Yarrr!

Если и были причины, по которым женщин не допускали на корабли, то они, видимо, заключались не только в животной похоти и стычках за право посадить прелестную задницу на свои колени. Скорее всего, иногда дело было в том, что некоторые из представительниц прекрасного пола были просто напросто чересчур заводными и веселыми штучками, без зазрения совести готовыми разлагать отточенную годами суровую работу мужского коллектива. Короче говоря, Суджу досталась роль буфера безопасности между двумя командами, еще прекрасно помнящими недавние распри. И нужно сказать, что девушка прекрасно справлялась с этой ролью. Она умудрилась за какой-нибудь час сдружиться с большей частью команды Когтя, которые, хоть и пялятся сейчас вовсю на ее грудь, но лишнего себе не позволяют. Впрочем, возможно, этому в большей мере способствует тяжелый взгляд движущегося за ней тенью Сола. Но факт остается фактом, хрупкий нейтралитет держится на плечах не менее хрупкой на вид леди. Теперь, оказавшись, наконец, в относительной безопасности, Сынхён вновь возвращается к своим размышлениям. Его взгляд все чаще и чаще задерживается на Джиёне, отстраненно сидящем неподалеку. Чхве раз за разом прокручивает в голове события последних дней и никак не может вычленить одного - зачем? Зачем Джи понадобился весь этот спектакль? Зачем он делал с ним все эти вещи, и наконец, зачем он обманывал его столько времени? Вопросы разрывают голову изнутри. Не выдерживая, Сынхён кивает первому помощнику и хватает Джиёна за руку, направляясь в свою каюту. Дракон, не сопротивляясь, идет за ним, и все так же послушно ныряет в темноту дверного проема. Сынхён не зажигает света, довольствуясь тем, что проникает сквозь иллюминаторы. Он выпускает ладонь Джи из своей руки и медленно проходит к своему креслу. Теперь, когда стало известно, что его на нем насиловал его собственный парень, оно возвращает себе весь утраченный шарм, но Чхве не хочется сидеть. Ему хочется ответов. На вопросы, которые все никак не удается сформулировать правильно. Чхве настолько увлекается перекладыванием слов на кубике Рубика внутри собственной головы, что совершенно упускает из виду момент, когда Джиён внезапно оказывается прямо перед ним. Он опирается одним коленом в мягкую обивку сидения, задумчиво смотря ему прямо в глаза. И не говорит ни слова. Сынхён тянется к его губам первым. - Какого черта, Джи? - руки привычно ложатся ему на лопатки, притягивая его ближе, - какого черта тут происходит? Джиён не отвечает, он лихорадочно развязывает шнуровку на его рубашке и снова затыкает ему рот поцелуем. Здесь, в неловкой мятущейся темноте, слова - всего лишь атавизмы окружающего мира. Ненужные сотрясения воздуха, отнимающие такое необходимое порой дыхание. Сынхён стонет, как раненый зверь, и отшвыривает с пути мешающееся кресло, подхватывая Джи и усаживая его на стол. Под его руками шуршит бумага, Дэсон потом будет ворчать, кажется, это - последние целые карты на борту, но Чхве знает где достать другие, более верные, и его это уже не заботит. Он через голову сдергивает с Дракона его рубашку и, запуская руки в волосы, оттягивает его голову назад, обнажая шею. Чересчур. Джиён всегда был для него немного чересчур. Чуть-чуть сверх ожиданий. Самую малость вне доступных границ. Сынхён, словно вампир присасывается к его шее, тут же зацеловывая собственные засосы. Он обводит губами его скулы и, обхватив его бедра, резко придвигает к себе. Джиён падает на спину, раздвигая ноги шире, и Чхве уже не может отличить, где реальность, а где нет. Где он планирует заняться любовью со своим парнем, а где хочет трахнуть своего врага Красного Дракона. Джи манит его к себе, облизывая такие желанные губы, и Сынхён не может позволить себе устоять. - Это не по правилам, - шепчет он, вжимаясь куда-то в его пах, и прикусывает тонкую ключицу. Джиён тихонько стонет и приподнимается на локтях, зарываясь в его волосы пальцами. - У нас все не по правилам... - тихо произносит он, и мелкая дрожь в его голосе с головой выдает возбуждение, - мы же пираты. Коршуну нечего ему возразить, поэтому он просто тянет за пряжку его ремня и стаскивает вниз узкие штаны. Белья на Джиёне, как он успел проверить еще в арестантской, нет. Дракон приподнимается, позволяя стянуть с него ненужный предмет гардероба, и откидывается назад, призывно разводя колени в стороны. Сынхён и