Новый Год к нам мчится.

До самого главного праздника в году остались считанные дни, а Лёша так ничего и не смог придумать, что же он хочет подарить Нурлану. В средствах тот не стеснен, поэтому давно сам приобрёл все, что только мог пожелать. Щербаков перелопатил сотни форумов в поисках дельного совета, но в итоге обзавёлся лишь слезящимися от усталости и отчаяния глазами — ничего подходящего на просторах интернета найти не удалось. Варианты, которые предлагала всемирная паутина, разнились от самых банальных, вроде часов или рубашки, до прыжков с парашютом и собственного острова. Первое было слишком клишированно, второе уже выходило за грани бюджета Щербакова. На день рождения, который был совсем недавно, Лёша подарил своему парню боксёрские перчатки, да не простые, а с автографом какого-то именитого чемпиона, в коих он сам не разбирался. Если быть честным, Лешка бокс вообще не любил, но с огромным уважением относился к увлечению Нурлана, которого ещё в детстве на секцию отвёл дедушка. Переплюнуть собственный подарок теперь было практически нереально, ибо Нурик до сих пор восторгается перчатками, что занимают почётное место на каминной полке, рядом с их совместной фотографией. Но надо отдать должное Лёше, он не пасует перед трудностями и славится своей находчивостью. После неудачи с интернетом Лёша решает посоветоваться с другом. Одна голова хорошо, а две точно что-то да придумают. Долго думать не пришлось, потому что сразу после того, как Щербаков озвучил свою проблему, Рустам нашёл решение. — Подари ему себя, — поигрывая бровями, предлагает мужчина, пока Лёшка рядом цепенеет от шока и смущения. — Чего? — А чего? Вы встречаетесь уже сколько? Два месяца? Но при этом дальше поцелуев не заходили, мнетесь все как первоклашки. Вот и сделай решительный шаг. — Не, херня идея, — морщится блондин, на что Рустам только качает головой и вздыхает. Эти двое безнадёжно влюблены друг в друга, но в равной степени и тормозят, боясь чего-то там. Мытарство с подарком продолжается вплоть до тридцатого декабря, когда при всем своём желании найти и купить что-то хорошее уже нельзя. Да ещё, как назло, из головы не лезет нелепый совет Рустама, который, к разочарованию Лёши, оказывается прав. Друг в беде не бросит, лишнего не спросит, зато насоветует такого, что мозг разжижается и коленки трясутся от волнения, стоит только в красках представить себя в качестве подарка. Им бы действительно пора перейти к более интимным фазам отношений, но Лешу стопорит страх и неопытность, а Нурлан просто старается быть джентльменом и не давить, понимая, что это вопрос серьёзный и его парню требуется время. Когда пройдены все стадии принятия проблемы, Лёша снова лезет на форум, но уже более узконаправленный, чтобы подкрепиться теорией и развеять страхи, но после нескольких часов изучения их становится только больше. Но страх не единственный, кто завладел разумом Щербакова. Как бы тот не переживал, он испытывал предвкушение, фантазируя о близости с любимым человеком. Его щеки то окрашивались в ярко-карминовый, то становились бледнее побелки, а язык то и дело мелькал между губ, смачивая их слюной. — Что же делать? Что же делать? — Еле слышный шёпот изредка срывался с губ, растворяясь в нервной тиши спальной комнаты. Так и не найдя других вариантов, но зато ощущая себя более теоретически подкованным, Лёша решается на этот отчаянный шаг. А чтобы не отступить в последний момент, он даже едет в ближайший цветочный и покупает там самый роскошный бант, какой только можно было найти тридцатого декабря в пол одиннадцатого ночи. Ярко красный, усыпанный блестками, бант был точь в точь как из рекламы новогодних подарков. Именно с таким бантом когда-то в детстве Лёшка мечтал получить мешок со сладостями, но по иронии теперь он сам выступает в роли сладкого сюрприза для своего