Слэш сказка для взрослых.

ГЛАВА 1. Я закончил обедать. В окно кафе была видна многолюдная лондонская улица. С Темзы тянуло прохладным ветерком, который пробегает по пыльному Лондону душными летними вечерами и будоражит уехать далеко сам не знаешь куда, только бы под деревья у реки, слушать пенье соловьев и любоваться луной. На меня вдруг напала тоска, мучительная, неотвязная, гнетущая душу и тело. Я сидел в кафе совсем один, чувствуя что если так продолжится я впаду в состояние полной прострации, а такое до добра не доводит. Я взял шляпу и вышел на улицу не имея не малейшего представления что буду делать дальше. Дойдя до Темзы я долго бродил вдоль полупустых кафе: было жарко, душно и кажется эта духота пропитала не только тело но и душу. Ветерок что доносился с реки стих. Я бродил туда сюда по бульвару понимая, что в это время года в Лондоне совершенно нечего делать. Внезапно я вспомнил о письме которое взял с собой и собирался прочесть в кафе. Пробежав письмо его глазами я облегченно вздохнул, мой план побега из раскаленных каменных джунглей наконец то обрел форму и смысл. Вернувшись домой, наскоро покидав вещи в дорожные сумки я уже мчался к вокзалу что б успеть на ночной поезд. Я никогда не грешил храбростью, но именно сегодня мне хотелось поступить безрассудно и бросив все без объяснений просто уехать из душного города над которым нависла мертвая тишина. Я очень давно не навещал своего университетского друга. Хотя когда мы учились я часто проводил у него сочельник, а однажды провел почти целое лето. Мы бы продолжили эту традицию, без сомненья продолжили но мы повзрослели и нас закрутил водоворот совсем других страстей и обязанностей. К моему стыду надо признать что поместье Вей... , находилось в пару часов езды от Лондона и там я всегда чувствовал себя как дома. Мне как любому британцу не могла не нравится английская деревня с ее живописной и строгой природой. Отец моего друга был милейшим человеком , очень образованным, очень сердечным и по провинциальному добродушным. Встречая нашу шумную университетскую компанию он всегда морщился от шума, мы же бессовестно вторгались в его тихую гавань переворачивая все вверх дном. Поместье Вей..., всегда было наводнено всякими родственниками, знакомыми и соседями, а так-же молоденькими кузинами, такими красивыми, воздушными но при этом так хорошо воспитанными что больше напоминали фарфоровых куколок. Так что нам юным сорванцам, даже в голову не приходило поухаживать за ними. От них веяло такой невинностью, что было страшно даже заговорить. Даже здороваться с ними тогда нам казалось дерзким... Это был хорошо подобранный круг респектабельной деревенской аристократии. Которая много читает, охотно вступает в разговоры и ее легко растрогать. Но в тоже время все они жили по своему вкусу в своей тихой заводи и любой пустяк волновал и приводил в смятение их весьма чувствительные души, причиняя боль. Поэтому они сделали все от себя зависящее чтоб в их маленький почти семейный кружек вторгалось как можно меньше посторонних. Себя же я таковым не считал. ГЛАВА 2. Итак меня встретили как дорогого гостя. С вокзала я дал телеграмму так сто встречать, вышли практически все. Расцеловавшись с господином и госпожой Вей, я чинно поклонился стайке прелестных, повзрослевших кузин, кивнул господину Ланю ( о существовании которого я благополучно забыл) отвесив низкий поклон остальным родственникам я наконец смог обняться с Вей Ином. С вокзала я приехал как раз к обеду. Благополучно опоздав на ночной поезд и мне пришлось промаяться на вокзале до следующего. Наспех сменив дорожное платье я тут же оказался за семейным столом, едва успев перекинуться с Вей Ином только парой ничего не значащих фраз. За столом меня тут же принялись расспрашивать о последних лондонских новостях - о скандальных происшествиях, о политике, о жизни что застыла от пыли и жары. При этом слушая меня госпожа Вей тяжко вздыхала делая вывод: " Ох, это до добра не доведет." Все сидели за столом, даже меня умудрились посадить туда где я сидел обычно. Впрочем за обедом ничего примечательного не