Жизнь под землёй
5 декабря 2020 г., 17:45
Мама — это человек, который может заменить всех, но её никто и никогда заменить не сможет.
Два года проживания в этом мире дали о себе знать, я многое узнала из рассказов матери или добродушной соседки, которая умерла от болезни лёгких, полагаю, пневмонии. Можно сказать, по уши погрузилась в атмосферу. Так же я поставила себе задачу: разузнать как покинуть этот город и выжить без документов, там, на верху. Подземный город, как говорят, и насколько я помню, ничем не отличается от обычного, кроме того что находится под землёй, и того что здешние люди в основном без документов или какие нибудь бандиты которым некуда было идти. Тут так же высокий уровень преступности и большая смертность от различных болезней. Моя мать, чтобы прокормить меня, работала на износ, с утра до вечера. Со временем её взгляд становился всё более опустошенным и безжизненным. По утру, когда она уходила, велела мне сидеть в нашей маленькой комнатке. Вообще, я бы не оставляла двухлетнего ребёнка одного, даже если он заслужил звания «послушный и довольно сообразительный», но того требовали обстоятельства. Как она зарабатывала, увы, мне не было известно, а вот ухудшения её здоровья я приметила уже давно. — Как там говорилось? — шептала я себе. — Жизнь здесь, под землёй, влияет на здоровье ног… Да, у матушки действительно стали плохи ноги, лицо становилось всё болезненнее, было видно, что держится она из последних сил, на одной силе воли. Я была благодарна ей, но не стоит так себя загонять…***
Когда мне исполнилось пять, я спросила, кем является мой отец, на что получила лишь молчание в ответ. Возможно ей было тяжело или вовсе не хотелось говорить об этом. За это время я также не узнала как отсюда выбраться, кроме нескольких лестниц, ведущих на поверхность, плата за проход через которые становилась все больше и больше с каждым днём, других вариантов не было. Я застряла здесь надолго, если, конечно, не навсегда. К этому же возрасту на меня свалилась новая обязанности — следить за чистотой, всё в той же комнатке. Однажды, за старой печуркой я нашла осколок зеркала. — А я довольно миленькая, — мигом пронеслось в голове, как только я разглядела в этом осколке своё личико. — Острые скулы, довольно большие круглые глазки, цвета ясного неба и темно-рыжие волосы.***
К семи годам, когда помимо матушкиного здоровья начало подкашиваться и моё, я поняла, что нужно выбираться отсюда как можно скорее, а то сгнием здесь, так и не увидев солнечного света, и поминай как звали. А поминать то и некому.***</center. Расспросы об отце не приносили никакого результата, я узнала лишь то, что когда моя мать отправилась сюда он жил наверху, за второй стеной, и ему было поручено правительством заправлять небольшим промышленным городом, который имел большое значение за стенами, так как являлся поставщиком оружия. Шанс того, что он вообще поверит моей матери о том, что я его дочь крайне малы. Поэтому глаза её так быстро угасают. В этом же году, мать моя крайне сильно заболела, все деньги что она копила ушли на дорогостоящие лекарства и врача. А я продолжала бубнить себе под нос: — Пора выбираться. <center>***
Зима была на удивление холодной, мы с матерью жили впроголодь. Лекарства помогли, но осложнения остались и проходили все три зимних месяца. За это время мне исполнилось восемь, я стала воровать, чтобы хоть как-то прокормиться. Матери моей это не нравилось. Если подобное случалось, а случалось это довольно часто, она повторяла: —Доброго, так в тебе ничего и не останется, — и отворачивалась к стенке. Я понимала её, мне и самой не хотелось всё это делать, но как говорится: «хочешь жить — умей вертеться». А вертеться такая жизнь учит ой как хорошо. — Может, — это случайно вырвалось из моих уст, но я продолжила. — Может мне пойти работать? Раз ты не можешь… Мама удивлённо взглянула на меня, глаза ее расширились от промелькнувший в голове мысли. Эта идея не была такой уж бредовой, как могла показаться на первый взгляд, для нее основной проблемой было выживание. Для меня — выбраться отсюда, чего бы это мне не стоило. И самое главное: больше никогда сюда не возвращаться. Я начала работать не покладая рук, правда, это не приносило большого дохода, но было хоть что-то, и на том спасибо.***
На одиннадцатый год моей жизни матушка вновь заболела, её ноги начали отказывать, а грудь разрывал кашель со сгустками крови. Накопленные деньги вновь пошли на врача и лекарства, только это перестало ей помогать. Было видно, что долго она не протянет. — Боюсь, это неизлечимо. Ей уже не помочь, — сказал врач, осмотрев мою мать, сочувственно посмотрел на меня, поклонился и ушел. Я почему-то продолжала верить, что все будет хорошо, все наладится, понимая где-то в подсознании, что напрасно, ей и правда уже не помочь, при всем желании ее невозможно спасти. Слез не было, была только пустота. Пустота от осознания того, что уходит близкий, дорогой тебе человек. «Не привязываться», твердила я как мантру, но слезы душили меня, не могли вырываться наружу, я пыталась свыкнуться с мыслью, что потеряю родного мне человека, слишком больно было осознавать правду. —Все образумится, — говорила мне мать, поглаживая по голове. — Все будет хорошо, — она мне мягко улыбнулась и обняла, успокаивая, но душевная боль не проходила, а только усиливалась, я не хотела верить, что она уходит из жизни.***
Ради матери мне пришлось устроиться ещё на одну работу. Из-за этого я уходила из дома рано утром, ещё до рассвета, а возвращалась поздним вечером, по ночам выполняя домашние обязанности. С каждым днём маме становилось все хуже, лицо ее приобрело болезненный оттенок, тело сильно исхудало. Лекарства обходились очень дорого, денег катастрофически не хватало. Чтобы прокормиться я снова начала воровать. Я давала ей последнюю пилюлю и стакан вода, когда она меня остановила: — Не нужно, — прошептала она, — мне это уже не поможет, — в ее голосе отчётливо слышалось отчаянье и осознание собственной обреченности. Она грустно опустила глаза, стараясь не смотреть на меня, и едва заметно улыбнулась. Я села на стул, не зная что мне делать дальше. Волю к жизни я уже потеряла, да и смысла выбираться из этого грязного города просто нет. Без денег и документов на поверхности я долго не протяну, через какое-то время все равно придется вернуться. Так и умру в грязи и нищете. — Мне нужно написать письмо одному человеку, — снова промолвил матушка, — дай мне бумагу и чернила с пером. — Да… Да, сейчас, конечно… Она что-то быстро написала на чуть пожелтевшем клочке бумаги, быстро и аккуратно свернула его и велела мне отправить это наверх. Я прихватила немного денег, чтобы купить конверт и отправить письмо, и быстро побежала к лестнице, ведущей на свободу.
