Четыре сердца на двоих

      — Поверить не могу! — рыжая откинулась на спинку кресла и расслабилась. — Гермиона Малфой!       — Сегодня я ещё Грейнджер, — она вяло улыбнулась подруге и потянула из бокала тёмное пиво.       Завтра состоится их бракосочетание. И, судя по статьям Скитер, это одно из самых значимых событий за последние несколько лет. Вот уже месяц, как в прессу просочилась информация о скорой свадьбе. Газеты каждый день выпускали мелкие сплетни о будущих молодожёнах. И каждый из репортёров пытался поймать их двоих в объектив.       Никто не знал, кроме Гермионы и Гарри, что это было сделано намеренно…       — Расскажи нам, как Мальфой сделать тебе предложение? — вопрос Камилы был очевиден.       Даже после «перемирия» Гермиона и Камила тянули невидимую нить вражды. Для Грейнджер это соперничество ничего не приносило, кроме как ушат убитых нервов, а вот новоиспеченной Уизли хотелось быть первой во всём. В размахе празднования свадьбы, в платье, в красоте, в состоянии и так далее. Бессмысленный подсчёт удач. Девушки остались втроём в уютной гостиной под скрип поленьев в камине, остальные разошлись спать. Сейчас уйти от вопросов Камилы практически не удавалось.       Вспоминая тот вечер, когда кольцо оказалось на безымянном пальце, у Гермионы в глазах — целая вселенная счастья, такая осязаемая, будто это случилось вчера. Будто его слова были сказаны вот только что.       «Ты моя, Грейнджер… Ты моя».       В голове туман из зыбких видений. И сердце щемит от слов:       — Я ужасен…       Они аппарировали в менор, и Гермиона направилась на кухню, чтобы убрать кусок маминого пирога. Качая головой, она поспешила не согласиться с ним.       — Поверь, я до сих пор не знаю, как правильно делать стейки на гриле. Мой отец бросил затею научить меня сразу после того, как я чуть не спалила его гриль. А у тебя вышло потрясающе.       Сегодня они были у родителей Гермионы, и её папа решил обучить Драко, как правильно жарить мясо магловским способом. Зрелище было ещё то, но когда семья села за стол, Грейнджер удивилась, насколько мясо получилось вкусным и сочным. Оказалось, что Малфой усвоил урок отца на отлично. Но почему-то именно сейчас принижал свои успехи.       Гермиона вернулась в главную гостиную, где на диване, закинув ногу на ногу, сидел Драко и гладил кота. Она никогда не перестанет смотреть на него вот так… влюблённо. Внутри восторг. И теплота. Гермиона облизнула губы, села рядом, и её тут же сильной рукой притянул к себе Драко. Он обнимал так нежно и легко, что даже казалось, будто рука его дрожала. Так же, как и её сердце внутри.       — Блейз, ты такой двуличный, лишь бы кто-то тебя гладил! — она незлобно ткнула в рыжую шерсть в надежде сменить вектор своих мыслей. И это получилось. Кот лениво потянулся на коленях у Малфоя и, перебирая лапами, перебрался к ней на ноги, пряча морду в пол. Девушка улыбнулась и запустила пятерню в мех. Кот не спешил ложиться, наоборот — он сел. — Ну и что ты урчишь? Время твоего ужина ещё не пришло!       — Гермиона, — послышалось справа от неё. Почти шёпотом.       — М?       Грейнджер расслаблена. Пальцами она аккуратно мяла лапы Блейза и смотрела, как он подгибал их от удовольствия, немного выпуская когти. Повела взглядом вверх и замерла. Точно так же, как и сердце внутри. В рыжей пасти блестело то, что вообще не могло быть во рту у животного. Щёку прожёг взгляд Драко, и ей очевидно, что сейчас произойдёт.       — Я уверен, что фамилия Малфой подходит тебе лучше. Гермиона, ты выйдешь за меня?       А Грейнджер не может ничего сказать. Горло пересохло. Она уже даже не пыталась дышать, когда потянулась и провела кончиками пальцев по мягкой шерсти к кольцу. Зелёный камень переливался бликами от огня в камине. Блейз отвернул морду.       — Он не отдаст тебе его, пока ты не ответишь, — нарушил он тишину. И этого достаточно, чтобы повернуть на Малфоя голову и растянуть губы в улыбке, с которых сорвалось короткое: «Да».       