произошло, если не считать моего слегка нервозного друга, стучавшего по столу длинными изящными пальцами, ну думаю все слегка нервничают перед помолвкой. Из его пространного письма я так толком и не понял чего он собственно хотел, но решил на всякий случай приехать на денек раньше. На сладкое подали вишневый пирог и целую дюжину разноцветных, маленьких пирожных. От чего прелестные кузины пришли в полный восторг. - Ну, думаю стоит открыть шампанское. Возможно слегка преждевременно... Молоденькие кузины захихикали. Господин Вей довольно ухмыльнулся. - Мама, давай все оставим на завтрашний званный ужин. - мне показалось что мой друг был смущен. - Ну почему на завтра, объявление о помолвке просто условность, дело то уже решенное. - Оставь дорогая. Завтра значит завтра. - мягко сказал господин Вей. Барышни снова захихикали поглядывая на свою подружку Дезире, которая тут же залилась румянцем. Вдруг внезапно что то грохнуло и зазвенело разбитым стеклом, все немедленно посмотрели в ту сторону. Господин Лань опрокинул поднос с кофейными чашками. Он весь залился краской - так часто краснеют люди которые без видимой причины очутились в глупом положении. Он опустился на колени пытаясь собрать осколки в серебряный поднос, что так и остался у него в руках. На мгновение я перехватил испуганный взгляд Вей Ина, казалось он готов был броситься на помощь, но что то удержало его на месте. Сперва все пришли в легкое замешательство, но затем госпожа Вей пришла на выручку несчастному совсем растерявшемуся парню, невнятно лепетавшему извинения, дрожащим от волнения голосом; - Ничего страшного сынок, оставь. Это к счастью. - улыбнулась она своей добросердечной улыбкой, мастерски спасая положение, о котором все забыли через минуту. Все, но не я. Впервые в жизни я обратил внимание на господина Ланя. Я никогда раньше не замечал его. Он жил в доме с семьей Вей, вот и все что я знал. Но почему? И на правах кого? Высокий , худой он казалось всеми силами старался быть незаметным, но отнюдь не ничтожным. С ним обращались дружески, лучше чем с управляющем но не как с родней. Госпожа и господин Вей звали его сынком или просто Ванцзи, кузины и другие родственники господином Ланем, как звал его Вей Ин мне так и не удалось вспомнить. Я невольно принялся рассматривать его. Сколько ему лет, лет двадцать не больше. Да пожалуй что так. Он был замечательно красив, и я был поражен этим наблюдением. Он странно одевался, странно зачесывал назад свои длинные волосы, при этом все в нем вовсе не казалось странным - так много в нем было врожденного изящества и естественного достоинства которое он кажется тщательно скрывал. Вот уж действительно удивительное существо. И почему это я раньше его не замечал. Одетый как-то подчеркнуто старомодно, он носил нелепую прическу, слишком гладко зачесывал волосы на зад и схватывал их черной лентой. Но зато это позволяло видеть его чистый лоб, и подведенные глубокой печалью глаза цвета кофе. Они показались мне застенчивыми, такими смиренными и полными детского изумления и юной чувствительности, но вместе с тем в них было много затаенной грусти которая смягчало их выражение вместе с тем делая тусклыми. Черты его лица были тонкие, благородные, это было одно из тех лиц которые просто увядают, но не от старости , а от усталости и страстей что хранят глубоко в сердце. Его губы, его замечательные чувственные губы кажется совсем не могли улыбаться, или он просто не смел. Делая наблюдения я тут же сравнил его с собой и тут же нашел что сравнения далеко не в мою пользу. Он был намного тоньше и благородней, я бы даже сказал величавей. И где глаза у девушек что так настойчиво ловят мой взгляд не замечая рядом такую чувственную, совершенную красоту. Шампанское все-таки разлили. Подняв руку с бокалом, я кивнул господину Ланю в знак поддержки. И тут заметил что Вей Ин метнул в мою сторону молнию и тут же неожиданно покраснел и поперхнулся. ГЛАВА 3. Как только кофе был выпит Вей Ин взял меня под руку и отбиваясь от кузин заявил что мужчинам надо покурить и эти священные моменты никак не вяжутся с женским обществом... Итак, мы