The Legacy of Bleiss: A Discord Anthology

— У нас осталось время для одного финального спарринга перед окончанием урока, — сказала она. — Есть добровольцы? Как обычно, их не было. Предстать перед лицом не только своих сверстников, но и Глинды Гудвитч было не то, что большинство подростков были бы рады сделать. За первые несколько недель пребывания в академии Бикон Жон пережил больше, чем положено. Он не горел желанием выставлять свои навыки, точнее их отсутствие на всеобщее обозрение так скоро. Очевидно, он был не единственным, кто не был поклонником предмета. Просто он был гораздо менее красноречивым по сравнению с девушкой, которая сидела через пару стульев от него. Это было самое близкое место, которое она могла получить благодаря его команде. — Почему, эта старуха думает, что может указывать мне, что делать? — послышались невнятные слова Блейсс Шни. По другую сторону от его партнера, Пирры Никос, сидела самая любопытная и парадоксальная девушка, которую он узнал за то короткое время, что провел в Биконе. Она была элегантна, но вульгарна. Умна, но, казалось, слишком целеустремленная в своих желаниях. Это была Блейсс Шни, черноволосая наследница праховой компании Шни. Или, по крайней мере, бывшая наследница. То, что она была паршивой овцой в такой престижной и влиятельной семье, очевидно, сказалось на её положении в семье и, следовательно, на её наследстве. Если её это и беспокоило, она никогда не показывала этого. Нет, очевидно, у этой девушки на уме было совсем другое. По какой-то причине с самого первого дня Блейсс следила за Жоном, словно нашла оазис посреди пустыни. Сказать, что она была одержима им, было бы преуменьшением. Сказать, что она была откровенна в своих чувствах, было до смешного просто. Жон только жалел, что не может посмеяться над некоторыми из её наиболее рискованных подкатов. Он был счастлив, что между ними сидела преграда из бронзы и мускулов. Пирра была, пожалуй, единственным человеком в школе, который не только поставил своей задачей держать Жона и Блейсс порознь, но и имел возможность сделать это. — Жон Арк, — сказала Глинда, и её слова пронзили неловкое молчание. — Пожалуйста, немедленно переоденьтесь в боевую форму. Жон вздрогнул, услышав своё имя. Он не хотел драться сегодня. Но в то же время он знал, что должен обучиться. Он должен был обрести хоть какие-то навыки. Что может быть лучше, чем опытный учитель! Всё, что ему оставалось, это услышать, кто его противник. Судя по его предыдущим спаррингам, был только один ученик, с которым он не хотел спарринговаться. Пожалуйста, не будь Кардином. Пожалуйста, не будь Кардином. Проигрыш был обычным явлением для Жона. Однако унижал его только Кардин. По крайней мере, целенаправленное и преднамеренное унижение. Кардин любил упиваться своим превосходством. Ему нравилось заставлять Жона чувствовать себя слабым и жалким. — И Блейсс Шни, — сказала Глинда, определяя его противника. — Пожалуйста, пройдите в раздевалку и переоденьтесь. Жон окоченел. Взгляд на названную девочку показал, что её недавнее презрение к Глинде и этому предмету испарилось. На его месте была слишком знакомая озорная ухмылка. И взгляд, который означал, что Жон вот-вот попадет в мир боли. — То есть, ты хочешь сказать, что я могу провести время наедине с Жоном, в раздевалке? — спросила она у преподавателя. — Глинда, красивая ты сука, я просто обожаю тебя! — Мисс Шни, я была бы вам очень признательна, если бы вы следили за своим языком в моем классе, — сказала Глинда, свирепо глядя на беззаботную девочку, которая почти парила от радости, спускаясь по ступенькам. — Да, да. Неважно, — небрежно отмахнулась Блейсс. Голодные глаза взглянули на Жона. — Жон, поторопись и тащи свою милую задницу в раздевалку! Ему пришлось отвернуться, чтобы не смотреть в алые глаза своей однокурсницы. Он узнал этот взгляд. Он узнал этот взволнованный тон. За последние несколько недель Жон потерял счет инцидентам с Блейсс. Чего стоила попытка Блейсс подрочить ему ножками