Amenity

Подарочная корзина «Все, что нужно для скорейшего выздоровления от Чимина» давит своей тяжестью на руки Чимина, стоящего за дверью спальни некоего рэпера. Он бросает взгляд на корзину, которую собрал сам, пока Юнги был в больнице. Та выглядит хорошо, практически переполнена любимыми вещами старшего. Снаружи корзины прикреплена яркая самодельная табличка, а ручка обернута шелковыми лентами. Чимин знает, что для Юнги вероятно трудно получить некоторые их этих вещей самостоятельно, поскольку он только выписался из больницы и не должен рисковать, замедляя лечение своего плеча слишком активными движениями. Корзина «скорее поправляйся» – это милый подарок для Юнги после перенесенной операции, и Чимин доволен своим решением сделать ее. Остальные мемберы уже виделись с Юнги и удивили его маленькими безделушками. Юнги обычно не дарит и не получает подарки от мемберов, но, по словам Намджуна, он почувствовал себя гораздо лучше после такого жеста внимания. И теперь Чимин – единственный, не вручивший подарок. Он осторожно стучит в дверь свободной рукой, сжимая ручку корзины другой. Он очень надеется, что Юнги не спит. Так и не получив ни ответа с другой стороны двери, не услышав ни движения, ни шума, Чимин тихо поворачивает ручку и заглядывает в комнату. Шторы раздвинуты, пропуская солнечный свет в комнату. Юнги сидит на кровати с ручкой в правой руке. Его левую руку удерживает бандаж, бинты выглядывают из-под белой рубашки. Похоже, что он записывал что-то в блокнот, но сейчас он просто смотрит на Чимина. Певец практически вздыхает с облегчением – Юнги не спит, и ему не пришлось его беспокоить. – Привет, Юнги-хён, – шепчет Чимин, входя в комнату и закрывая за собой дверь. Взгляд Юнги смещается к корзине в руках Чимина. – О, я подготовил тебе кое-что, пока ты был в больнице, - улыбается он, направляясь к кровати, – «Все, что нужно для скорейшего выздоровления от Чимина!» Юнги роняет свою ручку и театрально подносит руку ко рту в шоке, заставляя Чимина хихикать. Он замечает подарки от других мемберов, разбросанные повсюду. Цветы, припрятанные закуски, бутылки американо со льдом. И, наиболее экстравагантное из всего этого, – шарики со смайликами и «поправляйся» на них; безусловно – это вклад Хосока. – Чимин-а, тебе правда не стоило беспокоиться, – говорит Юнги, откладывая свои записи и ручку на прикроватную тумбочку. Чимин видит лирику, нацарапанную на странице, слова заполняют каждый угол. Некоторые сильно зачеркнуты ручкой. Ну, разумеется, он писал песни. – Мне правда не трудно, хён! Я хотел этого. Юнги стонет, когда Чимин подходит к краю кровати и садится. Он ставит корзину перед собой, чтобы показать Юнги ее содержимое. – Гораздо важнее то, почему ты пишешь лирику, когда должен отдыхать? Хён, у тебя уже столько написано песен. – Я так отдыхаю. Что еще я могу делать? Чимин вздыхает, качая головой. Его хён – настоящий трудоголик. Даже когда они ездили в лес в отпуске, Юнги оставался в фургоне для кемпинга или в главном доме и работал над песнями. Поэтический трудоголик. – Ну, для начала, ты бы мог посмотреть фильмы или аниме, – предлагает Чимин. – У нас никогда нет на это времени, так что можешь использовать его по максимуму. Рэпер усмехается и проводит рукой по шелковистым, черным волосам. Он устраивается в постели, так чтобы сидеть прямо, его лицо морщится от боли. Оу. При виде этого зрелища брови Чимина поднимаются вверх. Он знает – плечо после операции все еще болит, но часть сердца Чимина все равно разрывается, когда он видит, что кто-нибудь из мемберов испытывает боль. – Полагаю, ты прав, – отвечает рэпер, – я давно не смотрел кино. – Мы должны посмотреть