вдвоем вышли в сад, немного побродив по пустынным дорожкам наконец уселись на старые штофные кресла почти у самого пруда. Я не был в поместье Вей... наверное несколько лет. В наше последнее лето тут, мы были еще слишком молоды и глупы. Мне бесконечно нравились эти места, да и само поместье тоже. Хотя это и была обычная английская местность с рощицами, обильно усеянной ручейками что вьются по земле как кровеносные жилки, для меня все здесь хранило особое очарование. Раньше в ручейках будучи совсем юными мы ловили угрей и раков. А в большом парковом пруду водилась форель и карпы. С легкостью коз, мы бегали по оврагам и холмам обрывая соседские сады и заигрывая с фермерскими дочками, доставляя неприятности родителям Вей Ина. Закурив по сигаре мы седели молча, но мысли о господине Лане так и бродили у меня в голове. И потом это странный взгляд на него Вей Ина. Наконец не выдержав я спросил: - Скажи Вей Усянь, господин Лань ваш родственник? Вей Ин очень удивился, бросив на меня странный взгляд. - Ты разве не знаешь? Я никогда не рассказывал тебе его историю? - Нет. - И никто из слуг или наших друзей? - Нет. - искренне удивился я. Помолчав Вей Ин словно собрался с мыслями. - Он наше семейное Чудо. - Чудо? - еще больше удивился я. - Чудо... Я тогда был совсем сопляком даже не помню, наверное лет шести, семи. Был канун рождества. Помнишь калитку что выходит в поля, там еще есть потайная тропка в рощу за церковью, рядом с садовым колоколом? - Ну, - подтвердил я, хотя с трудом припоминал такие подробности. - В тот год почти две недели шел снег, шел не переставая. Казалось настал конец света. Все вокруг замело на многие мили. Зрелище уверяю тебя было печальное. Как водится в нашем семействе, какая бы погода не была, а на рождество собрались все. Ну понятное дело нам детворе было весело. К обеду нас естественно разогнали, привели в надлежащий вид и мы чинно расселись по своим местам. Старшая из моих кузин, ей тогда уже было лет шестнадцать, ты ее не застал, она вышла замуж. Ну так вот, эта девчушка отличалась удивительным музыкальным слухом. - И причем тут ее слух. - А при том что во время обеда она уверяла всех что слышит вой собаки, и от этого тоскливого звука ей ужасно хочется плакать. Матушка тогда предположила что собака заблудилась. Не успела она договорить как в саду зазвонил колокол. Все вздрогнули а моя кузина расплакалась еще сильнее. Отец отправил дворецкого, но то вернулся с пустыми руками сказав что это должно быть ветер. Он уверял что вокруг только снег и ничего не видно. А собака все продолжала выть ее вой то приближался то удалялся. Все были в смятении. Неожиданно колокол ударил вновь, но уже три раза. Один за одним раздались три четких удара, и списать их на ветер было просто невозможно. Все замерли глядя друг на друга, впечатлительную молодежь естественно обуял сверхъестественный ужас. На этот раз дворецкого решили не пускать одного. Мой отец, дядя, и еще пару слуг взяв ружья вышли наружу. Пока они собирались колокол вновь прозвонил три раза, а собака будто бы стала выть ближе. На что мой дядя выругавшись обещал пристрелить ее. Мы сидели дрожа от ужаса. Нам казалось что мужчин нет целую вечность. Наконец они вернулись и объявили что там никого нет. Мой дядя несколько раз пальнул в собаку и она испугавшись убежала. Дальнейший обед прошел в полном молчании, но все словно ждали что колокол зазвонит вновь. И он зазвонил, мужчины все как один встали на ноги, и на сборы в этот раз ушли считанные мгновения. Старшие братья и кузены тоже увязались следом. Нам маленьким разрешили проводить их только до калитки, и как не возмущалась мать, отец отрезал заявив что мы тоже мужчины. Признаться я тогда струсил. Мне все время казалось что за мной кто то идет. Снег валил такой густой что и в десяти шагах ничего не было видно. Я нес фонарь, взрослые ушли а меня и еще одного кузена постарше оставили возле калитки. Вдруг прямо за нашими спинами раздался собачий лай. Обернувшись я оцепенел от ужаса. Прямо на нас шел огромный черный волк. Не знаю, может я был ребенком и у страха как говорится