под столом в столовой. Ещё инцидент со шкафчиком, когда Блейсс запихнула его в свой ракетный шкафчик, как это сделал Кардин, только чтобы втиснуться в него вместе с ним, прежде чем закрыть дверь. Однако ничто не могло сравниться с тем, когда она разделась догола, завернулась в разукрашенную бумагу и завязывала подарочные ленты на своих интимных местах, пытаясь удивить его на день рождения. Не говоря уже о том, что его день рождения был даже не близко! Очевидно, он был не единственным, кто осознавал всю шаткость его положения, и, как истинная защитница, Пирра встала, чтобы заговорить. — Мисс Гудвитч, можно, я провожу их в раздевалку? В конце концов, я партнер Жона. Это предложение вызвало убийственный взгляд у Блейсс, когда она повернулась, чтобы посмотреть на Пирру. Послание было совершенно ясным даже без слов. Держись подальше от этого, и, вероятно, ещё множество творческих ругательств, о которых Жон даже не хотел думать. К его большому разочарованию, мисс Гудвитч отказала Пирре. — Вот именно, мисс Никос. Партнер. Мистер Арк не нуждается в вашей помощи, в том чтобы переодеться. А теперь, пожалуйста, сядьте. Его последняя надежда умерла. Теперь его уже не спасти. Однако всё стало только хуже, когда Блейсс решила добавить свой собственный комментарий. — Не волнуйся, Глинда. Я прослежу, чтобы он снял одежду. Не хотелось бы пачкать школьную форму. Жон почувствовал, как его тело содрогнулось, когда он выдохнул. Однако весь воздух был полностью вытеснен из его легких, когда он задохнулся от жёсткого прикосновения руки Блейсс, шлепнувшей его по заду. Он остановился как вкопанный, что, по-видимому, и было задумано, когда Блейсс наклонилась к его уху. — Я помогу тебе снять всё, — прошептала она с придыханием. — Но мне было бы ещё приятнее, если бы вместо этого ты умолял меня об этом. Блейсс подмигнула ему, прежде чем взять инициативу в свои руки и направиться в раздевалку.

***

Когда они вошли в раздевалку, Жон с ней не разговаривал. Он даже не взглянул на неё. Это было неприятно. Это было оскорбительно. Это было… восхитительно. Очень похоже на Жона. Он стоял к ней спиной, стараясь не обращать внимания на её неопровержимую сексуальность. Как будто он играл в недотрогу. Он намеренно дразнил её, пытаясь отрицать, что даже не взглянул на неё, когда она снимала школьную форму. Душевная боль, которую он ей причинял, только усиливала её желание. Ей захотелось подавить его бунтарство и, наконец, сломить всякое его сопротивление её чарам. Если он хочет играть в недотрогу, ей придется играть с ним до тех пор, пока она не заставит его признаться в его чувствах к ней. И тогда она заставит его выкрикнуть её имя, в знак того, что она сделала его своим. Лишь мысль об этом заставила её прислониться к шкафчикам, чтобы поддержать её крошечное тело. При одной мысли об этом у неё подкашивались колени. Я буду скакать на нём, пока он не сможет ходить. Он будет принадлежать ей. Полностью. Никто не сможет встать у неё на пути, как только она заставит его увидеть абсолютное совершенство, которым была Блейсс Шни. Заставит его забыть о его сучке, напарнице. И уж тем более она постарается выбить из его мыслей невинную и невежественную девчушку, которой была её собственный партнер. Она постарается, чтобы их команды знали о их отношениях. В тот вечер, когда они впервые заиграют вместе красивую музыку, она была уверена, что споёт свою часть дуэта громко и страстно. Она заставит его сделать то же самое. Весь Бикон будет знать, что он принадлежит ей. Впрочем, это будет позже. Сейчас она была с ним наедине в раздевалке. Глинда ожидала их скорого возвращения для спарринга. Она постарается… воспользоваться преимуществами тесного контакта, в котором им предстояло участвовать. Однако это вовсе не означало, что она не могла дать парню возможность немного понаблюдать за прелестями, которые он может испытать здесь и сейчас. Она обернулась и увидела, что он уже начал переодеваться в свои джинсы и толстовку. Как жестоко, должно быть