Кольцо тёплое, но обожгло хуже льда. На тонком пальце камень выглядел угрожающе большим. Гермиона никогда прежде не видела зелёных бриллиантов.       — Такое красивое…       — Как и ты, Грейнджер. Отомри, прошу, а то я буду думать, что ты согласилась будучи не в себе, — в его словах чувствовалась толика нервозности.       Вот такой Малфой. Без показной любви. Без преклонения колена. Без предложения на публике. Вот такой: у них дома, перед камином, в обнимку, на выдохе и шёпотом.       Гармоничный.       Любимый.       — Значит, вы с папой не стейки жарили? — она поцеловала его в губы.       — Должен же я был попросить твоей руки у родителей, — он неохотно оторвался от неё. — Тебе нравится?       — Спрашиваешь? — воскликнула она, глядя на камень. — Я в восторге. Такой цвет…       — Ты всегда была в зелёном, когда я в тебя влюблялся.       И эта правда ударила её по коленям, сожгла сердце до пьяного припадка. Господи, только с ней Драко такой настоящий. Только с Гермионой он расслабляется и обнажает все свои слабые стороны.       Между ними истории — на целую книгу. Прошли через боль. Шагали по разбитому стеклу, чтобы, в конце концов, исцелиться друг в друге.       — Драко сделал предложение дома. У камина, — наконец ответила Гермиона и уже видела, как Камила менялась в лице, как набирала воздух в лёгкие, чтобы:       — А мне Рон сделать предложение в небе, перед нашей командой, — гордо вскинув подбородок, сказала француженка.       «Ну конечно».       Грейнджер посмотрела на Джинни и увидела, как та закатила глаза, сдерживая смех.       — Гермиона, боюсь представить, сколько стоит такое кольцо! — Поттер намеренно увела тему в это русло, чтобы Камила наконец заткнулась.       Брюнетка резко поднялась на ноги и прикусила губу. Нахмурилась. Сжала кулак, другой рукой перекатывая кольцо на своём пальце.       — Что ж, я идти спать, этот «девичник» меня утомлять. Спокойной ночи.       Девушки проводили её взглядом, и как только дверь за ней закрылась, они засмеялись, передразнивая её акцент.       — Мерлин, я чуть не бросила в неё Силенцио! — Джинни налила себе новый бокал, заметив, как Грейнджер наблюдала за этим. Она поспешила оправдаться: — Я уже не вернусь домой сегодня, мама сидит с Альбусом. Я наконец могу расслабиться. А если завтра Камила продолжит своё вечное «сравнение», а она продолжит, я хочу напиться уже сейчас!       — Я понятия не имею, когда она прекратит.       — Никогда. Ты уже должна привыкнуть к этому её пунктику.       Грейнджер потёрла виски. В голове полнейший хаос. Завтра свадьба.       СВАДЬБА.       Она никогда не мечтала о пышном празднестве, но это необходимые меры. Точно такие же, как и статьи в газетах. Это был вынужденный шаг. Этим она хотела защитить Малфоев. Показать всем, что теперь она — часть их семьи. Как бы это эгоистично ни звучало. Но люди после войны и событий, связанных с карателями, побаивались Драко. В Министерстве шептались. И Грейнджер не выдержала.       На планёрке авроров Гарри, будто невзначай, поздравил её с помолвкой. Конечно, это слышали все. На то друзья и рассчитывали. Сплетни понеслись сразу же, и на следующий день Скитер выпустила на первой странице огромную статью с колдографией Гермионы и Драко:       «Свадьба века! Гермиона Грейнджер станет Малфой!»       Гарри поддержал её. Гермиона хотела поставить точку на этом. Хотела всем доказать, что пожиратели остались позади. И в конце концов, Драко просто человек с зачёркнутым прошлым, которого не стоило бояться и кривить взгляд.       Свадьбу организовывала Полумна. Грейнджер доверилась ей полностью. Подруга добилась немалых успехов и стала очень востребованным организатором свадеб и праздников. Её тонкий вкус превращал любое событие в сказку.       — Уверена, завтра Камила локти грызть будет, когда выйдет на улицу, — Джинни сонно потянулась.       — Ты уже видела, что сделала Полумна?       — О, да. И хочу сказать, что это невероятно!       — У меня появляется желание выглянуть в окно, — засмеялась Гермиона.       