Великолепный век. Эпоха султана Селима II. (1 сезон)

Топкапы. Утро следующего дня. Во дворце ждут возвращения меня и моей супруги Хасеки Гюлесен Султан, обряд никяха состоялся три дня назад. Моя сестрёнка Михримах этому никяху обрадовалась, что теперь появился шанс избавиться от Нурбану навсегда, а вот сама Нурбану до этого дня не знала, что я совершил никях с красавицей Гюлесен. У гарема для приветствия собрались все члены династии: Михримах Султан, моя племянница Айше Хюмашах Султан и Нурбану Султан. Все они были облачены в разные платья. Михримах в красном атласном платье, Айше Хюмашах в черном траурном, а Нурбану в бордовом. Вдруг откуда не возьмись послышался трубный голос Аги, стоявшего при мне в поклоне : — Внимание! Его Величество- Султан Селим Хан и Хасеки Гюлесен Султан! — Все девушки склонили головы, кроме Великой Михримах Султан, считавшая себя матерью падишаха. Я, Великий Правитель Османской Империи подошел к сестре и обнял её крепко, но Нурбану была сильно огорчена. Я подошел к ней и спросил что случилось. — Что с тобой, моя дорогая Нурбану? — Повелитель, Вы мне обещание давали, что у вас больше никогда не будет никого кроме меня, а что в итоге? — вся в слезах проговорила Мать моего Шехзаде Мурада, пытаясь не смотреть мне в глаза, но я посмотрев на племянницу, вместе с Гюлесен ушел в свои покои. Когда я уходил Моя сестра посмотрела гневно на Нурбану и рявкнула: — Что за наглость, Нурбану? Какое право ты имеешь отчитывать падишаха? Нурбану Султан просто промолчала, но Айше Хюмашах разозлилась на Хасеки Султан. — Нурбану Султан, как ты посмела не отвечать на вопрос моей Валиде? Ты кто такая? — Кричала Айше Хюмашах. — Ты пришла сюда рабыней, делаешь все как рабыня и умрешь как рабыня! В нас течет кровь Османов! —Нурбану не знала что сказать. — Айше, иди к себе! — приказала Михримах султан своей дочери. — Но, Валиде... — Я два раза повторять не буду! —Повторила Михримах, и Айше Хюмашах, сделав поклон, ушла восвояси. Оставшись наедине со своей соперницей, Михримах Султан и Нурбану Султан продолжили свою ссору. — Это ты послала Мелису к моему Осману, чтобы она забеременела? — У Луноликой поднялась такая ярость, что теперь сестру падишаха не остановить. — Что вы, Султанша, это просто ваша рабыня оказалась шлюхой, — с натянутой и издевательской улыбкой ответила мать Шехзаде Мурада, — я тут совершенно непричем! — Нурбану, ты обрушила на себя мой гнев! Бойся меня! — Михримах Султан удалилась из гарема. Теперь Нурбану понимала, что ей может прийти конец если Михримах узнает о своей казни, которую хотела сделать сама. Есть один выход. Через два часа после моего приезда, мы с Гюлесен обедали и разговаривали на разные темы. Моя любимая Гюлесен, одетая уже в вишневое атласное платье, рассказала мне как ее покойный отец перед смертью попросил заботиться о матери. — Я помню было это где-то в тысячу пятьсот шестьдесят третьем году мой отец - Ибрагим Ага, рыбак, перед смертью попросил заботиться о моей матушки, но когда папа умер, моя валиде не смогла смириться с потерей и наложила на себя руки. — Моя любимая рассказала мне такую грустную историю, и я, посмотрев в ее глаза, поцеловал и хотел что-то сказать, но не успел в дубовые двери постучались. — Войди! — ответил я, не отводя глаз от моей Султанши.. В покои вошел стражник, отойдя немного от двери поклонился и сказал: — Наш Великий падишах, пришла новость из гарема. — Говори! — строго приказал я ему. — Шехзаде Мурад предстал перед судом всевышнего.— от этих слов стражника, я был в сильном шоке от потери своего сына. Встав с подушки, Я попросил прощения у Гюлесен за столь быстрый уход и быстрым шагом направился в покои моей Нурбану. И вот уже спустя пятнадцать минут я прибыл к Нурбану, стоящей в слезах. — Джанфеда! Выйди! — гневно крикнул я, от чего служанка Нурбану быстро поклонившись вышла из покоев. — Селим, прости меня... Наш сынок умер! — пытавшись успокоиться, произнесла моя Нурбану. Я не знал что ответить, и вот, собравшись с мыслями продолжил беседу со своей супругой. — До сегодняшнего дня я тебе доверял, Нурбану. — сказал я Нурбану. — Но теперь после этого я потерял доверие к тебе! Нашего Мурада ты должна была сама оберегать! — Прости меня. — просила у меня прощения зеленоглазая брюнетка. — Я принял решение! После похорон сына ты отправляешься в ссылку в Дворец