Don't worry I got you

      За окном уже была ранняя ночь; небо было насыщенно фиолетового цвета, такое темное, что казалось почти черным. Зима в Норвегии была холодной, не сравнится с влажным климатом Японии. Но Даби и не против — он уже привык к морозу и холодной красоте, которой себя представляла эта страна.       Даби подавляет зевок и переворачивает страницу книги, название которой напечатано на корешке жирными золотистыми буквами. Она не была великолепной, но помогала скоротать время.       В тишине квартиры раздался стук. Такой мягкий и неуверенный и казалось, что человек за дверью не уверен в своей идее, находится здесь.       Вздохнув, брюнет закрывает книгу и откладывает ее в сторону, оставляя теплую постель, чтобы подойти к двери. — Заходи, — приказывает Даби, открывая дверь. — Почему ты всегда так жутко стучишь? Ты как монстр из ужастиков, который ждет когда удобнее всего неожиданно появится. — Но тогда я не смогу тебя напугать, — язвит Нацуо. Но он послушно входит внутрь, снимает головной убор и куртку. — Ты купил новый дом, — замечает он, с любопытством оглядывая комнату. — Нет, — поправляет его голубоглазый, даже не оглянувшись, когда идет на кухню, где стоит винный шкаф. — Я «получил» эту квартиру.       Из гостиной младший брат издает неопределенный звук, но не произносит ни слова. Он выглядит немного виноватым, и брюнет борется с желанием закатить глаза. Нацуо до сих пор, не до конца смирился с тем что его брат злодей.       Даби хватает два бокала и бутылку вина и возвращается в спальню. Тодороки сидит в ногах кровати, скрестив икры на мягком кремовом одеяле. Когда он замечает, что держит брюнет, сероглазый смеется, тихо и весело. — Не поздновато ли для выпивки?       На этот раз уже Даби закатывает глаза, наполняя оба бокала и протягивая один Нацуо. Его брат улыбается, когда берет его, и в глазах Нацуо столько света и искреннего счастья. — Оно очень хорошее, — замечает он, отпивая из стакана. — Откуда ты его взял? — Это все Тога, — отвечает Даби, откидываясь на спинку кровати. — Я помогал ей некоторое время назад, и он дала мне это. — Только одна бутылка? — Нацуо поднимает брови. — Не слишком ли это жадно и по-злодейски?       Старший брат небрежно машет рукой:  — Эххх. В любом случае у нее не было особых проблем, я просто проходил мимо. — Я вижу, — блондин делает еще глоток. — Я рад, что у тебя все хорошо.       В его тоне нет ни малейшего намека на обвинение или даже ревность. На самом деле, он говорит совершенно искренне — он, кажется, совсем не сердится на Даби за то, что он бродит по миру, в то время как сам пепельный блондин остался в Японии.       Нацуо всегда был таким. Всегда заботливый, всегда понимающий. Но только с ним. Даже когда Даби принял решение покинуть Японию, он не сказал ни слова против этого решения, просто обнял его так крепко, что у брюнета перехватило дыхание, и попросил его быть в безопасности. Трудно описать благодарность, которую испытывал Даби — и до сих пор. — Что ж, — Говорит Даби, когда пауза между ними слишком затягивается. — У меня все хорошо.       Нацуо смотрит на него пронзительным взглядом, прежде чем улыбнуться. Убрав свой стакан, он продвигается вдоль кровати, пока не оказывается рядом с Даби, их лица в нескольких дюймах друг от друга. У него серые глаза, такие красивые, каких Даби больше никогда не видел. Даже самый светлый ледник или самый дорогой из красителей не мог сравниться с таким насыщенным, сплошным цветом. Самое близкое, с чем он мог бы сравнить их, — это глаза из его детства, глаза их матери. — Тойя, — бормочет Нацуо, не мигая. — Можно я тебя поцелую? — Перестань спрашивать, — ворчит Даби, и его брат смеется, наклоняясь ближе.       Это целомудренный поцелуй — ни один из них никогда не был заинтересован в чем-то большем. Только как еще одна форма привязанности. Тем не менее, Нацуо удовлетворенно вздыхает, кладя руку на поясницу Даби и утыкаясь носом в изгиб его шеи. Его холодное дыхание обжигает кожу брюнета, настолько, что старший брат рефлекторно вздрагивает. — Иди спать, — ворчит он, хлопая гора по плечу. — Я должен встать завтра на рассвете.       Нацуо тихонько напевает, натягивая на них одеяло, но Даби не отпускает. Голубоглазый, не привыкший спать с другими после стольких лет, раздумывает, стоит ли ему отдернуть руки, но брат, словно прочитав его мысли, придвигается еще ближе. — Я скучал по тебе Тойя, — тихо признается он, и Даби вздыхает. — Не смей пинать меня во сне, — приказывает он, и Нацуо кивает. Словно какой-то персональный обогреватель, тело Даби излучает тепло, и блондин не может удержаться, чтобы не прислониться к нему.       Что за ребенок…       Даби закрывает глаза и улыбается, почувствовав себя действительно нужным.