глаза велики, но пес показался мне огромным фантастическим чудовищем. Тогда я обмочился в штаны. Мой кузен был на пару лет старше, и недолго думая он бросился к дому. А я прикрыв голову руками, приготовился принять смерть. Пес подошел и обнюхал меня, а потом жалобно заскулил. Не знаю откуда у меня взялась смелость, но я поднял голову. Пес бросился прочь. Отбежав на пару ярдов он вдруг застыл и снова заскулил. Тогда я пошел за ним. Даже сейчас будучи взрослым я не понимаю откуда у меня взялось столько храбрости. Пес бежал впереди, все время останавливаясь и наблюдая за мной. Я шел следом. Я по пояс увязал в мягкой холодной массе. Чтобы идти дальше мне приходилось выбираться из сугробов. Потом я вдруг понял что ползти будет быстрее. Я ничего не видел кроме огромного черного пятна впереди. Мне было до жути холодно и страшно. Наконец пес остановился и я сквозь снег и ветер услышал странный писк. Мне показалось собака вела меня к щенкам, но то что стояло рядом с ней больше было похоже на коляску. Я растерялся, и подполз ближе. Собака принялась облизывать меня с ног до головы, я же истошно орать потому то что пищало в коляске явно было ребенком. Пес словно в помощь, завыл с еще большем ожесточением. Через несколько минут я услышал истошные крики матери и отца. Я плохо помню как меня и мою находку принесли домой. Но до чего же все были счастливы. Отец вышел на улицу и дал три залпа из ружья. Потом он прокричал: - Иди на все четыре стороны мы оставляем ребенка... Потом началась суматоха, мама была такая смешная все чего то бегали, грели, искали. Все прыгали вокруг коляски как возле рождественского чуда. Наконец младенца вытащили. Он утопал в белых кружевах и был настолько очарователен что все тут же решили что это девочка. Да уж... На ребенка бедняков он был не похож. Отец и дядя стали подтрунивать надо мной. По их мнению я должен был жениться на бедной сиротке. Каково же было их удивление когда сиротка оказалась мальчиком. В этот момент мне показалась что я уловил в голосе Вей Ина нотки горечи и разочарования. На мгновение он замолчал, а потом продолжил. - И сиротка наш, оказался совсем не бедным. На дне коляски родители обнаружили десять тысяч фунтов. Представь. Это же целое состояние. Отец положил их в банк ему на будущее. Вот таким образом еще не достигнув и года господин Лань оказался у нас. И кстати имя Лань Ванцзи было написано на клочке бумаги и приколотой к пеленке. - Вы так и не узнали кто он, откуда. - Нет, никогда. Но думаю тот кто подбросил его, очень хорошо знал родителей. Иначе не думаю что кто то решился оставить ребенка в такую вьюгу. - И даже предположений нет? Вей ин усмехнулся: - Отец всегда считал что он сын какого-нибудь пера, или лорда и заезжей прекрасной дивы. Матушка же более прагматична и думает что он сын няни-гувернантки и богатого, молодого проходимца. - В любом случае он плод чей то безумной любви и страсти. - вставил я. - Скорее греха. - отрезал со странной злостью Вей Ин. Звук легких шагов по серому гравию, заставил нас обернуться. - Простите. Матушка зовет вас в дом. Вечерами возле пруда сыро... Взгляд брошенный господином Ланем на Вей Ина заставил меня вздрогнуть. Еще не разу я не видел в чьих то глазах столько безотчетной боли. ГЛАВА 4. Я растерялся глядя на них. Мысли в моей голове отбивали барабанную дробь, они кричали мне о том что я видел. Но признать это, произнести мысленно, даже себе не представлялось возможным. Эти двое были влюблены друг в друга. И не просто влюблены, а той неистовой не поддающейся объяснению любовью которая рушит все вокруг себя. Той любовью что стирает все грани, будь то мораль, жизнь, или мнение света. Никогда я не переживал такого удара. На минуту мне показалось что наступил конец света и все кончено. Я чувствовал что словно пелена сползла с моих глаз, открывая мне что то ужасное, но вместе с тем потрясающее. Да как же такое возможно? Сердце сжалось от острой боли, в тоже время во мне нарастало возмущение против природы и безрассудный гнев против жестокого отвратительного общества. Погрязшее в пороках разве сможет оно увидеть то что увидел я. Их немедленно заклеймят, или того хуже бросятся лечить. Я растерянно поглядел на них. Слезы сами навернулись мне на глаза. Что же еще оставалось делать только оплакивать их молодость, жестокую судьбу и смерть. - Попроси кого-нибудь принести нам бренди. А матушке скажи что приехал мой друг и я хочу провести вечер в мужской компании. Мне до смерти надоели все эти кудахтающие наседки. Завтра я буду полностью в ее власти. Господин Лань выслушал пожелание с холодным, бесстрастным лицом. - Я распоряжусь.