Как не стать жертвой

Школьные коридоры в это время суток были слишком мрачными, а тёмный вечер декабря только усиливал представление о чёрной ночи, в которой — злые монстры и голодные волки. Свет включён не был, и Есеня осторожно шагала едва ли не на ощупь, помня расположение дверей и стен. Вокруг неё была тишина, только лишь где-то в глубине коридоров ещё раздавались отдалённые голоса друзей и одноклассников. Сердце отчаянно вырывалось из груди. Ей нравился его частый стук, который отрезвлял и позволял чисто размышлять. Она тихой поступью шла к лестнице. Оставаться на этаже с Меглиным сейчас ей казалось самой глупой идеей на свете, и она мысленно посмеялась двум одноклассницам, которые притаились в кабинках женского туалета в конце коридора. Они попадутся если не первыми, то однозначно не последними. А у Стекловой было слишком много вариантов, но, какой из них мог бы сработать, она пока не знала, поэтому, быстро и как можно более тихо перебирая ногами, спускалась на третий этаж. Оказавшись на месте, она ужаснулась темноте и безмолвию. Ей показалось, что здесь нет ни одной живой души, но, может, к квесту готовилась не только она, и кто-то из ребят уже притаился в незаметном уголке. Ей следовало поступить также. Есеня прошла вглубь коридора, не видя совсем ничего. Шла вдоль стены, перебирая пальцами обои и редко появляющиеся на пути двери. Она понимала, что большая часть разбежится по краям, а ей нужно было занять середину, и девушка знала одно идеальное место. В кабинете физики, который находился точно в центре этажа, прямо возле входа была другая дверь — в лаборантскую. Расположение дверных проёмов было таким, что при открытии основная дверь создавала что-то вроде маленькой треугольной комнатки из двух перпендикулярных друг другу стен и деревянной створки, и при желании оттуда можно было с лёгкостью ускользнуть в следующую комнату. Это она и планировала. Есеня вошла внутрь и плотно, но тихо, прикрыла дверь. По её подсчётам до официального начала квеста оставалось около трёх минут или чуть больше. У неё было время выдохнуть. Сидеть в засаде всю игру она, конечно, не собиралась. Перебегать с места на место не было запрещено правилами, и она хотела этим воспользоваться. Пока было не поздно, достала телефон и прочитала последнее сообщение. Анюля 19:36 Я на втором, сижу с Женькой под крайней партой у окна. Он меня смешит, мне кажется, что мы попадёмся. Есеня усмехнулась. Она знала, что никто из друзей не горел этим вечером так же сильно, как она. Выключила телефон и засунула в задний карман джинс. Ничего не должно её выдать. Присела на корточки в ожидании. Тишину не нарушало абсолютно ничего. Даже часы, висевшие прямо над головой Стекловой будто перестали идти. Она уже не понимала сколько прошло времени, пока она вглядывалась в темноту и огни города за окном, не плотно закрытым шторами. Иногда ей казалось, что она сходит с ума, потому что угнетающая пустота школьного кабинета наталкивала на странные мысли. Что нет никакого ОБЖ, никакого Меглина, а игру она и вовсе выдумала сама. Потом улыбалась: она бы такое придумать не смогла точно. Девушка была напряжена, но всё же заскучала. Родион Викторович, видимо, искал особо тщательно, потому что его шагов на третьём этаже слышно не было. Интересно, поймал ли он уже кого-то… И ответ пришёл сам собой. Конечно, поймал. Он был талантлив в этом. Может, его методы, какими бы они не были, и не нравились в участке, где он работал какое-то время, но Есеня была уверена на все сто процентов — они действовали. Он многое знал и понимал потаённые мысли преступников. В её глазах сейчас он был почти что гением. И вдруг. Нет. Она же выбрала самое очевидно