала отдыхать? — довольно выдохнула она, краснея от удовольствия. — Вам нельзя перетруждаться, Шестой… но пройти со мной вам придётся, — схватив его за грудки, она рывком подняла мужчину, пронзительно взглянула в глаза и потащила его в соседнее помещение — зал совещаний, где принялась срывать с него жилет, а затем толкнула на диван.       Плюхнувшись на него, Какаши выжидающе уставился на стоящую напротив Карин, которая медленно расстёгивала свою куртку.       Сегодня она надела особый наряд… Трудно было назвать это подобие нижнего белья, состоящее из тонких шнуров и ремешков, одеждой, оно едва скрывало её гениталии, а соски игриво просвечивали сквозь полупрозрачную чёрную ткань. К шее девушки от солнечного сплетения шли кожаные ремешки, сливаясь с широким чёрным ошейником.       Какаши пожирал её глазами, но Узумаки не спешила. Избавившись от куртки, она не стала снимать шорты, решив оставить это до того момента, как терпеть уже не будет мочи, а пока она поиграет…       На столе под картой материка удачно оказалась указка, которую использовали при стратегических операциях, но сегодня у неё будет иная цель.       Карин принялась поглаживать указку, соблазнительно облизываясь и бросая хищные взгляды на Хокаге. Его грудь вздымалась, штаны давно натянулись в паху, а маска промокла от учащённого дыхания. От неё следовало избавиться, и девушка медленно опустила её указкой, любуясь раскрасневшимся лицом Шестого.       Она встала напротив, проводя указкой по своему телу, откровенно наслаждаясь полным отсутствием активности со стороны Какаши. Что же, пусть любуется шоу…       Карин долго забавлялась, лаская себя, и изредка то поддевая носком ботинка бёдра мужчины, то легонько поглаживала его тело и похлопывала по щекам, но вскоре ей хотелось полностью захватить этого великолепного мужчину и, полностью раздев его, она принялась целовать его, дразнить прикосновениями. Её невесомые ласки довели его до пика.       — Пожалуйста, Карин… — выдохнул он, когда девушка расцеловывала кубики его пресса. — Позволь сделать тебе хорошо…       Победно улыбаясь, девушка одним рывком избавилась от шорт, и позволила Шестому действовать. Зарывшись пальцами в седые волосы, Карин стонала от каждого касания к её нежной плоти сквозь тонкую ткань, и с трудом сдерживалась, чтобы не взмолиться самой.       А потом она овладела им, безудержно и страстно, получая от мужчины полную отдачу.       Когда страсть наконец унялась, тлея слабыми огоньками удовольствия, они лежали в обнимку на диване, улыбаясь друг другу.       — Шестой… — пробормотала девушка, целуя того в шею. — Вы невероятны!       — И ты тоже, Карин… — тепло улыбнулся он, прижимая её к себе. — Я всегда считал, что такие женщины только в книжках Джирайи бывают, полагал, что романтизированный образ Тсунаде…       Узумаки легко рассмеялась.       — А я ведь ради вас прочитала эти книжки, понравиться хотела… — призналась она.       — И они понравились тебе? — мягко усмехнулся Какаши, поглаживая её плечо.       — Я видела в них себя, какой могла бы стать… — пробормотала Карин.       — И ты справилась со своей задачей и сумела сразить меня своей тактикой! — перефразировал Шестой последнюю книгу.       — Я из тех женщин, которые добиваются того, чего хотят… — Узумаки расплылась в довольной улыбке. — И я счастлива тому, что получила!       — Я тоже… — Какаши уткнулся лицом в алые волосы, наслаждаясь близостью. — Знаешь… Когда на нас напали на границе, то я пропустил удар, спасая твои очки…       — Какой же вы расчётливый, Шестой… — нежно рассмеялась Карин, поглаживая шею мужчины.       Но расставание было неизбежным, и Карин пришлось в скором времени отправиться в свою квартиру, чтобы подготовиться к завтрашнему дню.