что-нибудь вместе, хён. Я найду время для этого! – восклицает Чимин, похлопывая Юнги по бедру. – Хочешь посмотреть, что я тебе принес? Юнги кивает, легкая улыбка украшает его лицо. Старший с интересом наблюдает, как Чимин взволнованно достает вещи из корзины. Чимин не торопится, показывая содержимое и рассказывая и о его предназначении. Там настоящий букет цветов. Маргаритки, означающие надежду. Маленький плюшевый Чимми потому что… просто почему бы и нет? Юнги смеется, когда Чимин показывает ему маленького звереныша. Немного Адвила и ибупрофена на случай, если у него закончатся таблетки и понадобятся обезболивающие. Крошечный флакон эфирного масла лаванды для хорошего сна. Рождественские теплые носки, чтобы согреться. Очищенные мандарины. Юнги кажется воодушевляется при виде их. Старший тут же хватает мандарин и целиком засовывает себе в рот. Чимин взрывается смехом при виде щек Юнги, надутых оранжевым цитрусом. Положить мандарины в корзину было определенно хорошей идеей. Пока Юнги жует фрукты, Чимин кладет остальные предметы обратно в корзину. Он рад, что Юнги понравился его подарок, и он искренне надеется, что это принесет ему пользу. Как только он кладет в корзину последний предмет, он чувствует, как теплая рука накрывает его собственную. Чимин смотрит вверх широко открытыми глазами. Юнги протягивает правую руку и улыбается своими темными, нежными глазами. Сердце Чимина непроизвольно начинает биться немного быстрее, ощущая чужое прикосновение. – Спасибо, Чимин-а, – бормочет он. – Б-без проблем, Юнги-хён, – Чимин не знает, почему его голос дрожит. У Юнги нежная улыбка, губы слегка потрескались. На нем абсолютно нет макияжа, и его кожа сияет естественным блеском. Чимин видит маленькие веснушки, рассыпанные по его носу и щекам. У него возникает странное желание протянуть руку и провести по ним кончиками пальцев. Чимин уже должен был идти, он планировал только отдать Юнги подарок. Но что-то заставляет его остаться. Провести время с другом и составить ему компанию, хотя бы ненадолго. Чимину интересно, хотел бы Юнги того же. Словно прочитав его мысли, Юнги говорит: – Ты можешь остаться здесь на некоторое время, Чимин-а. В любом случае, я сейчас мало чем занят. Чимин улыбается, более чем счастлив подчиниться. – Хорошо. Младший соскальзывает с кровати, чтобы поставить корзину на стол. Он улыбается при виде карточек с пожеланиями, написанными некоторыми мемберами и разбросанными по столу. – Как ты себя чувствуешь? – спрашивает Чимин, возвращаясь к кровати и садясь на нее. – Я в порядке, больше не болит, – отвечает Юнги, глядя на свое перевязанное плечо. – Я просто рад, что решился на операцию. Мое плечо слабело с каждым днем, и я не мог выступать как раньше. Чимин хмыкает в знак согласия. Рэпер часто отрицал боль в плече, но Чимин практически уверен, что она усиливалась с каждым днем. Он не мог так же сильно двигать своей рукой и кусал губы или шипел все чаще, когда поднимал ее. Персонал тоже это заметил, и компания долго обсуждала, что делать с травмой и как двигаться дальше. Он знал, как неохотно Юнги шел на операцию. Он не хотел тащить группу вниз или оставлять ждущих его фанатов на долгое время. Чимину хорошо знакомо это чувство. Он смотрит на руку, лежащую на коленях Юнги, и берет ее в свою. Она теплая и немного мозолистая из-за длительной игры на гитаре в течение нескольких месяцев перед операцией. Чимин улыбается про себя. – Юнги-хён… Я хочу, чтобы ты знал, что это не твоя вина. Ничего из этого, – Чимин мягко убеждает его, - я видел твои извинения на Виверс и я знаю, что ты чувствуешь, будто подводишь нас и фанатов, но, пожалуйста, пойми, что операция