удачное место. А он гений. И найти её может в два счёта, сразу после того, как «убьёт» всех, кто совсем ничего не смыслит в этой игре. Есеня поднялась на ноги. Ей нужно сделать что-то, чтобы запутать Меглина. Что-то, что наведёт его на мысль о том, что в этом кабинете сидит кто-то вроде Саши. Стеклова снова прислушалась для верности. По-прежнему никого. Она аккуратно прошла к последней парте, сняла с неё стул, затем второй, стараясь шуметь как можно меньше. Поднялась на носочки и слегка сдвинула стоящий на широком шкафу цветок. Улыбалась всему, что делает. Думайте, Родион Викторович, что я такая простая. Вот вам обманка. В последний момент, когда она уже собиралась уходить обратно в засаду, ещё одна сумасшедшая мысль посетила её внезапно просветлевшую в черной комнате голову. Кроссовки. Оня стянула с ноги один, затем второй и закинула их на шкаф так, чтобы часть их стала заметна в небольшой полоске света с улицы. Прекрасно… Босыми ногами ступая по холодному полу, Есеня вернулась к двери и в эту же секунду услышала крик. Однозначно женский, но обладательницу определить не получилось. Девушка впала в ступор и сумасшедше улыбнулась. Наконец-то он где-то рядом! А Стеклова навострила уши и приготовилась не то бежать, не то задерживать дыхание на максимально возможный срок, не то защищаться. Она всё ещё помнила об остром карандаше в её волосах. В рекреации и кабинете снова воцарилась тишина. Ни шагов, ни разговоров, только размеренное дыхание Есени. Она как мышка притаилась в своём уголке в ожидании. Лихорадочно поворачивала голову то вправо, то влево, стараясь угадать, с какой стороны появится Меглин. Где-то за стеной послышался шорох, будто кто-то провёл обувью по линолеуму. Близко. Девушка сильнее вжалась в стену. Дверь открылась спустя пару минут. Она не видела фигуру, только чувствовала леденящее душу присутствие. Нельзя попасться, нельзя. Она медленно, чтобы случайно не коснуться стены или двери, открывающейся прямо на неё, подняла руку к лицу и закрыла рот. Сейчас ей бы хотелось уметь задерживать дыхание надолго. Меглин шагал осторожно, неспеша, и шёл он вглубь кабинета, в сторону окна, не обращая внимания на дверь в лаборантскую, возле которой пряталась Есеня. Она слышала, как подол плаща ударяется о ткань его брюк, будто он резко оборачивался вокруг себя. Внутренний голос кричал, что нужно что-то делать сейчас, но замерзающие ноги в одних только носках не желали отрываться от пола. Вот теперь уже стало страшно. Родион Викторович замер. Есеня молилась, чтобы это сработала её ловушка, а не он раскусил все её планы. И, кажется, так и было, потому что звук шагов в тяжелых ботинках стал отдаляться. Вот теперь точно действовать пора. Давай, Стеклова. Не дай себя обнаружить. Есеня осторожно дёрнула дверь в лаборантскую, умоляя всех существующих богов сделать так, чтобы она не заскрипела. При этом сделала аккуратное беззвучное движение, чтобы выйти из своего укрытия. Теперь она слегка различала тень фигуры учителя. Он стоял возле стульев и вглядывался в верхнюю часть шкафа. Подошва кроссовок сияла в свете уличного фонаря. Шаг, ещё один, и Есеня почти выходит из кабинета. Осталось лишь сильнее потянуть на себя дверь в лаборантскую. Он делает короткий вдох и… БАМ! Резким движением дёргает ручку так, что две двери сталкиваются между собой, а сама бежит в обратную сторону, надеясь, что Меглин подумает на то, что кто-то прячется в соседнем кабинете. — Черт, — слышит она приглушённое ругательство, пока на носочках несётся по коридору. Таким длинным он не казался ей ещё никогда. Убежала? Кажется, да, но ненадолго. Теперь она снова стоит на лестничном пролёте. Вверх или вниз? Думать долго