***

      Дни, наполненные исследованиями, миссиями с коллегами и бурными ночами с Шестым летели как сумасшедшие. Карин сияла и была полна сил, как никогда.       Сегодня она шла по улице, будучи намеренной купить свеч, для очередных игр с Шестым, но внезапно дорогу ей преградила чёрная тень. Вся радость и боевой настрой вмиг пропали, всё вокруг утратило краски, и сердце сковал ужас.       — Привет, Карин, как тебе Коноха? — знакомый голос звучал вежливо, даже почти приветливо, но страх никуда не делся.       — Я рада, что ты не успел разрушить эту прекрасную деревню, — мрачно буркнула она, отталкивая преградившую путь фигуру и убегая вниз по улице.       Забежав в ближайший переулок, она перевела дух. Сердце колотилось как бешенное.       Она помчалась к Хокаге. Какаши, как обычно, сидел в кабинете и разбирался с документацией, рядом стоял Шикамару, они что-то мирно обсуждали.       — Там… Саске! — выпалила побледневшая девушка. — На улице…       — Да, сегодня утром его выпустили, — кивнул Какаши. — Он больше не представляет угрозы, было принято советом и даймё дать ему амнистию и шанс начать всё заново.       — Но, но… его чакра…       И тут Карин разрыдалась.       Какая же она идиотка!       В своём счастье она совсем позабыла о том чувстве, что снедало её долгие годы. Которое вынудило её работать на Орочимару, чтобы никто… Больше никто не причинил ей боли.       — Ему одиноко… — рыдала она. — Ему так больно, страшно и одиноко… Что вы с ним сделали? — она утирала слёзы руками. — Ему срочно нужен человек… И не этот дурак Наруто, а тот… тот… кто одарит его счастьем… — всхлипывала она, сморкаясь в поданный Шестым платок. — Ему так больно…       Шикамару тактично покинул кабинет, а Какаши подошёл к девушке и обнял за плечи.       — Когда-то… — осторожно начал он. — Когда-то я тоже был таким же одиноким… Но Гай, Ямато, Асума с Куренай, а после и Наруто с Сакурой и Саске, заполнили пустоту в моём сердце, а теперь и ты подарила мне счастье, — он осторожно поцеловал девушку в висок. — Мне иногда казалось, что мир сер, надежды нет, и есть лишь боль… Всё исправится, судьба сама предоставит Саске помощь оттуда, откуда он не ожидает. Вот увидишь, — улыбнулся он. — Через пару лет от былой грусти не останется и следа. Шрамы затянутся, а в душе будет тепло и покой…       — Хотелось бы… Он же… Он же такой добрый был раньше… — Карин утёрла лицо и вслепую отправилась к рукомойнику, чтобы привести себя в порядок. — Но в первый момент, я так испугалась…       — Думаю, Шикамару достаточно ответственный, чтобы разобраться с бумагами, а я не могу бросить такую прекрасную даму в плохом настроении, — хитро подмигнул Какаши. — Можно напроситься к вам в гости?       — Не смею отказать, Шестой… — губы Карин дрогнули в улыбке.       Он остался у неё до утра. Впервые.       Их ласки были ещё более жадными, ощущения ещё ярче, а наслаждение бесконечным. Они любили друг друга, пока не осталось сил, пока в комнате не осталось воздуха, пока простыни не промокли насквозь. Тела плавились, слова обрели новый смысл, а время уже ничего не значило.       Но как за окном начало светлеть, Какаши пришлось уйти.       Карин знала, что эта ночь значила нечто большее, чем всё, что было между ними раньше, и уснула с улыбкой на губах.