- ответил он. Вей Ин опустил глаза. Он словно чувствовал неловкость в присутствии Ванцзи, мне даже показалось что он смутился своего приказного тона. Четверть часа протекли в глубоком молчании. Я пытался понять, как я не замечал этого раньше, мой близкий друг, с которым выпито не одно ведро, мой друг который не пропускал не одной юбки, влюблен в мужчину. За это время появился старый слуга поставив перед нами бутылку с бренди и коробку сигар. Меня обуревали противоречивые чувства, но в конце я решился довести наш разговор до конца. - Скажи, а господин Лань всегда был таким холодным? Знаешь сколько не силюсь я так и не могу его припомнить. Вей Ин сидел напротив и вертел в руках бокал с бренди казалось именно там он ищет ответ на мой вопрос. Затем несколько раз стукнув своими изящными пальцами по мраморному столику он сказал: - В детстве он был очаровательным мальчиком, веселый, всем довольный, как и полагается детям которые растут в полном достатке. Матушка боготворила его, он был слаб здоровьем и она не отпускала его не на шаг от своей юбки. - Я не пойму одного, он богат, он свободен, хорошо образован, воспитан, он красив как бог... черт возьми, почему он не пытается устроить свою жизнь? - Почему? Почему? Вей Ин спокойно покачал головой, при этом его красивые волосы рассыпались на плечи. Подняв на меня лицо он залпом осушил свой бокал и провел языком по губам. - Я убил его. Я внимательно посмотрел на своего друга. Его молодое, чистое лицо показалось мне почти старческим. Он словно был сломлен каким то одному ему ведомым горем. Смутившись я попытался пошутить: - Ну будет тебе, на сколько я заметил господин Лань здоров и уж без всяких сомнений определенно жив. Вей Ин вновь залпом осушил свой бокал. Потом он взял сигару и я заметил как сильно дрожат его руки. - Ты сможешь выслушать меня. Как Старый друг не осуждая и не перебивая. Знаю возможно ты возненавидишь меня. - Ты пьян Вей Ин, может отложим разговор до завтра, боюсь в таком состоянии ты потом... - Не будет потом. Завтра для меня уже не будет, начнется другая жизнь и возможно это мой последний шанс... Вей Ин умолк. Он сидел на кресле вытянув перед собой ноги. Бледный он сжимал бокал с бренди в левой руке, правой теребил сигару. Погрузившись в свои воспоминания он тихо брел по прошлому среди событий которые давно миновали, а сейчас возникая в его памяти, причиняли боль. Я смотрел на него и мне казалось я проник к нему в душу. Увидел одну из тех тихих и мучительных драм, которые совершаются в сердцах благородных и честных. В тех замкнутых, непроницаемых сердцах, которые не знает никто, даже те, кто стал их безмолвной и покорной жертвой. Я молча ждал. Кажется достигнув самого больного Вей Ин вздрогнул. Он посмотрел на меня странными, округлившимися, испуганными глазами наконец заговорил. - Я любил его. Всегда любил, с первого взгляда эти маленькие пальчики и милый носик. Меня распирала гордость ведь именно я спас его той морозной ночью. Мне всегда нравилось возится с ним. Нравилось как он смеется. Когда я приезжал на каникулы он буквально не отлипал от меня. Часто по вечерам он заявлялся с книжкой и требованием почитать. Потом по хозяйски забирался в мою постель и засыпал. Я считал его ангелом. Моим ангелом. Как мне не хватает тех времен когда он мог просто забраться ко мне на колени или висеть часами на моей шее. Тогда мы оба были глупы и невинны. Если бы ты видел его когда он был подростком. Боже как он был хорош... Добрый... Благородный... Чудесный мальчик... А какие у него глаза... Прозрачные... Ясные... таких глаз я больше не видел никогда. Все без исключения любили его, он был хорошенький, ласковый и послушный. Вероятней всего мы бы вконец его избаловали, если бы не матушка. - Ты помнишь наше последние лето? Я молча кивнул, боясь что если открою рот то Вей Ин замолчит. Хотя если честно для меня это лето не запомнилось чем то примечательным. - Помнишь мы напились в охотничьем домике?