он, хотел убраться отсюда как можно скорее после того, как подразнил её, мельком обнажив свою прекрасную задницу, прикрытую лишь боксерами. Как восхитительно коварно с его стороны. Возбудить её, лишь для того чтобы оставить её желать большего. Он будто бы исполнял для нее стриптиз, но полностью игнорировал её присутствие. Это было восхитительно. Так восхитительно соблазнительно, что она пожалела, что не подумала об этом раньше. Какой же он плохой мальчик. Тот, кто отчаянно нуждается в порке. Это была психологическая война в ее лучшем проявлении. Как будто он хотел воспользоваться дырой в ее обороне. В этом не было нужды. Блейсс позволила бы ему воспользоваться одной из ее дырочек, если бы он только попросил. Обеими из трёх, если она будет чувствовать себя особенно игривой в ту ночь. Образы в ее сознании заставили ее судорожно выдохнуть. Если это был его план выиграть их спарринг, то он мог бы и сработать. Но в эту игру могут играть двое. Её жакет и белая рубашка были первыми предметами, которые бесцеремонно упали на пол. — Итак, Жон, — сказала она. — Не можешь дождаться, пока мы не окажемся на арене? Она знала, что это так. Возможность схватиться за него, провести руками по его телу, по волосам, а бежать было некуда, такая редкая. Сама мысль об этом опьяняла. — Пожалуйста, не говори так, — мягко ответил он. — Особенно когда на нас смотрят. Следующей была её юбка. — Ты должен знать, что я не против небольшого эксгибиционизма. Если только это означает показать всему миру, что мы с тобой вместе. Что мы - одно целое. — она вздрогнула от этой мысли. Или, возможно, потому, что она была всего в двух шагах от того, чтобы быть полностью обнаженной. Оглянувшись на него, она увидела, что он уже надел свою толстовку. У неё было не так уж много времени. Активировав свое проявление, Блейсс вызвала глиф и начала красться к своей жертве. — Ах, Жон~

***

Жон возился со своими джинсами, пытаясь как можно быстрее натянуть их на ноги. Ну же. Джинсы, только не сейчас. Пожалуйста. И тут он услышал соблазнительный голос. Голос, который искушал его посмотреть на неё. Именно этот голос и девушка, которая, очевидно, была рядом с ним, заставили его потерять самообладание. Джинсы, которые он пытался надеть, упали на землю, и тяжелый звон двух пряжек ремня ударившихся об пол прозвучал невероятно громко. Как звон колоколов, возвещающий о казни. Он посмотрел вниз, чтобы поднять джинсы, но при этом увидел что-то на периферии. Она была близка. Она стояла всего в нескольких футах от него. Вид обнаженной бледной плоти заставил его сглотнуть. Этого было достаточно, чтобы она продолжила своё наступление. — Всё в порядке, — сказала она соблазнительным голосом. Голосом который она использовала только тогда, когда оставалась с ним наедине. — Я знаю, что ты хочешь посмотреть. Он хотел. Как же он этого хотел! Несмотря на все его протесты и попытки лгать самому себе, Блейсс Шни была бесспорно великолепна. Он знал об этом с момента их первой встречи. До того, как он узнал её настоящую. До того, как он узнал что, она не остановится ни перед чем, чтобы завоевать его сердце. Он перевел взгляд на её обнаженные ножки. Подняв взгляд еще выше по её ногам, он быстро понял, что на ней нет одежды. Девушка перед ним была полностью обнажена. Его сердце пропустило удар от осознания этого, и только когда в его глаза уловили черный цвет, он осознал правду. Блейсс Шни была полностью открыта для него, её тело не прикрывало ничего, кроме трёх черных глифов, выступающих в роли своеобразной цензуры. Бледная и шелковистая гладкость её рук, ног и живота была выставлена на всеобщее обозрение. Вращающиеся глифы смогли скрыть только ее грудь и талию. У Жона перехватило дыхание. Она никогда не заходила так далеко. Даже инцидент с Днём рождения показал, что она прикрывалась хоть чем-то, чтобы скрыть свою наготу. Но теперь она сможет рассеять глифы лишь подумав об этом. Блейсс была в одном мгновении от того, чтобы предстать перед ним во всей своей