Плача! — выговорил я. Мы не знали что за дверью стоит какая-то девушка и подслушивает. Нурбану мне ничего не сказала, но по ее лицу сразу была видна обида. Я ушел восвояси. Вечером этого же дня. Михримах Султан, облаченная в темно-красное платье из атласа, сидела с Османом и беседовала по поводу беременности Мелисы, но до этого вспомнила день, когда умерла Айсан Хатун. Причиной послужил яд в стакане с напитком. — Ты хоть понимаешь, Осман? Если Повелитель узнает об этом, тогда наш дорогой брат, а твой дядя отдаст приказ о казни! — Валиде! Мне уже шестнадцать и я в праве сам решать, что мне делать! — спокойно сказал Осман. — Она моя наложница и я хочу вам открыть правду. Вы все делаете только плохо для меня! Михримах не знала что сказать. — Сынок, я делаю это ради Будущего Государства! А государство - это первым делом порядок! — рявкнула Михримах, треся указательным пальцем. — Я так и знал, Валиде, что Вы только об этом и думаете. — также громко произнес Осман, злобно смотря в глаза своей матери. — Довольно! — Михримах сделала знак чтобы Осман замолчал. Султанзаде, успокоившись, уныл. — Как Вы не понимаете, что я люблю Мелису. Но позже Осман и Михримах примирились и договорились, что луноликая расскажет Селиму правду. Через какое-то время Михримах Султан и Султанзаде Осман обнялись, но спустя некоторое время, заключая сына в объятиях, продолжила: — Сынок, я что-нибудь придумаю. - ответила Михримах, продолжая общения с сыном. Прошло три дня с последних событий. Я был сильно огорчен потерей ребенка, с моих глаз текли горькие слезы, хотя мужчине плакать не положено. Я даже не мог представить как это потерять того кого любишь, а ведь он был для меня надеждой. Моя семья тоже вся в трауре. — Мой Селим, я пришла выразить соболезнование... — сказала мне, вошедшая Гюлесен. Она тоже была в скорби. Подойдя ко мне, моя любимая Султанша присела рядом. — Любимый, я понимаю твою скорбь, а ведь я тоже однажды потеряла свою семью. — с глаз моей Гюлесен потекли слезы, и я, вытирая глаза, посмотрел на мою госпожу. — Гюлесен Султан, я желаю видеть тебя всегда рядом со мной! — я обнял Гюлесен. — Пора хранить Шехзаде Мурада. Через час в гареме уже собрались для прощания с младенцем. Гроб несут во главе с Газанфером Агой. Пройдя мимо рабынь, евнухи остановились рядом с Султаншами. — Покойся с миром, мой Мурад. — тяжело дыша проговорила Нурбану, глядя на гроб. У нее на глазах было много слез. — Мурад, вот и пришел твой конец. — сделав огорченный вид, сказала Михримах Султан. На самом же деле Луноликая была рада смерти младенца. Дальше гроб понесли на площадь. Донеся до площади, мои слуги передали гроб Пашам. Через два часа, похоронив маленького Шехзаде Мурада, я отправился в покои Нурбану Хатун для того чтобы посмотреть собралась ли бывшая моя султанша в старый дворец, но, зайдя к ней, я увидел, что вещи до сих пор не собраны. — Что это значит, Хатун!? — яростно крикнул я, не понимая почему Нурбану не уезжает. — Повелитель, разрешите мне еще побыть во дворце сорок дней, а потом я уеду навсегда. — умоляла меня Хатун. — Уезжай отсюда и чтобы я тебя больше не видел! — приказал Я, злобно смотря в глаза моей бывшей жены. — Я никуда не уеду! — гордо, подняв голову, произнесла Нурбану. Я не выдержал наглости этой глупой женщины. — Стража! Уведите ее с глаз моих, отправьте в старый дворец, и не выпускайте Нурбану Хатун оттуда! Гаремная стража, поклонившись, невольно отправились выполнять указ Великого падишаха, а Нурбану пыталась сопротивляться гаремной охране, но не смогла, ее схватили и повели к выходу дворца. Я, вздохну тяжело, ушел на совет дивана для принятия нового закона. Совет дивана. На собрании собрались все Визири с целью услышать мой указ. В нем принимали участие: Соколлу Мехмед Паша и другие. Я, нарядившись в черный парчовый кафтан, и, одев в чалму такого же цвета, вошел в покои. Какой-то незнакомый Ага трубным голосом прокричал: — Внимание! Его султанское величество - Султан Селим Хан Хазрет Лери! — все присутствующие встали на поклон, а я царственно прошел в центр. — Во имя милостивого и милосердного Аллаха я открываю совет. — сказав, я присел и разрешил остальным сесть. Тем временем в главных покоях гарема, Великая Михримах Султан, одетая в атласное платье, на голове сапфировая корона, сидела на мягкой тахте читала книгу. У луноликой настроение