- спросил Вей Ин. - Кажется мы тогда не только напились но и смешали все с Лауданом. Кто то сказал что эффект от это будет божественным, ты стащил капли у матери... Как по мне то похмелье было просто жутким... - Ты себе представить не можешь какого было мое похмелье, кажется оно длится по сей день... Когда вы все преспокойно вырубились я почувствовал себя плохо. Толи от жары толи от выпитого, мое тело словно налилось свинцом. Я отварил дверь что бы впустит немного свежего воздуха, но замер на пороге пораженный фантастическим лунным светом. Казалось весь мир был залит кротким сиянием, даже тени что отбрасывали деревья светились. В лесу пахло жимолость, струился такой сладкий, нежный аромат что вдыхая его я не мог надышаться. Я был пьян, и медленно пошел вперед наслаждаясь красотой, восхищенный и умиленный. Дойдя до пруда я остановился и окинул взглядом всю водную гладь, озаренную мягким, ласковым, серебренным светом безмятежной ночи. Вокруг было раскинуто столько волшебной красоты что мое сердце сжалось. В душе царило какое-то непонятное волненье, смутная тревога, все чувства как будто обострились, все нервы были обнажены... Легкий всплеск вывел меня из оцепенения. Я увидел его... Это ощущение... Эту мгновенную боль что я пережил тогда я не забуду никогда. Это была пытка, его взгляд, улыбка, мокрые завитки волос на шее, каждая черта его лица, мимолетное выражение - все это потрясло и свело меня с ума. А он даже не удивился увидев меня. Я совершенно обезумел, обхватив его руками я поцеловал его долгим долгим поцелуем. Меня не смущало даже то что он почти задыхался. Он не сопротивлялся мне, просто стал таким бледным, как лунный свет который казалось он пропускал сквозь своё тело. Я просто выволок его на берег. Он только слабо вскрикнул. Я так долго думал о нем, так долго терзал свое сердце. Я знал уже тогда что не смогу полюбить никого другого... Луна так светила... Меня словно обуял приступ голода, свирепого, раздирающего внутренности, этот голод охватил меня с такой силой что я просто схватил бедного Ванцзи. Я набросился на него словно неразумное животное, он кусал губы в кровь и я видел это, но у меня просто не было сил остановится. Нет наверное не так, я не желал останавливаться. Я смотрел на его выставленные вперед руки, на полуоткрытый рот, выражение лица и глаз, но ничего не видел, я был одержим яростью, казалось что моя кровь вот вот закипит... Я бы сделал все что хотел... Но глухой звук садового колокола привел меня в чувства... Когда я пришел в себя и взглянул на то что натворил я пришел в отчаянье. Он не шевелился словно мертвый. Моя ярость и безумное желание испарилось, то что я чувствовал к нему не могло служить оправданием той боли что я причинил. Я был слишком груб и злился на то что сам разрушил свои надежды. Я напугал его. Меня терзало раскаяние, я чувствовал себя негодяем, преступником. Склонившись к нему чтобы увидеть что с ним, я увидел только странный загадочный взгляд устремленный на меня. Мне хотелось чтобы он что-нибудь сказал, обругал меня в конце концов. Тогда я начал его трясти, он не отвечал словно не слышал меня. Не зная как поступить, я поднял его на руки, он легко поддался точнее он по прежнему не сопротивлялся. На руках я отнес его в комнату, не встретив по дороге ни одной живой души. Потом я оставил его малодушно сбежав, не сказав не слова... Вей Ин замолчал, подняв голову он взглянул мне прямо в глаза. Его губы дрожали, мне показалось что несколько секунд он колебался, кажется собираясь что-то сказать, но не решился. Я же охваченный смятением, снедаемый противоречивыми чувствами я ожидал услышать любое признание, но такого не ждал. Все что я смог выдавить из себя, было: - Ты сделал это с ним... - Нет...