Завтра этот дом будет полон гостей, а пока здесь расположились девушки, которые отмечали девичник. Дом, который построил Драко на другом конце острова, был втрое больше, чем у Нарциссы, но не менее уютный. Грейнджер влюбилась в Фарерские острова, и Малфой сделал ей этот подарок прямо перед свадьбой. Построил двухэтажное поместье.       Полумна предложила сразу сделать свадьбу здесь. Остров скрыт от посторонних глаз, и он был идеален для праздника. Значимым для многих. Нарцисса была в полном восторге от этой идеи. Гермиона была рада за неё. Миссис Малфой шла на поправку, приступы почти свелись к нулю, будто пузырь лопнул со всеми плохими воспоминаниями. Она редко уходила в себя, занимаясь своим любимым садом в меноре, когда навещала Драко и Гермиону. Чаще выходила в город. И начала заниматься разведением редкого сорта роз, одним словом — новым хобби, которое залечивало раны.       — Думаешь, они там веселятся? — рыжая явно спрашивала о мужчинах.       — Блейз сказал, что задумал какой-то невероятный квест. Но я думаю, что это обычный алкогольный трип по всем заведениям.       — Надеюсь, жених не проспит завтрашнюю церемонию, и тебе советую пойти выспаться.       Джинни поднялась, поцеловала Гермиону в макушку и зашагала к лестнице.       «Надеюсь», — подумала Грейнджер, и нога предательски задёргалась от нервов.

***

      — Да я тебя обгоню даже на старенькой «Нимбус 2000»! Держась одной рукой!       Блейз допил бокал виски и с шумом поставил его на стол. Рон на его предложение только закрыл глаза.       — Не забывай, что ты говоришь с чемпионом! — Уизли пьяно перебирал слова.       Драко и Гарри сидели напротив и наблюдали за пьяными друзьями. Малфой видел, как Поттер еле сдерживал свой смех, глядя на бессмысленный спор. Как так оказалось, что на его мальчишнике было столько народу? Целых четыре человека? Год назад здесь сидел бы один Забини. Драко и подумать не мог, что за всё это время они так сблизятся. Но, как оказалось, общая беда объединяет. Бывшие враги не вспоминали прошлое. По умолчанию. Да и никому не хотелось. Перевернуть страницу оказалось проще, чем рассуждать, кто был прав, а кто виноват. Бессмысленный спор, точно такой же, как и сейчас.       — Тебе ещё налить? — Драко поднялся на ноги и указал на бокал Поттера.       — Да, я хочу сам выбрать, отменный у тебя виски.       Они подошли к бару, и Малфой пропустил Гарри вперёд, чтобы тот сам выбрал напиток из его коллекции. Пока тот перебирал бутылки, Драко заметил, как он косился на него, явно не решаясь заговорить.       — Ну говори уже, Поттер.       — Переживаешь?       Было ясно, о чём он спрашивал. И Драко впервые подумал об этом. Переживал ли он по поводу свадьбы? О том, что свяжет свою судьбу с Грейнджер? Ответ был прост. Нет. Это было самым лучшим решением в его жизни. Впервые правильным. Честным. После долгого пути — логическое завершение. Новый уровень их отношений. Узаконенный.       — Нет, — коротко ответил Драко и открыл новую бутылку, наливая себе на два пальца.       — Я переживал. Хотел, чтобы этот день быстрее закончился, чтобы на меня перестали смотреть и… — он замолчал, заметив, как Малфой вскинул брови. — Извини. Это лично мой опыт. Просто не люблю, когда на меня смотрят.       «Всё такой же занудный золотой мальчик».       Они вернулись к двум разгорячённым, спорящим друзьям. Малфой наконец не выдержал и перебил их спор:       — Салазар! Да вас в этом состоянии даже Гермиона победит, а она, между прочим, не умеет летать.       — Я бы посмотрел на то, как она летает, — засмеялся Рон, и в душе у Драко моментально застыли кости.       Ревность. Такая осязаемая, что можно резать без ножа. Сколько бы он не подавлял это в себе, она жирела каждый раз, когда кто-то проявлял к Грейнджер интерес. А по отношению к рыжему это гноилось ещё больше. Он был бывшим. Глупо, по-детски, но Драко ничего не мог с собой поделать.       — Всё-таки предлагаю пойти в бар, — взял слово Забини. — А то наш мальчишник превращается в скучное собрание клуба Слизнорта.       — Мой мальчишник, — поправил его Малфой. — Я не имею ни малейшего желания идти куда-то. Мне приятней дома.       — Но это же не мальчишник!       — Вот когда ты, Блейз, будешь жениться, то празднуй, как хочешь.       — Тогда тебе придётся ждать ещё с десяток лет, потому что я заядлый холостяк.       — Звучит как тост! — вмешался Гарри, и Рон прыснул в кулак.       Наладить общение с Уизли оказалось просто. После событий с карателями, во время того, когда Рон вернулся со сборов, посетив день рождения Гарри, рыжий подошёл к нему первый. Протянул руку и крепко пожал. Вот так они оборвали прошлую ненависть. Драко впервые увидел такой взрослый поступок от Уизли. Но в тот же день, когда Гермиона рассказывала друзьям о том, что на их свадьбе был Малфой, рыжий почти обиделся на неё со словами: «мы же друзья, могла и рассказать».       — Я всё ещё огорчен, что вы моим именем назвали кота, — Блейз зарылся рукой в шерсть. Его тёзка сидел у него на коленях и пачкал своим рыжим мехом чёрные брюки Забини.       — Ты сам попросил назвать нашего первенца в твою честь, — хохотнул Драко.       — Вот именно! Первенца, а не кота.       — А чем тебе Блейз не ребёнок? За ним нужно ухаживать, кормить, мыть, ласкать, — издевался он. — Убирать лоток.       — Салазар! Ты издеваешься, — пьяно прошипел Блейз.       — Кстати, о детях. Я так хочу сына, но Камила боится, что с нашим расписанием матчей у нас не останется времени.       Драко посмотрел на рыжего и подумал про себя, что Рон всё-таки остался немного тупым. Его жена не переставала удивлять. За красивой внешностью скрывалась чёрная, гнилая стервозность. Знал бы друг, что эта женщина просто боялась испортить фигуру. Это было очевидно. Но Уизли настолько привык смотреть ей в рот, что не замечал правды. Чужая душа — потёмки.       — А ты хочешь детей?       Вот так их мальчишник плавно перетёк в девичник. Разговоры становились ещё более личными. Хотел ли он детей? Да, Малфой хотел. Внутри давным-давно затаилась маленькая зависть. Познакомившись ближе с семьей Уизли, гостя у них дома в этой шумной обстановке, Драко хотелось так же. В их маленькой Норе было слишком много детей, у детей — свои семьи и собственные отпрыски. Он сравнивал их дом с менором. Таким огромным и до ужаса тихим. Наверное, он поэтому построил дом на островах, чтобы не ощущать эту бездонную пустоту в поместье. Холодную и тёмную. Хотел, чтобы небольшой двухэтажный особняк был меньше и уютнее. Чтобы, возможно, там было больше человек. Он, Гермиона и их ребёнок…       — Хочу. Но у нашего рода всегда рождается по одному наследнику. Проклятие чистой крови.       — Гермиона разбавит вашу кровь, — засмеялся Блейз и тут же умолк от своей шутки. — Простите.       — Я разбавлю твою зарплату, Забини, — улыбнулся Драко.       — Между прочим, это я буду вас женить завтра. Как ты разговариваешь с тем, у кого в руках ваша свадьба?       — Ты хотел сказать в руке, — отшутился Драко.       Две недели назад они с Гермионой попросили Блейза выступить в качестве того, кто скрепит их обещания. Забини был в восторге и шутил над тем, что на нём хотели сэкономить, ведь он никогда бы не попросил за это деньги. Блейз — невероятный идиот со своими шутками. Вечный его секретарь, который не слушает начальника.       Малфой остался работать Невыразимцем и искать по миру артефакты. Это стало его призванием — находить утерянные волшебные вещи, которые могли причинить неудобство многим, если бы они попали в плохие руки. Кингсли оставил статус Драко секретным и увеличил его полномочия. Всё со временем наладилось и вернулось к обычному ходу событий. Рутина стала привычной.       Они ещё какое-то время сидели, лениво потягивая из бокалов напитки. Обсуждали последнюю игру Рона, пока Драко не почувствовал приятную усталость. Он распрощался и оставил друзей в гостиной.       