не выходит, потому что сознание Есени предательски подкидывает ей всё новые и новые картинки того, как Меглин идёт прямо за ней. Она кидается бежать вниз по лестнице, чуть не падает, потому что ноги в носках постоянно скользят и срываются со ступеней. Спасают её только перила и здравый смысл. Вот, упади она сейчас, и что тогда? С треском провалит всё, что так старательно планировала. Ну уж нет. Она оказывается в холле второго этажа. Такого она не планировала, поэтому сейчас ноги сами несут её вперед. К отцу в кабинет. Она очень надеется, что он остался открытым. Пробегает поворот, ещё один, затем наконец заворачивает в нужное крыло. И замирает от ужаса, чуть ли не кричит, потому что прямо перед нет из соседнего от директорского кабинета выходит фигура. Проходит пара мгновений, прежде чем она успевает отразить, что это точно не Меглин. Движения слишком скованные, да и человек заметно ниже и меньше. Это одноклассница её. Оля. Она испуганно зажимает рот, но, кажется, тоже отражает, что наткнулась не на учителя, а всего лишь на Стеклову. — Твою мать, — шепчет она почти неуловимо. Есеня огладывается и отходит чуть в бок от окна, чтобы их было не так заметно издали, на случай, если ОБЖшник всё-таки доберётся досюда так быстро. Прикладывает палец к губам, прося Олю молчать, но той всё равно. — Я уже убежала от него. Затыкать девушку уже нет смысла, поэтому Есеня просто кивает, мол, она тоже. Оля нервно хихикает и говорит, что боится. Здесь Стекловой тоже приходится согласиться. Она не думала, что будет так тяжело эмоционально. Но сил ещё куча, и она точно не собирается сдаваться, в отличии от своей одноклассницы. Ей хочется отчего-то помочь. «Хочешь жертвой не стать? В стае держаться нужно»Она почти её не знает, они мало контактировали за все эти одиннадцать лет, но ничего негативного к ней Есеня не испытывала никогда. Оля — хорошая девушка, прилежная ученица, любящая девушка, уже, как она утверждала, встретившая свою судьбу, и должна стать прекрасной матерью в один день. Есеня вытащила из пучка карандаш, отчего тяжелые волосы рассыпались по плечам. Протянула его Оле. — Если защищаться, то не умрёшь, — прошептала она. В коридоре оставалось по-прежнему тихо. — Не проиграешь. Забирай. Оля благодарно улыбнулась и забрала инструмент. Побежала туда, откуда только что вернулась Есеня. А сама Стеклова залетела в кабинет директора, залезла под стол и выдохнула. Улыбка напрашивалась сама собой. У неё получилось обыграть его один раз, получится и второй. И третий, если придётся. В кабинете отца Есене было намного спокойнее. Она провела здесь множество вечеров, ожидая Андрея Сергеевича с работы. Только сидела она точно не на холодном полу под рабочим столом. И, к сожалению, сидеть сейчас ей пришлось слишком долго. Десять минут, двадцать, может, ещё больше. Она замёрзла до дрожи, перестала чувствовать пальцы, обшарила несколько ящиков в поисках нового оружия. Первое — всегда ожидай нападения. В нижнем ящике стола хранились в основном документы, и Есеня тут же его закрыла. Найти что-то нужно было быстро, чтобы не создавать лишний шум в опустевшей школе. В ящике повыше она нашла степлер, но он вряд ли мог бы ей помочь. Выше лежали ножницы и почему-то штопор с деревянной ручкой. Третье — никогда не нападай без оружия, используй всё, что под рукой. Подойдёт. Любой острый предмет мог бы сыграть ей на руку. Всё найденное она запихнула между джинсами и кожей живота, от чего неприятно поморщилась. И так холодно, а железные части предметов сделали всё только хуже. Она забилась обратно под стол и снова принялась ждать. Не раз мелькала мысль, что про неё совсем забыли, может, игра уже давно закончилась, а она