- теряя всякое самообладание прохрипел Вей Ин. - Но... Ты бросил его так? Ничего не сказав? - Бросил. Я вернулся в охотничий домик и свалился между тобой и еще кем то. Мы проспали тогда до вечера, пока отец не явился за нами. На следующее утро мы отправились на охоту. А потом... Я встретился с ним через пару дней и просто кивнул. Мне стало страшно. Я всегда был человеком рассудительным и спокойным, хорошо воспитанным и умеющим держать свои эмоции в узде. Но при виде этого парня меня охватывала странная волна раскаяния и и в тоже время, жуткое, почти животное желание набросится на него. Тогда, ночью я очнулся каким то чудом, но что если в следующий раз я не... - Кажется сейчас я его припоминаю, тогда он казался мне слишком мелким, мы всегда подтрунивали над ним. Пару раз мы играли в крикет на лужайке или в волан... Он особо никогда не лез в твою кампанию. Прости конечно, но то что ты рассказал, жестоко... - Жестоко? - ухмыльнулся Вей Ин. - О это еще не конец... - Неужели ты... - Нет, я больше пальцем его не тронул, никогда. Я боялся даже приблизится к нему, избегая не только прикосновений но и взгляда. Я сгорал от стыда и горя. Мне хотелось чтоб он обвинил меня, хотелось чтобы все рассказал родителям и друзьям. Я жаждал наказания, но он молчал. А я был слишком ничтожен и труслив. Однажды когда наши взгляды наконец встретились, он улыбнулся мне. Мне ты можешь себе это представить, улыбнулся. Вечером на кануне отъезда я обнаружил у себя в спальне письмо. Он просил у меня прощения за ту ночь. Он, у меня... А в конце была приписка о том что он меня любит. Любит, понимаешь. Мои чувства взаимны... - И что ты сделал, ты объяснился с ним? - Нет... Я сбежал... Мы мужчины... Его признание было крахом всех моих надежд. Я справлялся пока моя любовь была как мне казалось безответной, но как справиться с собой когда твоя любовь взаимна. Это так мучительно... Мы уехали следующим утром... А вернувшись на рождество я нашел его таким как сейчас. Матушка писала мне что он был сильно болен, нервная горячка, это в его то годы... Но я не нашел в себе ни сил, ни смелости приехать. Даже не представляю что пришлось перенести этому ребенку, когда я вот так оставил его одного. Но после всего что я натворил я просто не мог смотреть ему в глаза, лучше бы он ненавидел меня. Неожиданно Вей Ин выронил свой бокал, он слишком много выпил. Бокал не разбился а покатился по каменному полу беседки дребезжа и звеня. Закрыв лицо руками мой друг вдруг разрыдался, так громко и безутешно. А я перепуганный и растерянный не знал что с этим делать. Не зная что сказать, или сделать, бросившись к нему я схватил его руки. - Успокойся Вей Ин, умоляю. Ты пьян... Сюда может кто-то прийти. Как мы будем объяснять твою истерику. Послушай меня, вам нужно поговорить. Возможно все не так. Возможно он любит тебя... До сих пор... Успокойся умоляю... - Все кончено. Я итак слишком долго оттягивал свою помолвку. Дезире ждет уже несколько лет. А я так люблю его... Конвульсивно вздрагивая Вей Ин буквально повис на мне. Его губы беспрестанно шевелились, и слова уже рвались с языка. Он смотрел на меня безумными глазами. Выплакав всю свою скорбь он наконец заговорил: - Всю жизнь, всю мою жизнь... Какая это была мука... Я все чего то ждал... И вот времени совсем не осталось. Молчи, мне итак страшно... Если я сейчас увижу его я не сдержусь... Как я посмею ему это сказать... После той ночи... После ужасных лет молчания... Он не простит меня... - Если не простит то тебе с этим жить, прими как данность или наказание. Наберись мужества, ты ведь за этим меня пригласил... Вей Ин вздрогнул и вдруг умолк и, тяжело дыша он судорожно впился пальцами мне в плечо. - Ты прав, я должен поговорить с ним. Иначе я так и умру негодяем, заставившим его страдать... - Оставайся здесь, я найду его... Я тщательно вытер лицо друга платком. Потом налил ему бренди. Он пожал мне руку. - Надеюсь ты не сбежишь? - Нет. Не сегодня. - услышал я четкий ответ. Долго искать не пришлось, я встретил господина Ланя в холле. Он прикручивал газовые фонари. Не в силах сдержаться я