Малфой поднялся к себе в спальню и устало повалился на кровать. Глядел вверх и бесконечно думал. На улице жаркий июль, но в комнате холодно. Без неё. Он провёл рукой по простыне, но почувствовал лишь пустоту. Повернул голову и не выдержал. Сел. И принял решение моментально. Древко в руке уже тёплое. Осталось лишь подумать о месте, где он окажется через секунду.       Аппарировав, он посмотрел по сторонам.В комнате почти не было света, в ванной слышался шум воды. Она в душе. Драко зацепился взглядом на висящий на двери чехол. В нём явно платье, которое наденет завтра Гермиона. И внутри от этого тепло.       Малфой ступал почти бесшумно, наложив заглушающее заклинание на их спальню. Потому что знал, знал, что не сможет остановиться. Он хотел лишь увидеть её спящей и уйти, но по воле случая он не сможет остановиться, когда…       «Блять»       Гермиона стояла спиной, и сквозь запотевшее стекло виден лишь её силуэт, вплоть до того, как нежная пена облизывала её изгибы. Она провела руками по шее, спустилась к груди, обрамляя её пальцами, и замерла. Драко знал, что разоблачён. Знал, что Гермиона заметила. И, будто назло, продолжал разжигать пожар, добавляя в пепелище больше бензина.       Она медленно развернулась к нему лицом. Глаза в глаза. Молча, но это губительно шумно, потому что её ухмылка блядски расплывалась на губах. Драко прижался плечом к дверному косяку и скрестил руки на груди, не в силах их сдерживать. Хотелось спуститься к ремню, расстегнуть его, а дальше…       А дальше Грейнджер — дьявол, впускающий его в личный ад. Ласкала ладонями плечи, чертовски медленно, не отрывая взгляд. Он знал, знал, что это губительно. Руки опустились к груди. Она пропустила между пальцев соски и тихо застонала, запрокидывая голову. Блядскийбоже. Она не человек. В паху стало тесно. Ощущения дикие. Голодные.       Одна рука скользнула ниже, оглаживая мыльный живот, бедро, и Малфой не выдержал.       — Грейнджер, я не железный…       Он знал, что Гермиона этого и добивалась. Хотела, чтобы он первый сдался. Она оттолкнулась от стены и закрутила вентиль. И в ванной почти не осталось звуков, кроме его бешено бьющегося в рёбра сердца. Драко попятился назад, не сводя с неё глаз. Сел на кровать и слишком быстро расстегнул рубашку, снимая её и отбрасывая куда-то в сторону.       — Ты же знаешь, что нельзя видеть невесту перед свадьбой, — тихо сказала она и встала между его разведённых ног. Дразнила.       — Пропустить такое? — он смотрел, как вода стекала по её голому телу, и, чёрт, это самое лучшее зрелище. Малфой резко притянул её к себе, и коснулся губами живота. Он зарычал от её стона. Перешивал поцелуи, как нитки.       Он пришёл сюда успокоить свои мысли, глядя на неё спящую, а тут такое…       Гермиона толкнула его на кровать и забралась сверху. Поводила бёдрами, подстраиваясь, чувствуя, куда нужно надавить. Боже.       — Мальчишник был таким скучным? — она потянулась за поцелуем.       — Чуть не умер, — он впился в её горячий рот. Глубоко. Мокро. Именно так, как она любит.       Вдох.       Выдох.       Она — как подводное течение, которое затягивало в свою ловушку. Не выбраться. Умрёшь. Медленно и мучительно. Её тело — его личный фетиш, от которого он с каждым днём дурел всё больше. Драко и представить не мог, что можно хотеть кого-то настолько сильно. Каждый ёбанный день терять контроль.       Ему хотелось провалиться в бездну. Утащить её вместе с собой, чтобы было так же пиздецки хорошо и сладко. Драко приподнял её за бёдра, не разрывая поцелуй, и наконец расстегнул брюки, касаясь своей горячей плоти, направляя, чтобы усадить её. Но Грейнджер сцепила пальцы на его кистях и прервала это действие.       — Ты куда-то спешишь? — она улыбнулась. Издевалась.       — Мерлин, ты меня убиваешь!       Гермиона наклонилась к его шее, прикусила кожу. Поцеловала ключицы, провела языком по груди. Обжигала, как уголь. Царапала живот, бока и, наконец остановившись, посмотрела вверх, на то, как Малфой окончательно сдался, ломая брови, и сквозь зубы прорычал:       — Бля-ядь…       И наконец взорвался. Хуже Бомбарды.       