была лучшим выбором в этой ситуации. Твои фанаты гораздо счастливее, что ты поправляешься. Он сжимает руку, безвольно лежащую в его руке. Юнги мягко сжимает в ответ. – Мы все счастливы, что тебе лучше, хён. С тобой будет все хорошо. Старший внезапно тихонько всхлипывает, и Чимин видит собирающиеся слезы под его ресницами. Он смотрит не на Чимина, а на свою руку удерживаемую фиксатором. Он выглядит разбитым и Чимину сложно сказать, чувствует ли тот себя плохо или благодарен Чимину за его слова утешения. В любом случае, Чимин проводит большим пальцем другой руки по мягкой коже его щеки, влажной от дорожки скатившейся слезы. Его пальцы задерживаются там, на этих милых веснушках, к которым Чимин так хотел прикоснуться. Юнги встречается взглядом с Чимином, его темный взгляд полон благодарности и обожания и- О, нет. Чимин пытался сдерживать свои слезы, пока разговаривал с Юнги, но этот единственный взгляд делает все его усилия напрасными. Солнечный свет, льющийся сквозь окно, окрашивает лицо Юнги сиянием, слезы блестят. Он прекрасен. – Не надо… пожалуйста, хён, не плачь. Ты и меня заставляешь плакать, – шепчет Чимин, срывающимся от эмоций голосом. – Извини, – Юнги хватает руку, задержавшуюся у его лица, и крепко сжимает, – я просто … спасибо. За то, что сказал это. Я не знал, как сильно мне нужно было услышать эти слова. Чимин кивает, пытаясь сморгнуть подступающие слезы. – Конечно. В конце концов, это правда. Они сидят так некоторое время, чувствуя себя комфортно в присутствии друг друга, пока внезапный писк не прерывает тишину. Резко повернув голову, Чимин понимает, что это телефон Юнги. - А... в течение первой недели после операции мой врач сказал менять повязку несколько раз в день, чтобы избежать инфекции. Выключив будильник, Юнги начинает подниматься с кровати, но Чимин быстро усаживает его обратно. – Юнги-хён, я могу сделать это для тебя. Пожалуйста, отдыхай. Рэпер колеблется какое-то мгновение, прежде чем кивнуть: – Ладно. Плечо можно протереть влажным полотенцем, но поглаживай его около минуты, а не три. Чистые полотенца и бинты на прикроватном столике. Я пока сниму эту повязку. Чимин кивает и берет вещи со столика. Он наблюдает, как Юнги снимает ремни с перевязки и осторожно откладывает ее. Старший шипит от боли и прижимает руку к груди. Чимин не очень хорошо разбирается в послеоперационном уходе, но он практически уверен, что рука Юнги должна держаться без фиксации. Он хватает маленькую подушку рядом с собой и кладет ее под предплечье Юнги, позволяя ему отдохнуть. Он готов обработать плечо Юнги, но… тот еще в рубашке. Юнги начинает расстегивать пуговицы одной рукой, прежде чем Чимин осознает, что тот делает; он отодвигает руку Юнги и заменяет ее своими двумя. – Позволь мне, – говорит Чимин мягким голосом. Юнги молчит, пока Чимин расстегивает пуговицы своими тонкими пальцами, открывая все больше его бледной груди. Его кожа выглядит гладкой… как у фарфоровой куклы. Чимин борется с желанием протянуть руку и дотронуться второй раз за этот день. Певец чувствует на себе взгляд темных глаз, следящих за ним, и сглатывает чуть громче обычного. Хотя обычно Юнги не может выдержать зрительный контакт с Чимином, но это не значит, что взгляд старшего менее напряженный. Воздух вокруг них наполнен чем-то странным, чем-то, что Чимин не может понять. Он мысленно встряхивает головой, чтобы выйти из этого транса и расстегивает остальные пуговицы. Чимин осторожно стягивает рубашку с руки Юнги, открывая его перевязанное плечо. Он смотрит на Юнги, ожидая разрешения, и тот кивает, прежде чем осторожно снять бинты с заживающего плеча. Кожа немного покраснела и распухла, некоторые