так и сидит в кабинете, спрятавшаяся, замёрзшая и напряжённая. Последней каплей стали голоса, которые она расслышала за окном. Они были похожи на голоса одноклассников. Всё это могло оказаться игрой воображения и уставшего думать мозга, но только Есеня решила выбраться из засады и выпрямится, потому что спина уже нещадно болела, как услышала голос где-то в рекреации и звук открывающихся одна за одной дверей. Скоро раскрылась и дверь в кабинет, где сидела она, но никто не вошёл. Меглин ещё здесь. А многих одноклассников уже нет. Каков шанс, что она осталась одна? Стеклова снова взяла себя в руки и собралась. Нахмурившись, встала на четвереньки и приготовилась ползти. Напряжение снова собралось в каждой частичке её тела, и азарт захлёстывал с головой. — Стеклова, если твой отец узнает, что я тебя потерял… — раздался голос в коридоре. Есеня тут же начала улыбаться, но поджала губы, чтобы не издать ни звука, — то мне крышка. Выходи давай. А, вот так просто? Выходи? Она не станет, Родион Викторович, вы даже не мечтайте. Она обещала, что он её не поймает. Осторожно передвигая ногами, она поползла вперёд, и оказалась уже под соседним длинным столом, за которым на совещаниях собирались учителя. В темноте заметила ноги Меглина. Он стоял по центру, между кабинетами, с места не сдвигаясь. — Хочешь дальше поиграть? Ну, давай. Его фигура медленно начала перемещаться по коридору, и скоро пропала внутри кабинета, дверь которого была прямо напротив. Это шанс. Второе — не жди, когда к тебе повернутся, бей в спину, это преимущество. Есеня быстро выползла, протиснулась между стульями и резко встала, тут же убегая вбок, чтобы её не было заметно из-за двери. Теперь это больше походило на игру в прятки, потому что Меглин отчего-то был уверен, что она где-то здесь. Но он не знал, где именно, а вот она знала его местонахождение прекрасно. Медленный вдох, резкий выдох, и она, слыша шаги в свою сторону, сорвалась с места. Меглин, снова остановившийся в середине рекреации, начал поворачивать голову к летящей на него фигуре девушки. Чёрт, оружие. Есеня забыла про него совсем, поэтому на ходу принялась вытаскивать правой рукой штопор из-за пояса, порезалась и тихо выругалась от резкой боли, но зажала острый предмет между пальцев. — А вот и ты, — только лишь сказал Родион Викторович, перехватывая удар. Спокоен, как всегда. Он слегка повернул корпус, и Есеня промахнулась, пробежала совсем рядом, но всё же мимо. И как он это сделал?! Мужчина одной рукой схватил её за левое предплечье, а второй вцепился в ворот и резко надавил, опуская девушку вниз, прижимая к стоящей рядом скамейке. Есеня завопила скорее от неожиданности, чем от неприятного чувства в шее. Щекой она теперь упиралась в прохладную древесину скамьи и находилась в самой неудобной позе. Так близко к Меглину и так близко к стыду она ещё не была. — Ау, — пробормотала девушка, кривя губы, пытаясь выцепить руку из крепкой хватки. От обиды она готова была разрыдаться в эту самую секунду, но помнила про козырь в рукаве. Она не сдастся вот так просто и не будет умолять о пощаде. — Жер-тва, — насмешливо сказал учитель. Есеня чувствовала, что начинает задыхаться. От возмущения, конечно, но точно не от давящей твердой ладони. Она сильная. — Признай, что ты не знаешь, как не стать добычей маньяка, и я тебя отпущу. Упрямо молчала. По коридору эхом пробежала усмешка Меглина. Он слегка ослабил обе руки, дёрнул тело Стекловой наверх, разворачивая к себе. Она, пытаясь побороть головокружение и тугую боль практически в каждой мышце, разглядела его блестящие в темноте глаза. Между их лицами — не больше десяти сантиметров, он всё ещё держит её за ворот