***

      А потом была свадьба Сакуры.       Скромная, но со вкусом. На девичник Карин попасть не успела, была на миссии, но теперь она выразила всю свою радость по поводу предстоящих событий.       Церемония была короткой.       Когда Шестой закончил с обручением и Сакура с Ямато поцеловались, то случился конфуз. Новобрачные очень смутились своего первого поцелуя на людях, и ретировались под ближайшую сакуру, пытаясь скрыться от любопытных глаз.       «Глупые», — с нежностью подумала Карин, глядя на радостных гостей. — «Это всего лишь ещё один поцелуй, хоть и очень важный…»       А потом было празднование. Ино и Хината пели, Шикамару с Темари вели игры, и Карин уже понимала, что скоро будет ещё одна свадьба. А потом она заметила Саске, который о чём-то оживлённо болтал с Гаем, то и дело глядя сквозь собеседника на…       «Неужели?» — подумала девушка, сканируя чакру Саске.       Сомнений быть не могло. Он был… рад. Он чувствовал нежность… К этой женщине?       Карин сглотнула, внимательно рассматривая девушку в расшитом платье, весело болтающую с Хинатой о чём-то своём.       Вечером, пусть веселье и не утихало, Карин собралась домой.       И тут же столкнулась с Хинатой на выходе из сада.       — К-карин-сан? — осторожно спросила девушка. — М-можно вас на два слова?       — Да? — кивнула Узумаки, заинтересованная, чего хочет узнать воздыхательница её троюродного племянника.       Но когда Хината, путаясь в словах, изложила суть, Карин удручённо застонала и кивнула.       — Не волнуйся, Хината, я никому не скажу об этом, и даже ему, — тяжело выдохнула она. — И ты, прошу, молчи, — она обхватила руки девушки ладонями. — Тем более, что через месяц мне пора обратно в Отогакуре… — с грустью подумала она.       Сказанное Хинатой всё меняло. Наверное, не стоит отвлекать Шестого от работы. Но отступать она не собирается, она просто сделает вынужденную паузу, ещё подучится, и чуть позже, они поговорят об этом.

***

      За пару дней до отбытия случилось событие.       Сакура родила!       Возле палаты сидел Рок Ли, пуская лишь по одному посетителю, потому что Сакуре-сан нужен покой. Карин попала к ней лишь к вечеру.       Сакура выглядела усталой, но счастливой.       — Поздравляю! — улыбнулась Карин, желая обнять девушку, ставшую ей подругой за эти месяцы, но не решаясь. — Ребята уже сказали, что у вас всё отлично и мальчик здоровый.       — Да, — кивнула Сакура, поглаживая жидкие тёмные волосики на крохотной голове. — Хаширама родился быстро, словно скорее хотел попасть в этот мир. И я сделаю всё, чтобы у него было счастливое детство и он вырос достойным человеком!.. Мы сделаем, — поправилась она. — Не только Тен… Ямато, но и Наруто, Какаши-сенсей, и даже Саске-кун!       — И даже Саске… — усмехнулась Карин. — Кстати, кто его таинственная девушка? — она хитро прищурилась.       — Понятия не имею, — усмехнулась Сакура. — Он даже мне не говорит, но сейчас он стал более спокойным, даже дружелюбным. Кто бы она ни была, а большое ей спасибо. Она смогла то, чего мы не сумели.       — Две влюблённые дуры, — хихикнула Карин. — Я бы хотела побыть с вами подольше, но мне пора в Отогакуре. Я очень надеюсь, что тебя выпишут ещё до моего отъезда, и мы с тобой сделаем много фото с нами и Хаширамой-тян! — рассмеялась она.       — Я надеюсь, что он достойно будет носить это имя, сама Тсунаде-сама мне доверила его! — улыбнулась Сакура. — Она даже потребовала, чтобы я его так назвала, когда узнала, что ребёнок от Ямато.       — Хашираме нужны свои Тобирама и Мадара… — усмехнулась Карин. — Как думаешь, появятся?       — Кто знает? — рассмеялась новоиспечённая мать и тут же обернулась к заворочавшемуся младенцу. — Ой… Он проснулся…       Ещё немного посидев, Карин покинула палату и решительно направилась на сложный разговор в главном кабинете.       Она была готова умолять, упасть в ноги, обещать выполнить любое сложнейшее поручение. Но в итоге, после короткого разговора, всё разрешилось само собой.       А теперь ей пора собираться и готовиться в путь…