бойфренда. Что ж, зато это прекрасный пример того, что свои желания надо формулировать точнее. Тридцать первого, когда все приготовления остаются позади, Лёша едет к Нурлану, не забыв злополучный бант, который все больше хотелось выбросить. Из-за праздничных пробок, Щербаков добирается до нужного адреса в аккурат за пару часов до Нового года, в салоне нацепляет на себя бант, мысленно взывая к богам, чтобы он выглядел привлекательно, а не как сбежавший из цирка клоун. По хорошему, надо было дома его хоть примерить, но внутренний стыд побороть оказалось не так то просто, и Лёше было неловко надевать бантик, да ещё и смотреться в зеркало. Нурлан встречает молодого человека с выражением легкого шока на лице. Конечно, экстравагантность Лёши раньше тоже имела свои проявления, но мужчина никак не был готов, что любимый заявится к нему с красным бантом на макушке. — Почему на тебе бант? — Я твой подарок, — до прозвучавшего вопроса Щербаков чувствовал хоть какие-то отголоски уверенности, но сейчас он полностью тонет в едком ощущении стыда и страха. Идиот, не мог придумать ничего лучше, чем выставить себя на посмешище. Но на удивление Нурлан не смеётся, его лицо не выражает вообще никаких эмоций, словно он окаменел. Лишь бегающие туда-сюда глаза и вздымающаяся грудная клетка выдают, что мужчина не статуя. — Ты позволишь мне войти? — Решается Лёша, понимая, что сам по себе Нурик из прострации выйдет не скоро. Не хотелось бы в таком нелепом виде попадаться на глаза соседям Сабурова, те, вроде, академики какие-то. Они точно не поймут юмора. — Да, да, конечно, прости, — голос брюнета звучит на несколько октав ниже обычного, и он не просто впускает Лешу внутрь, а буквально втягивает в прихожую, будто это он тупил несколько минут на входе. Нурлан только и позволяет, что скинуть верхнюю одежду и обувь, а затем тянет дальше Щербакова вглубь квартиры, усаживаясь на диван в гостиной и сажая Лешу к себе на колени. Несмотря на то, что внутри пузырится кипящим маслом волнение, Лёша поудобнее устраивается на коленях парня. Как послушный мальчик он не нарушает воцарившегося молчания, только жадно следит за тем, как большие руки плавно оглаживают его бедра. — Я хочу развернуть свой подарочек прямо сейчас, — шепчет Нурлан, цепляясь зубами за красную ленточку, свисаюшую с головы. Бант кренится на бок, и Лёша следует за ним, опираясь плечом на мощную грудную клетку. Собственные ладони давно вспотели, а щеки снова затопило румянцем от мыслей, что они одни, никто их не прервет, а атмосфера в комнате из приятно праздничной перетекает в густую, словно патока, и завораживающую, в тазовой области постепенно разгорается огонёк возбуждения. Вставшие соски неприятно трутся о ткань джемпера, вынуждая Лешу издавать до неприличия сломленные звуки. Он хнычет и разворачивается так, чтобы лицом оказаться напротив Нурлана, коленями упираясь по обе стороны от чужих бёдер. Невыносимый зуд теперь концентрируется не только в сосках, он потоками лавы несётся по телу, топит внутренние органы и отключает сознание. Лёше чертовски мало простых поглаживаний. Сейчас Щербаков вообще не понимает, как протянул так долго, позволяя Нурлану только целовать себя. Да, страх полноценной близости не испарился, но угас под толщей пьянящего возбуждения. Мужчина, наконец, позволил себе потерять контроль и в полной мере насладиться ласками, которых хочется больше. Хочется, чтобы длинные пальцы не только невесомо касались шеи и затылка, а что бы они грубо оттягивали волосы, чтобы узловатые фаланги входили в него глубоко, принося удовольствие. Несмотря на то, что по сценарию это именно он должен ублажать Нурлана, будучи его подарком, Лёша не пытается отобрать контроль. Он смиренно ждёт пока Сабуров приступит к более активным действиям, и тот не заставляет себя долго ждать. Он сквозь одежду щипает блондинка