толстовки. Близко. Слишком близко. Непозволительно. Подумалось, что она бы стояла так вечность, а если бы захотела, то приблизила своё лицо к его ещё на несколько сантиметров. Так можно. Нужно. Но Есеня, тяжело дыша, просто смотрела на учителя, чувствуя себя сильнее, чем когда-либо до этого. За этот вечер она прошла через многое, думала, не останавливаясь ни на секунду, постоянно боялась и ждала именно этого момента. Только он и она. В пустой школе. Без света и шанса на спасение. Со штопором, упирающимся в живот учителя, в руках. Он медленно опустил голову, смотря на импровизированное оружие. Вдруг улыбнулся и отпустил её. Совсем. Сделал шаг назад. Смотрел с непонятным выражением, дольше, чем следовало. Тишина повисла между ними, и Есеня что-то… — Поняла, — низким голосом произнёс он. Кивнул. — Молодец. Подошёл к выключателю на стене, и скоро на потолке над ними начали загораться лампочки. Есеня всё ещё до белеющих костяшек сжимала штопор в руке, а другой ладонью потирала шею, не отводя взгляд от Меглина. Стояла посреди коридора раскрасневшаяся, с растрёпанными волосами и вымотанная. Но счастливая, это точно. Родион Викторович окинул её с ног до головы, на пару секунд задержал взгляд на её ногах без обуви, а потом снова посмотрел прямо в глаза. Сложил два плюс два. — Твои кроссовки у меня в кабинете. Эта фраза показалась девушке самой милой вещью из тех, что она слышала за все свои восемнадцать лет. Она уже даже не думала о саднящих мышцах и холодных пальцах. Думала только о том, что во взгляде Меглина отчётливо читалось одобрение. — Спасибо. — Я отвезу тебя домой. Она шагала за ним до четвёртого этажа слишком медленно. Смотрела на светлый плащ, кепку и не могла перестать улыбаться. Победила. Она — не жертва. А он — никакой не маньяк. Почувствовала за поясом ножницы, которые так и не использовала, отогнула край толстовки и ужаснулась. Порез от штопора кровоточил, испачкал светлую ткань и начал болеть, как только она его заметила. Чёрт. Поднесла ладонь к ране. — Не трогай грязными руками, — одёрнул её учитель, и Есеня вздрогнула. Руку всё-таки убрала. Он остановился. Качая головой, совсем беззлобно произнёс: — Боевая ты баба, Стеклова. В машине Меглина Есеня чувствовала себя как в тёплой кровати. Уютно. Ноги покоились в кроссовках, а сама она укуталась в куртку. Ехали молча и, как ей показалось, очень недолго. Выходить не хотелось, но Меглин уже остановился перед домом Стекловых, вытащил ключ и вышел на улицу. Есеня печально выдохнула, но всё же вылезла с переднего сидения и подошла к учителю, который рассматривал здание. — Давно я тут не был, — задумчиво произнёс он. Есеня повернулась, глядя в лицо мужчине. Красивый. И очень хороший. Но всё-таки проиграл ей сегодня. — Зайдёте на чай? — предложила она и сама же удивилась. Понесло тебя, дорогая… Меглин, видимо, подумал точно также, потому что усмехнулся и уставился под ноги. Пауза, которая возникла, вдруг показалась Есене какой-то неправильной. О чём он думает? Именно «о чём». Как он думает, она уже научилась понимать. — Я знал, что ты в кабинете Андрея. — Нет, вы не знали, — ошарашенно ответила девушка. — Знал. Ждал, пока начнёшь действовать. Надеялся, что сама придёшь. А пока надеялся, поймал всех остальных, — пояснил учитель. Есеня поджала губы. Она не была расстроена ни капли, потому что он был всё же доволен ею. Доказала. Молодец. — Иди домой, грейся. Есеня кивнула. Посмотрела в одно из окон дома, где горел свет. Отец смотрел прямо на них. Она не станет оправдываться. И не покажет ни порез, ни синяк на шее, который вот-вот должен был проявиться. Она сейчас зайдёт, широко улыбнётся, и скажет, что этот день оказался самым лучшим в её жизни.