сегодня не очень хорошее, так как на улице лил сильный дождь, слякоть, а ведь это все относится к последнему осеннему месяцу. Рядом с Михримах находились девушки-служанки, обслуживающие султаншу. Вошла Гюльбашу Хатун. — Госпожа, Гюлесен Султан пожаловали. — поклонившись произнесла хатун, она смотрела в пол, боясь поднять глаза на Великую Султаншу Османской империи. — Гюльбашу, пусть войдет! — приказала Михримах, положив маленький кусочек пахлавы на стол и поправив подол своего атласного платья. Гюльбашу, поклонившись вышла, через некоторое время в главные покои гарема вошла Гюлесен. — Михримах Султан, здравствуйте. Я рада встретится с вами... — поприветствовала Гюлесен управляющую гаремом. Луноликая жестом указала на место куда присесть. — Вы хотели меня видеть? — Мы позвали тебя по одному срочному делу! Гюлесен, подойди. — высокомерно произнесла сестра Султана Селима. Как тебе известно мой брат выгнал Нурбану Хатун из дворца? — Мне известно об этом, но только не понимаю причем тут я? — спросила Гюлесен, поправляя волосы. Михримах, съев тот кусочек пахлавы, который положила на свой стол, продолжила с Гюлесен спокойно беседовать: — Давай объединимся против Нурбану, а иначе нам всем конец! — высоко подняв голову, проговорила Султанша. Гюлесен, несколько минут обдумав, произнесла тихим голосом: — Мне Хатун ничего не сделала, Султанша. Так что я отказываюсь! — Гюлесен отказалась от предложения, и, поклонившись, ушла в свои покои. Две недели спустя, узнав о моем решении снять Соколлу Мехмед Пашу с должности Великого визиря, и назначить его Бейлербеем Анатолии, всех это сильно поразило. Дело в том, что я убираю с совета приближенных Нурбану. Уже четырнадцать суток янычары во главе со мной осаждали Сигетвар. Осаду начал мой покойный отец Султан Сулейман за две недели до своей смерти. В главном шатре, собравшись с Пашами, мы продолжили обсуждать военные действия. Насух Паша мой новый Великий визирь рассказал мне о том, как Австрийцы мощно обороняются. Я приказал не отступать. Наше совещание проходило еще два часа, но ночью, когда все спали был слышен какой-то странный шум, похожий на звук копыт коней. Я, проснувшись вышел на свежий воздух посмотреть что происходит, но выйдя из шатра, я увидел страшных всадников на конях, а также умерших около тысячи янычар. Я взял свой меч для обороны. — Насух Паша, ко мне! — крикнул я громко так, чтобы меня было слышно. Великий визирь, испугавшись моего крика, быстро подбежал. — Повелитель, вы хотели меня видеть? — спросил Насух Паша у своего повелителя в поклоне. Меня быстро охватил гнев. — Объяснись! — рявкнул я на своего главного визиря. Я хотел еще кое-что сказать моему Паше про нападения Австрийцев на шатры Османов, но неожиданно у меня потемнело в глазах и я потерял сознание... Январь 1567 года. Дворец Топкапы. Уже три месяца от Султана Селима нет никаких новостей. Его законная супруга Хасеки Гюлесен Султан сильно волнуется, так же как и Великая Михримах Султан. Дворцовая стража скрывает от народа правду. В покоях Гюлесен Султан. — Мелиса, подготовьте мне карету я поеду навещу Нурбану! — Мелиса перешла на сторону Гюлесен после того, как Михримах Султан приказала лекаршам сделать аборт. Хасеки Султана Селима, пойдя против воли Михримах, разрешила рабыни быть у себя в услужении. — Ваше повелении будет исполнено, Султанша. — девушка, поклонившись ушла исполнять волю своей госпожи. Прошел еще час. Карета Хасеки Гюлесен Султан проехав половину пути, неожиданно остановилась. Был слышан крик разбойников и зов ямщика о помощи. Выглянув окошко султанша увидела одного разбойника, открывающего дверцы. — Помо... — не успев позвать на помощь, Госпоже закрыли рот и связали руки, а потом повели в неизвестном направлении. А тем временем спустя три часа в покоях Султана Селима. Гюль Паша и Михримах Султан разговаривали. — Госпожа, пришло письмо от Насуха Паши. — Сказал второй визирь Султана Селима. — В нем написано, что повелитель наш жив. Михримах Султан эта новость обрадовала, но еще сильнее ее огорчило другое. — Однако, Гюль Паша, Гюлесен Султан пропала по пути. Она отправлялась навестить Нурбану, но там ее не было. — тихо произнесла Михримах. — С вашего позволения я начну поиски? — Начинай. С позволения аллаха Гюлесен вернется целой и невредимой! — Паша, кивнув и сделав поклон, пошел организовывать поиски.