Её горячий рот опустился на член, упёрся в щеку. И у Малфоя внутри — клокочущая похоть. Растекалась, давила на кости, ломала их. От желания поддать бёдрами вверх буквально скручивало. Хотелось трахать прямо в рот. Жадно и остервенело. Как в ёбанный первый раз. С ней всегда так, как в первый. Она насаживалась медленно, помогая рукой, и не сводя своего взгляда. Смотрела, как он умирал под ней. Наслаждалась. Играла с огнём. В глазах — смелость и победа, и это последнее. Драко с силой взял её за мокрые волосы и потянул к себе, под себя, меняя положение. Он хочет отыграться. Хочет вернуть ей это. Хочет. Хочет. Хочет.       Ему почти больно от её красоты. От её открытости. От её наготы. Собственная одержимость ею доводила почти до истерики.       — Скажи это, — сквозь зубы прямо в её блядский рот. Она застонала от того, что в неё упёрлась головка. Хочет. Господи, какая она там горячая, мокрая. — Скажи, чёрт возьми!       — Твоя… я твоя.       Толчки губительны для обоих. Стоны рваные. Он смотрел прямо в её почти чёрные от возбуждения глаза. Утонуть бы. Да он плавать умел. Не позволит забрать себя на дно. Она подстраивалась, стремилась губами навстречу, сжимала его член внутри, царапала ногтями спину. Отдавалась. Покорялась. Запрокидывала голову, открывая шею.       Укус болезненный. Вот именно так, как он любил, именно так, как она позволяла. Гермиона билась под ним, выстанывала имя. Его продирало до внутренностей от её возбуждённого голоса.       «Ещё, Грейнджер, мне нужно ещё».       Драко чувствовал её сокращающиеся мышцы, и этого достаточно, чтобы через несколько толчков потеряться в оргазме. Лишиться ориентиров в пространстве. И упасть на её грудь, почувствовать под собой её бьющееся об сколы рёбер сердце.       «Ты моя, Грейнджер, и завтра навсегда…»

***

      Их разбудил громкий стук в дверь. Чуть приглушенно слышался голос Джинни. Гермиона приподнялась на локтях и посмотрела на Драко, который тоже уже проснулся от настойчивого вторжения. Его шея искусана и в красных пятнах. Грейнджер улыбнулась, глядя на своё творение.       — Не думаю, что она отстанет, — хриплым ото сна голосом сказал он и вновь повалился на подушку.       Гермиона встала и натянула на себя халат. Тело приятно болело от прошлой ночи. Она открыла дверь, и первое, что увидела — как подруга взволнованно смотрела на неё.       — Блейз только что пришёл и сказал, что нигде не может найти Малф… — она замолкла, когда посмотрела через плечо Гермионы, и сразу отвела взгляд. — Кхм. Пропажа нашлась…       — Сколько времени? — вдруг спросила Грейнджер, вспомнив, какой сегодня день.       — Час, как ты должна уже собираться! — ответила Джинни. — И жених тоже!       — Хорошо, сейчас буду.       Она закрыла дверь и посмотрела на Малфоя. Ну вот. Этот день настал. Сегодня она возьмёт его фамилию и станет его женой. Внутри — трепет и нарастающее волнение.       — Иди, тебя уже потеряли.       Она направилась в душ и услышала позади быстрые шаги. Драко остановил её, обняв за живот и притягивая к себе. Поцеловал в макушку.       — Сегодня ты попрощаешься со своей фамилией, Грейнджер. Не скажу, что я буду по ней скучать.       Она не сильно ударила его локтем в живот и увернулась.       — Иди уже, — с улыбкой.       — Может, вместе сходим в душ?       — И пропустим собственную свадьбу?       Драко что-то пробормотал позади, но вода заглушила все его слова. Сегодня она станет Малфой… Кто бы мог подумать…       Джинни собрала Гермиону за считанные двадцать минут. Причёска и макияж были отрепетированы ещё заранее. Простым заклинанием процесс ускорился в разы. За это время в комнату зашло множество гостей: родители, друзья и, конечно же, Камила, которая ничего не успела сказать, но своей физиономией показала многое.       — Странно, что платье зелёное, — наконец разорвала молчание француженка, когда Гермиона смотрела на себя в зеркало.       — У тебя было голубое, — ответила за неё Джинни.       — Но оно быть приближенно к пастельным тонам!       