швы все еще на месте. Она не выглядит зараженной и, кажется, хорошо заживает. Чимин глубоко вдыхает. Это должно быть очень больно, но Юнги так хорошо справляется с болью. Он старается быть как можно нежнее, когда прикладывает влажное полотенце к коже. Юнги все еще морщится от боли, но не двигается, пока Чимин гладит его по голове. – Прости, хён… - шепчет Чимин. Юнги качает головой, как бы говоря «все в порядке» и смотрит на лицо Чимина. Чимин знает, что не должен, но не может не думать, о том, как Юнги справляется с травмой уже почти 8 лет. И он не хотел делать операцию, подводя мемберов. Он на самом деле думал, что подведет их. Юнги страдал все это время, но продолжал улыбаться и делать все возможное ради них. Одна только мысль об этом заставляет Чимина плакать – он ничего не может с собой поделать. Старший замечает это и обеспокоенно хмурит брови. – Чимин-а, не плачь… – произносит Юнги. – Я в порядке. Черноволосый певец качает головой и вытирает слезы тыльной стороной другой руки. По какой-то причине, его слова заставляют Чимина плакать еще больше. Он снова делает это. Говорит, что он в порядке, как всегда, когда мемберы волнуются. Он слишком самоотвержен, слишком внимателен. Чимин не может сдержать слез. Чимин чувствует себя плохо. Он знает, что беспокойство ранит Юнги, но его лучший друг страдал так долго, и Чимин всегда знал это, но никогда об этом не думал об этом слишком сильно. Теперь же это – все, о чем он может думать. Юнги так много пережил… он не заслуживает этой боли. Чимин вытирает рукой слезы и откладывает полотенце в сторону. Он достает бинт из коробки и осторожно прикладывает его к плечу. Его прикосновения нежные, чтобы не причинить Юнги боли без необходимости. Юнги определенно это замечает. – Я не сломаюсь, Чимин-а. Не волнуйся так сильно, – твердо говорит Юнги, низким сосредоточенным голосом. Чимин кивает, шмыгая носом. Он натягивает обратно рубашку на плечо Юнги и застегивает пуговицы одну за другой. Он помогает Юнги с фиксатором, пока ему не становится удобно. И Чимин снова начинает плакать. - Ай, Чимини… Юнги стонет, когда Чимин сворачивается в клубок, укладывая голову на колени Юнги. Младший крепко сжимает рубашку Юнги, и слезы катятся по его щекам. Чимин не хотел, чтобы это случилось. Он просто собирался оставить корзину и на этом все. Но сейчас его слезы капают на штаны Юнги, заставляя того, вероятно, чувствовать себя еще хуже. Чимин все еще лежит на Юнги, пытаясь взять себя в руки и уйти, но потом он чувствует сильную ладонь на своей голове… и снова разваливается на части. Пальцы утешающе перебирают его волосы, и Чимин сильнее утыкается носом в Юнги. Слезы не прекращаются еще некоторое время. Юнги тепло прижимается к нему, и его рука так нежно поглаживает волосы. – Хён, – всхлипывает Чимин, – я-я больше не хочу, чтобы тебе было больно. Пожалуйста, не делай себе больно… – Шш… – убаюкивает Юнги и стирает его слезы. – Не беспокойся обо мне, маленький. Я в порядке. Чимин задерживает его руку возле своего лица, уютно устраиваясь в ней своей щекой. – Я люблю тебя, Юнги-хён, – говорит Чимин и мягко касается своими губами ладони Юнги. Он так сильно всхлипывает, что пропускает дрожащее дыхание сверху. Юнги мягко высвобождает свою руку из руки Чимина и кладет ее на спину младшего. Он успокаивающе поглаживает, отчего глаза Чимина наконец закрываются. Ему так хорошо в объятиях Юнги, что Чимин мог бы остаться там еще немного. Совсем ненадолго. В конце концов, Чимин засыпает прямо на коленях Юнги, тепло его тела и похлопывания по спине бесконечно успокаивают. Но он все еще может слышать Юнги, когда тот шепчет: – Я люблю тебя сильнее, Чимин-а.