стал всматриваться в него со жгучим любопытством. В самом деле он был очень хорош, но все же он был мужчиной. У него действительно были потрясающее глаза, такие ясные, чистые, широко раскрытые. Казалось что он никогда их не закрывает. Но все же для меня это было нелепо, непонятно, противоестественно. Он взглянул на меня, и мне показалось что я слышу его, как недавно слушал своего друга. Я видел всю его дальнейшую жизнь, тихую, скромную, жертвенную. Я хотел спросить его, чувствуя непреодолимую потребность знать, любил ли он Вей Ина. Страдал ли он долгими, тайным мучительным страданьем, которого никто не видит, о котором никто не знает и не догадывается, но которое прорывается в одиночестве темной комнаты. Я смотрел на него и видел как бьется его сердце, неужели эта ледяная статуя каждый вечер заглушает стоны мягкой, влажной подушкой и сотрясаясь от рыданий, мечется в одинокой постели. Он мужчина, любит мужчину и любит взаимно. Охваченный смятеньем, одержимый смутными и противоречивыми чувствами, стыдом и жалостью к самому себе, признаюсь я не без трусливой ревности вдруг сам от себя не ожидая, тихонько сказал ему: - Господин Лань если бы вы видели как сейчас плакал господин Вей, думаю вы бы его пожалели. - Плакал? - он вздрогнул словно я ударил его по лицу. - Как маленький ребенок, с чувством горького раскаяния и безответности своей любви. - Но почему? Мисс Дези... - Разве я сказал что он плакал о мисс Дези? Он плакал из-за вас мой друг. - Из-за меня? - Ну да. Он рассказывал как горячо любит вас и чего ему стоит жениться на кузине... Господин Лань побледнел как полотно, его глаза казалось закрылись и закрылись на веки, он медленно пошатнулся, но я вовремя успел поддержать его. - Вам нравятся ночные поезда господин Лань? Два друга путешествующие вместе, что может быть увлекательней... Он взглянул на меня широко открытыми глазами, а затем пошатывающейся походкой пошел в сад... Я потихоньку вышел за ним, сердце мое было в смятении, душу терзали угрызения совести и тоже время мне казалось что я совершил нечто необходимое. Выйдя в сад сомнения кажется покинули господина Ланя. Он шел широкими шагами. Мой друг обернулся, даже из далека я понял насколько он ошеломлен. Недолго думая господин Лань рванул его на себя, запечатляя долгий страстный поцелуй. Я застыл от неожиданности чувствуя как краснею с головы до ног. Господин Лань оказался на редкость смелым малым. Чувствуя что дальше мое присутствие явно будет не уместным я ушел к себе, благополучно обойдя гостиную... На следующее утро за завтраком я застал все семейство. Глаза всех кузин, а особенно Дези были на мокром месте. Госпожа Вей была как всегда собрана и на высоте в отличии от ее мужа который явно выглядел растерянным. Мне сообщили что господин Вей Ин ночью покинул поместье, в связи со срочными семейными делами не терпящими отлагательств, отправился за границу на неопределенный срок. Мисс Дези при этом громко всхлипнула. Я не желая участвовать в продолжении семейной драмы которую сам же и спровоцировал к вечеру тоже вежливо откланялся. Возвращаясь в Лондон, я всю дорогу думал правильно ли я поступил? " Правильно или не правильно эта любовь все равно засела у них в сердцах и жгла раскаленным железом. Может теперь они будут счастливы. В дали от посторонних глаз наедине друг с другом, наконец залечат раны от любовных мук." Осенью один из общих друзей сообщил мне что Вей Ин, покинул Англию и уехал лечится за границу в сопровождении господина Ланя. Я конечно выглядел удивленным, хотя прекрасно видел и саму болезнь и ее симптомы. Ближе к Рождеству я получил небольшую открытку из страны о существовании которой я даже не подозревал. Без обратного адреса и подписи. И, почему то я сразу почувствовал запах весны, в ведении предстал чудный вечер, где лунный луч падает сквозь ветви деревьев на траву у ног двух влюбленных что держатся за руки. Это рукопожатие напомнит им все тайные жестокие страдания, легкой дрожью пробежит по венам трепет и подарит им божественное, упоительное ощущение безумного, такого короткого счастья длинною в жизнь... КОНЕЦ. -