bonus;;
30 марта 2021 г., 20:24
Чонгук склоняется над телом двенадцатилетней девочки, что освещено медицинскими лампами. От её тела исходили десятки проводов, которые контролировали состояние маленького пациента, а альфа вместе со своей командой отчаянно боролись за её жизнь, хватаясь за маленькую надежду на спасение ребёнка.
— Как вы думаете, она выживет? — ассистент, которого приставили к Чонгуку для практики, очень хорошо справлялся со своей задачей и сейчас, наблюдая за состоянием пациента, решился задать этот сложный вопрос. Показатели не были стабильными и обычно в таких ситуациях главный хирург прерывает операцию, дабы дать ребёнку хотя бы несколько месяцев жизни, перед тем как необратимый процесс полностью поразит его нервную систему и все жизненно важные органы.
— Не знаю, — довольно спокойно отвечает Чонгук, не отрывая взгляда от экрана, на котором, с помощью новых технологий, в мельчайших деталях выводилась чёткая картинка. — У неё было мало шансов с самого начала.
— Тем не менее вы взялись за операцию, которая не давала и 40 процентов успеха, — молодой студент устало вздыхает, наблюдая за хирургом. Брови альфы были очень нахмурены, а взгляд сосредоточен лишь на одной точке. — Я восхищаюсь вами.
Чонгук ничего не отвечает, боковым зрением замечая подскочившие показатели. Он в ускоренном темпе извлекает из небольшого разреза новообразованную ткань размером с грецкий орех и кладёт на поднос в руках второго ассистента. Альфе осталась лишь самая малость, но процесс зашивания мог занять много времени, которого у них было в обрез, но Чонгук, не долго думая, приступает к работе.
***
Чон устало падает на противно белый диван и откидывает голову назад. За окном уже поднимается солнце, а он только что вернулся с операции по удалению опухоли у двенадцатилетней девочки, шанс выжить у которой был близок к нулю. Его коллеги крутили у виска, когда альфа внезапно взял на себя ответственность за проведение операции, хотя не был уверен в своих силах, честно говоря. Выходя из операционной, он услышал громкие аплодисменты, что были обращены ему. Чонгук смог спасти очередную маленькую жизнь и дать родителям девочки веру в счастливое будущее своего ребёнка. Ради этого стоило бороться, думает альфа и улыбается. Стоило. Он так и засыпает на старом добром диване, просыпаясь только в 12 часов дня. Его разбудили не коллеги, а родная тёплая рука на затёкшем плече. Чонгук приоткрыл глаза и увидел над собой лицо Тэхёна, что закатил глаза, так и говоря ими: «Опять ты тут». — Удобно? — спрашивает омега и усмехается, качая головой. На самом деле ему уже порядком надоело то, что по утрам приходиться искать своего мужа в больнице. — Гук-и, всё отделение уже готово воздвигнуть тебе памятник, — Тэхён смеётся, целуя мужа в колючую щёку. — Оу, чёрт, я снова уснул здесь. Извини, — Чонгук принимает сидячее положение и трёт сонное лицо руками. Он снимает с себя помятый халат и поднимает усталый взгляд на супруга, что смотрел на него с огромной любовью и теплотой. — Этой девочке, которой я сегодня провёл операцию, Хана подарила куклу на прошлой неделе. Перед тем, как ей ввели анестезию она сказала мне, чтобы я передал ей большое спасибо. — Кому спасибо? — в помещение, словно торнадо, залетает шестилетняя девочка с двумя длинными косичками. Она запрыгивает на колени Чонгука и лезет обниматься, а альфа широко улыбается, придерживая дочь за спину. — Ты колючий, я не могу тебя поцеловать, — возмущённо произносит омега и хмурится. — Я тоже не могу тебя поцеловать, — пародируя речь дочери, возмущается Тэхён, складывая руки на небольшом животе, что скрывался за большой бежевой кофтой. — Тебе как ребёнку что-ли говорить, чтобы побрился? Чонгук цокает, а Хана хихикает. Девочка слезает с коленей отца и забирается на высокий диван, чтобы быть поближе к папе, который держался за кругленький живот, внутри которого жил её братик или сестрёнка. Она кладёт ладошку и улыбается во все 6 зубов, которые у неё были. — Гук-и, — Тэхён облизывает губы и отпускает взгляд на свой живот, а затем смотрит на дочь. — Мы хотим солёную рыбу, — омега выпячивает губу, как