за сосок и с мягкой улыбкой наблюдает, как податливое тело гнется вперёд, неосознанно требуя больше контакта. Слюна скапливается во рту, и Лёшка то и дело её сглатывает. — Тише, малыш, сейчас я тебе помогу, — Нурлан медленно, предмет за предметом, избавляет Щербакова от одежды, пока снова не усаживает того к себе на колени, но уже абсолютно обнажённым, лишь чёртов бант продолжает болтаться на макушке. Леша не помнит, когда он вообще в последний раз был столь возбужденным и тактильным. Его ноги разъезжаются все сильнее, пока задница вплотную не прижимается к вставшему члену Нурлана, что все ещё остаётся скрытым под одеждой. Он рискует поранить свою кожу о грубую ткань, но остановиться сейчас кажется чем-то противоестественным самим законам вселенной, поэтому он нетерпеливо ерзает, стараясь увеличить трение. Губы Нурлана исследуют шею и ключицы, окрашивая их россыпью засосов, словно холст акварелью, он останавливается лишь тогда, когда практически вся шея покрывается лёгкими кровоподтеками. Эти синяки сойдут за пару дней, но Лёше доставляет физическое удовольствие мысль, что на нем есть метки любимого. Что сейчас он всецело и без остатка принадлежит ему. Пока губы отвлекающе порхают в верхней части тела, проворные руки добрались до мягких половинок, оставляя на них несколько шлепков. На мгновение ладони исчезают, а потом перед его губами оказываются чужие пальцы, которые блондин с остервенением сосёт, погружая фаланги до упора в свой рот. Он смачивает их слюной обильно, чтобы Нурлану было проще его растягивать. Пусть он и успел подготовиться дома, несколько лишних минут растяжки не повредят. — Пожалуйста, — со стоном шепчет Леша, когда пальцы покидают его рот и пристраиваются ко входу. Мокрые подушечки оглаживают сфинктер, надавливая совсем немного, но два пальца легко проскальзывают внутрь, чем вызывают у Сабурова вздох удивления. Когда до него доходит, что Лёша уже подготовлен, то пальцев становится три, но никакого дискомфорта они не причиняют. Наоборот, Щербаков плывет от контраста ощущений, потому что пальцы проникают в него медленно и осторожно, а губы Нурлана грубо атакуют рот, фактически трахая языком. Поцелуй выходит дикий и несдержанный до текущей по подбородку слюны. Может, в другой момент Лёша бы и назвал это мерзким, но сейчас он принимает чужой язык и позволяет ему хозяйничать в своём рту не выражая протеста. Пальцы постепенно тоже начинают ускоряться и Нурлан помогает себе другой рукой, придерживая чужую талию и заставляя парня сверху двигаться, подаваясь навстречу. Стимуляция становится ещё сильнее, когда пальцы меняют положение и находят нужную точку, выбивая из груди Лёши несдержанные крики. Боже, он, кажется, даже успел забыть это ощущение, когда кто-то стимулирует его простату. Поцелуи и проникновение делают свое дело, погружая блондина в состояние близкое к эйфории. Его так не вставляло даже, когда он по дурости пробовал травку. Мозг разжижается, а бедра двигаются слишком резко и быстро, все ускоряясь, пока член не начинает дёргаться и извергать сперму. Леша пачкает себя и свитер Нурлана, но никто не обращает на это внимания. Мужчина вынимает пальцы и просто успокаивающе гладит ягодицы и поясницу, пока блондин дрожит всем телом на его коленях. Что ж, Сабуров никогда особо не любил Новый год, но он готов пересмотреть свое отношение к празднику, если он и впредь будет получать такие подарки. Когда послеоргазменная нега немного отступает, Лёша понимает, что до оргазма дошёл только он и порывается исправить ситуацию, но все его движения смазанные и все ещё неловкие. — Успокойся, я же сказал, что сейчас хочу только развернуть подарок, а использую его немного позже, — посмеивается Нурик, поднимаясь на ноги вместе со своей драгоценной ношей. Лёша только сопит ему куда-то в район шеи и позволяет унести себя в душ.