***

      Проводы были яркими. Жители Конохи полюбили Карин, и снабдили массой подарков, которые Тен-тен упаковала для неё в свиток, хотя Ли и Киба вызывались помочь с транспортировкой.       Карин встретилась с Суйгетсу и Джуго неподалёку от Конохи, те ждали её на повозке, запряжённой двумя лошадьми.       — Я думал, ты будешь вся перегружена, понадобиться грубая мужская сила, а ты налегке… — усмехнулся он и нахмурился. — Всё в порядке?       — Да, — кивнула Карин, запрыгивая в повозку и усаживаясь рядом с Джуго. — А чего это вы не пешком?       — Поставка медикаментов, — пояснил Суйгетсу. — Ты как всегда со свитками?       Карин кивнула.       — Ага, и кто это тут расстарался? — Хоузуки оттянул воротник куртки девушки, глядя на аккуратный укус. — Неужели Саске?       — Саске в прошлом! — резко выпалила Узумаки. — Цветам любви свойственно распускаться то тут, то там! — жарко выпалила она цитату из любимого произведения Хинаты. — А Саске… Ну… У него всё хорошо… Нашёл себе прекрасную женщину, и она из этого чудовища делает человека… Глядишь, скоро он будет клан возрождать… — усмехнулась она. — А как в лаборатории?       Повозка тронулась, и Суйгетсу с Джуго принялись рассказывать о новых изобретениях и опытах, а Карин делилась с ними полученным в Конохе опытом.

***

      — Орочимару, у меня к тебе требование, — серьёзно заявила Карин, встретившись с наставником.       — Слушаю, — кивнул раскинувшийся в кресле Змей.       — Я отдам тебе всю информацию и поделюсь соображениями, но ты не будешь встревать в мою личную жизнь и не тронешь моего ребёнка. Ни ты, никто другой. Я хочу растить его сама! — выпалила она.       — Вот как? — усмехнулся Орочимару. — И, судя по тому, что ты так усердна, и по тому, что рассказала ранее, отец определённо не Саске-кун…       — Угу, — решительно кивнула девушка.       — Что же, — усмехнулся змей. — Я предполагал такой поворот событий… Обещаю, что не буду проводить над твоим чадом никаких экспериментов и вмешиваться в его развитие, но если он проявит интерес к техникам — я буду поощрять его любопытство.       Узумаки кивнула.       — А ещё… я взяла на себя смелость и обратилась к Тсунаде… Та наказала Сакуре назвать её и Ямато сына Хаширамой. А я… Я попросила её назвать своего — Тобирамой…       — И конечно же, в благодарность за спасение её жизни на войне, химе дала тебе разрешение?       Карин кивнула.       — И Какаши ничего не знает? — усмехнулся Змей. — Даже не догадывается?       — Нет… — Узумаки покачала головой. — Я ему скажу, когда рожу, но пока… Пока пусть занимается своими делами.       — Что же, занимайся делами, пока можешь, и не перетруждайся, — усмехнулся Орочимару. — Жизнь меняется… Похоже, что к лучшему… — он задумчиво уставился на фреску на стене — змея, свернувшегося в кольцо и заглатывающего собственный хвост, а в круг было вписано томоэ. — Жизнь меняется…       Вечером, разгребая подарки, последним Карин открыла свиток от Какаши.       В нём был лишь гобелен с вышитой на нём красным шёлком цитатой:       «И сколько времени пройдёт, моя любовь к тебе вечна… Я буду ждать хоть сотни лет, чтоб вновь хоть раз обнять тебя».