так держится на одном только честном слове, поэтому вид обнаженного Джи, лежащего посреди карт и схем на его столе, окончательно срывает ему крышу. - Ну, вот мы и встретились, капитан Красный Дракон, - глухо рычит Сынхён и пробегается пальцами по внутренней стороне его бедер. - Надеюсь, вы не разочарованы, уважаемый капитан Коршун? - улыбается Джиён и вздрагивает, когда руки единственного в своем роде врага-любовника наконец-то вскользь добираются до его изнывающего члена, продвигаясь дальше к бедрам. Сынхён не намерен терпеть. Он и без того терпел уже слишком долго. Рывком он подтягивает Джи к себе и забрасывает его ноги себе на плечи, поочередно целуя колени. Второй раз насухую Джиён не выдержит, и Чхве об этом отлично знает. Ногой он подтаскивает к себе стоящий неподалеку ящик, на который сброшен его камзол. В правом кармане лежит масло, купленное уже давно, и только теперь наконец-то дождавшееся своего применения. Когда скользкий палец входит внутрь, Джи подается ему навстречу, прикрывая глаза, и прикусывает собственное запястье, чтобы не застонать слишком громко. Чхве пьяно смотрит на него сверху и снова целует. Влажно, пошло, заводя по максимуму. Он играет с его языком, заставляя Дракона приподниматься над столом, в попытках прижаться ближе. Улыбаясь словно кот, объевшийся сметаны, Сынхён вводит в него второй палец, а затем и третий. - Хватит, - тихо шипит Джиён, оставляя на его предплечьях алые борозды от ногтей, - хочу тебя, а не твои руки. Сынхён не видит причин отказывать. Он выливает на свои ладони сразу полбутылька и проводит ими по своему члену. Прохладное масло должно бы успокоить, но оно только распаляет его сильнее. Сынхён стонет сквозь зубы и направляет головку внутрь Джи. Юноша прогибается, сминая несчастные карты и опрокидывая на пол секстант. Чхве срать хотел и на карты и на секстант. У него перед глазами только приоткрытые полуулыбающиеся губы Джиёна. У него в ушах только короткие стоны и рваное дыхание. У него в руках целый мир и он не собирается отпускать его вот так запросто. Сдвинув Джи еще немного ближе к краю, он начинает двигать бедрами. Сначала медленно, потом все быстрее, придерживая его колени на своих плечах и блуждая руками по его груди и животу. Он намеренно не прикасается к его члену. Сегодня ему хочется, чтобы Джиён кончил только от того, что ощущает внутри. Джи тает, расплываясь по материкам и океанам. Его затылок упирается в антарктиду, а поясница покоится прямо на Пангейском полуострове, ерзая туда-сюда с каждым движением Сынхёна. Полуостров меняется в размерах, превращаясь из земли в море и обратно, когда только попадает в загиб бумаги, но никто не обращает внимания на это геологическое чудо. Было бы дело. Сынхён глухо порыкивает, когда пальцы Квона сжимают его запястья. Он сдергивает его со стола, разворачивает к себе спиной и наклоняет, заставляя опуститься на столешницу грудью. Джиён подчиняется, сводя с ума своей кажущейся покорностью, заставляя желать большего. Но откуда возьмется большее, если здесь уже собралось все, что только могло быть когда-либо важно? Здесь. В его ладонях. Чхве толкается внутрь него, тоже не помогая себе рукой. Член проскальзывает в Джиёна, занимая свое уже вполне законное место. От дикого сдавливания хочется выть. Несмотря на то, что у них был секс на Саламандре, Джиён все еще обворожительно узок. И он все так же заставляет сердце пропускать удары, всего-навсего двигаясь ему навстречу. - Иду на абордаж, - безумно шепчет Сынхён, склоняясь над ним, прижимаясь животом к влажной спине, и Джи вздрагивает, сжимаясь еще сильнее. Когда Дракон кончает, Сынхён уже на пределе, он не думал, что просто продержаться дольше будет чем-то из области фантастики. Но видимо он тоже чересчур соскучился по своему парню. "Чересчур". Ему хватает всего нескольких движений, чтобы присоединиться к Джи и, тяжело дыша, упасть ему на спину. - Тяжелый, - бурчит тот, а Чхве смеется, как идиот. - Возможно... Слушай, я на самом деле... Ну, три дня? - Ага, - очень тихо произносит Джиён, и Коршун обнимает его сзади, не в силах найти нужных слов. Сложно понять, что следует говорить, когда врубаешься в то, что полнейший идиот. А потом Дракон открывает рот, начиная, кажется, вечер откровений. - Я знал, кто ты, - говорит Джи, и даже океан прекращает шелестеть, скребясь о борт, - с самого начала. С самого начала.