красе. — Здесь только ты и я, Жон, — промурлыкала она, сокращая расстояние между ними. — И никто, не узнает о том, что произойдет здесь. На краткий миг разум предал его. Тело тоже. Некоторые вещи были вне его контроля. Видя Блейсс в таком состоянии, его тело отреагировало естественную реакцию. Теперь пути назад не было. — И, кстати говоря, — продолжила она, прижимая его спиной к одному из шкафчиков. Она наклонилась ближе и прошептала ему на ухо. — Может быть, я хочу, чтобы об этом узнали… Он крепко зажмурился. Дыши, Жон. Дыши. Он изо всех сил старался успокоиться, но безрезультатно. Ощущение её прикосновения, заставило его открыть глаза, и он увидел и почувствовал, как её палец скользнул вниз по его груди. — Как всегда, джентльмен, — проворковала она. — Не волнуйся. Я облегчу задачу для нас обоих. Если ты хочешь увидеть, что под глифами, тебе даже не нужно просить. Неужели она собирается сделать то, о чём он думает? В его голове зазвучали тревожные колокольчики. — Блейсс, нет. Не надо… Слишком поздно. Глифы исчезли, открыв то, что находилось под ними, только для глаз Жона. Ему хотелось закрыть глаза. Ему хотелось отвернуться. Но он этого не сделал. И к своему удивлению и… разочарованию, он увидел, что Блейсс все еще была одета в черное кружевное бельё под глифами. Оно было отлично замаскировано черными глифами, создавая иллюзию, что под ними нет ничего. Какая бы ни была реакция на его лице, она заслужила улыбку девушки, которая вскоре расхохоталась. Её смех был легким и мелодичным, так непохожим на хрипловато-пошлый тон, которым она только что говорила с ним. — Твое лицо, Жон, — сказала она между хихиканьем. — Видел бы ты свое лицо. Он не мог себе представить, как выглядело его лицо. Он никогда раньше не стоял лицом к лицу с полностью обнажённой девушкой. И это утверждение все еще оставалось верным после исчезновения глифов. — Однако… — она замолчала, невинный смех слетел с ее губ. — Ты не отвёл взгляд. Ты хотел увидеть меня голой, не так ли, Жо~н? Он никогда бы не признался в этом, но… он хотел. Очень хотел. Нужно быть, безумцем, чтобы утверждать обратное. Его молчания, было достаточно, чтобы она продолжила. — Ты разочарован. Бедняжка, — она развернулась, давая ему возможность увидеть ее сзади. Она слегка покачала талией, желая привлечь его внимание к ней. — Может, прикоснёшься ко мне вместо того, чтобы просто стоять смотреть? У Жона пересохло в горле… нет, этого не может быть. Это не могло быть реальностью. Это, должно быть, сон. И все же он никак не мог проснуться. Несмотря на яростный протест гормонов, Жон знал единственный ответ, который мог дать. — Нет, — практически прошептал он. Блейсс прижалась к нему, её грудь встретилась с его. Невероятно гладкие ноги терлись о его собственные. — Твои губы говорят «нет», — прошептала она, вставая на цыпочки, чтобы быть ближе к его лицу. — Но маленький Жон говорит «Да». На самом деле, уже не такой маленький, а? Эту реакцию невозможно было контролировать. Уже не в первый раз её действия или слова возбуждали его. Однако сейчас, она впервые ощутила это лично. Она схватила его за запястья, но он был слишком ошеломлён, чтобы сопротивляться. Любые мысли о сопротивлении испарились, как только она переместила его руки так, чтобы они легли на её попку. — Моя попка идеальна, Жон, — сказала она с нескрываемой гордостью в голосе. — Давай, сожми её. Сожми её, как грёбаную игрушку-антистресс, и скажи мне, насколько она идеальна. В голове Жона не было ничего, кроме одной мысли. Он держал в руках попку Блейсс. Она была мягкой. Упругой. По её собственным словам, идеальной. — Это… это только еще больше напряжет меня, — слабо запротестовал он. — Тогда нам просто придется найти еще более сильные, более физические способы позволить тебе… спустить этот стресс, — она жадно улыбнулась ему. — Ну же, Жон. Признай это. Ты хочешь швырнуть меня на одну из этих скамеек и выебать меня, не так ли? Ты хочешь сделать из меня женщину, а я из тебя мужчину. Борьба его разума