ребёнок, глядя на мужа виноватым взглядом, — с больничными апельсинами. — Тэхён… — Чонгук прикрывает лицо руками и смеётся. У него даже не нашлось слов, которыми бы смог описать своё негодование. В мире сотни сортов апельсина, а Киму захотелось именно больничных, переспелых и пропитанных запахом таблеток. — Где я найду тебе солёную рыбу? Омега неловко улыбается и вытаскивает из тёмного пакета контейнер с солёной щукой, которую видимо купил заранее. Чонгук уже не должен удивляться таким вещам, но тем не менее находился под большим впечатлением из-за выходки мужа, который ещё и умудрялся смотреть на него такими грустными глазами. Альфа таращится на мужа, что надеялся поесть сегодня солёную рыбу с больничными апельсинами, а Чонгуку ничего не оставалось, как надевать халат и спускаться в своё отделение, дабы найти там цитрус. Тэхён тем временем ждал своего героя вместе с дочерью в кабинете.***
— Будь послушной девочкой, Хана, — говорит напутствующие слова Чонгук, сидя на корточках перед дочерью. Сегодня её вторая неделя в школе и первая, которую она проведёт один на один с новым для неё миром. Да, у неё были сложности с коммуникацией и поэтому Тэхёну и Чонгуку приходилось сидеть в школе до самого окончания занятий. — Обещаешь? — Папа, — девочка выпячивает нижнюю губу, но стойко держится, чтобы не заплакать. — Я обещаю! — Хана вытирает свой сопливый нос и улыбается, обнимая отца за шею. — Люблю тебя, — Чонгук целует дочку в розовую щёку и улыбается, провожая её взглядом до ворот, где её уже встречала классная руководительница. Альфа садится в машину только тогда, когда услышал звонок на урок, а затем уехал домой. Сегодня у него был заслуженный выходной, который альфа собирался провести в обществе кровати и подушек. Тэхён должен был поехать к родителям, вот только вернувшись домой, альфа с удивлением обнаружил мужа, что спокойно сидел на кухне и крошил зелёные яблоки. Чонгуку это напоминало один день, когда, беременный Ханой Тэхён, решил проверить своего альфу на верность. Он написал ему, что поехал с друзьями прогуляться по парку, а сам остался дома, чтобы если что подловить Чонгука на измене. Срок был примерно такой же, кажется. — Прошло почти семь лет, а ты всё ещё пытаешься поймать меня на измене? — смеётся альфа, подходя к Тэхёну, который был похож на хомячка с забитыми щеками. — Неправда, — бубнит он с набитым ртом и встаёт со стула, уходя в гостиную вместе с посудой, полной яблок. — Решил просто остаться дома. — Детка, ты очевидный, как лейкемия на последних стадиях, — Чонгук говорит с явной издёвкой. Он идёт за Тэхёном и садится рядом, вытаскивая из посуды кусочек яблока и помещая в свой рот, замечая на себе недобрый взгляд мужа. — Я нарезал их специально для малыша, — омега хмурится, кладя ладонь на свой живот, и выпячивает нижнюю губу. Ну в точь-точь как Хана! Вот откуда корни растут. — Ну ладно, ему не жалко. Как Хан-и, не плакала? — Держалась до последнего, — Чонгук улыбается и убирает из рук Тэхён посуду с фруктами. Он пододвигается к нему ближе. Тэхён непонимающе смотрит на мужа, собираясь уже начать возмущаться, но сделать этого не дают. Чонгук целует его в кисло-сладкие губы и кладёт тёплую ладонь на небольшой живот, чувствуя отдачу. Малыш сильно пинается, что аж Ким давится воздухом, испуганно смотря вниз, а затем смеётся. Чонгук вновь утягивает омегу в тягучий и ленивый поцелуй. — Люблю тебя, — выдыхает Тэхён в приоткрытые губы напротив. А Чонгук кивает, как дурачок, и улыбается. — А я тебя дольше. — Не честно, — фыркает омега и Чон смеётся, зарываясь лицом между животом и грудью супруга, щекоча горячим дыханием рёбра. — Правду в отделении говорят, что ты никогда не сдаёшься. Никогда. Чонгук действительно никогда не сдаётся, будь то даже обычная неудачная готовка или тяжёлая операция. Альфа привык добиваться того, чего хочет любыми путями и, чаще всего, у него это получается. Возможно не с первого раза, но он никогда не отпускает руки и именно благодаря этому у него сейчас есть всё: любящий муж, двое детей и работа, которой он дышит. Как там говорят? Без труда не выловишь и рыбу из пруда.