и тела была самой тяжелой битвой, которую он когда-либо вёл в своей жизни. В конце концов, ему все же удалось удержать себя в руках. — Я-я не могу. Ее красные глаза подозрительно сузились. Будто она знала, что он лжет и ей, и себе. — Если бы ты действительно не мог, то не цеплялся бы за мои ягодицы так будто бы от них зависит твоя жизнь. Наконец, с сожалением, Жон убрал свои руки с её ягодиц. Его ладони ощутили пустоту, словно тоскуя по мягкости её тела. — А может, я просто выдумываю, — продолжала Блейсс. — Может, тебе не нравятся попки. Может, ты больше по сиськам. Вот, потрогай. Во второй раз Блейсс взяла его руки, на этот раз положив их прямо на её грудь, обтянутую бюстгальтером. Во второй раз Жону показалось, что он вот-вот потеряет сознание. — Я знаю, что они не такие большие, как у Янг. Но их вполне достаточно, чтобы заполнить твои большие мужественные руки. Её грудь действительно была не самой большой, но всё равно мягкой. Их невозможно было отпустить. Пока он, наконец, так и не сделал. — Черт… — выдохнул он. Она ухмыльнулась. — Это всего лишь прелюдия. Его голова откинулась назад к шкафчику. Подождите, потолок всегда вращался? Последнее, что Жон увидел перед тем, как темнота настигла его, были обеспокоенные темно-красные глаза Блейсс, смотрящие на него сверху вниз.

***

Глинде Гудвитч нравилось считать себя прекрасным наставником. Она не ожидала от учеников того чтобы они делали то, чего она не сделала бы сама. Взамен она ожидала того, что они смогут выполнять задания с тем же мастерством и эффективностью, что и она. Прошло почти пятнадцать минут с тех пор, как она отправила двух своих учеников в раздевалку. Никто не должен был так долго переодеваться. Никто. Их опозданию не было оправдания. Когда она войдет туда, она не будет сдерживаться в словесной порке этих двух… учеников. Она распахнула дверь, готовая начать отчитывать её учеников. Слова застряли у нее в горле прежде, чем успели сорваться с губ. Там, на одной из скамеек, сидела Блейсс Шни, одетая только в непристойный набор черного нижнего белья. Как будто этого было недостаточно, на коленях девушки лежала голова, казалось, бессознательного Жона Арка. На нём также не было ничего, кроме боксеров ниже пояса, по крайней мере, его торс был прикрыт его обычной толстовкой. Через мгновение Глинда смогла собраться с мыслями и высказать их. — Мисс Шни! — закричала она. — Что здесь происходит? Что случилось с мистером Арком? — Он… упал, — не отрывая взгляда от лежащего на её коленях Жона, сказала она. Что же касается объяснения, то оно было, по крайней мере, правдоподобно. На самом деле Глинду нисколько не удивило бы, если бы её неуклюжий ученик каким-то образом потерял равновесие, надевая собственные штаны, и ударился головой о шкафчики. Это также могло объяснить, почему Блейсс сейчас ухаживает за ним. И все же забота о её учениках имела первостепенное значение. — С ним всё в порядке? Нужно ли ему к медсестре? Блейсс продолжала смотреть на Жона сверху вниз и безмятежно улыбалась, нежно проводя рукой по его светлым волосам. — Нет. Он получает всю нужную ему заботу сейчас, — красные глаза сузились, пока она смотрела на спящего Жона. — Нет нужды всё портить. Было что-то тревожное в том, как Блейсс произнесла эти слова. Что-то настолько леденящее душу, настолько… угрожающее в этом простом заявлении, что по спине Глинды неосознанно пробежали мурашки. Девушка, казалось, держала все под контролем. — Хорошо. Имейте в виду, что урок скоро закончится, к сожалению у нас не осталось времени для другого спарринга. Как только Глинда собралась вернуться в класс, Блейсс снова заговорила. — Я победила. Это было странное заявление в такой момент. Однако, правила есть правила, и Глинда их строго придерживалась. — Нет. Поскольку мистер Арк был недееспособен, то ваш спарринг с ним заканчивается ничьей. С губ темноволосой девушки сорвался тихий смешок. Она счастливо улыбнулась и нежно провела по подбородку Жона. — Да. Сегодня я полностью победила.