Вчерашнее желание бросить в неё Силенцио теперь казалось не таким уж и опрометчивым поступком. И как только она развернулась, потянувшись за палочкой, в дверь постучали. Все девушки обернулись. Джинни и Камила сразу поднялись на ноги. Так было всегда, когда появлялась Нарцисса.       Эта неведомая сила чистокровной волшебницы осязалась кожей, нутром. Её стать и осанка говорили о её статусе и фамилии. И дело было не в дорогой одежде, а в самом её существовании, во взгляде, который она бросала на окружающих, заставляя многих смотреть в пол. Это было необъяснимо. Но мощь Нарциссы ощущалась в воздухе, намагниченном и вязком. Только Гермиона знала, что за этой статью скрывалась ранимая, добрая женщина.       — Гермиона, можно с тобой поговорить?       Девушки молча поднялись и вышли из комнаты, оставляя их наедине.       — Ты выглядишь великолепно, — сказала Нарцисса, подходя к ней ближе.       — Благодарю вас.       — Я бы хотела подарить тебе это, — в её руках блеснула маленькая лакированная коробочка. Она открыла её. Внутри, в бархате, утопали две изумрудные серьги.       — Что вы, это… очень дорогой подарок! — Гермиона завороженно наблюдала за тем, как женщина покачала головой и улыбнулась.       — Несомненно, — Нарцисса передала ей подарок. — Эти серьги подарила мне мать Люциуса, а ей — бабушка Люциуса. И так было испокон веков. И мне не хочется прерывать эту традицию.       Она коснулась щеки Гермионы и качнула головой.       — Я рада, что теперь ты станешь частью нашей семьи.       Грейнджер прикусила щеку и сдалась. Вот настолько её переполняли эмоции. Она потянулась вперёд и обняла женщину. Хотела поделиться своей теплотой и взаимной любовью. Поблагодарить за всё.       — Спасибо, Нарцисса…       Миссис Малфой отстранилась и направилась к двери, но почти у выхода обернулась.       — В этом чудесном доме не хватает звуков…       — Каких звуков?       — Детских, — и закрыла за собой дверь.       Боже. Ну конечно, родители ждали от них детей. Но Грейнджер до сих пор откладывала эту тему в дальний ящик. С её работой у неё совершенно не было времени. Да и она, честно признаться себе, была не готова к этому. Они с Драко как-то обсуждали это. Он не настаивал, говорил, что всему своё время. А вот когда оно настанет, никто не знал.       Гермиона вновь посмотрела на себя в зеркало и надела серьги. Они идеально вписались в её образ. Складчатая юбка с приталенным поясом, уходящим в корсет. Тёмно-зелёного цвета. Её любимого. Месяц назад, будучи в Германии на задании, она решила пройтись по магазинам и остановилась у витрины, потому что в один момент поняла, что именно в нём она хочет выйти за Драко. Именно в этом платье она станет Малфой. Образ завершала тончайшая сетка-рубашка, на воротнике которой расположились живые цветы, не тронутые забвением из-за магии. Словно в сказке…       Она вздрогнула от музыки за окном. Гермионе хотелось выглянуть, посмотреть на то, что сотворила Полумна, но остановила себя, чтобы впечатления были настоящими. Не через стекло. Она спустилась вниз, где у открытых двойных дверей уже стоял отец в костюме.       — Господи, родная, ты такая красивая! — он подошёл к ней, поцеловав в лоб.       — Пап, не отходи, ладно? Я… я боюсь споткнуться…       Вот так за считанные секунды рушилась годами наработанная уверенность в себе. И это не страх, глодающий кости. Это дикое волнение. Венец её новой жизни. Казалось бы, ничего не изменится, кроме фамилии, но… Боже, почему она так переживала? Её мутило и трусило.       Гермиона взяла отца под руку, и они вышли во двор. Музыка сразу переключилась на свадебный марш, изменённый на волшебный лад. И она на миг замерла. Смотрела вперёд и поверить не могла.       Это волшебство. К нему невозможно привыкнуть. Оно каждый раз удивляло по новой.       На улице проливной дождь таранил защитный купол приглушёнными дротиками. Небо заволокло тёмными, почти чёрными тучами, а в воздухе висели сотни свечей, плавно парящих над головами гостей. Все взгляды устремлены на неё. Она не чувствовала ног, но твёрдо шагала вперёд, ощущая, как папа крепко держал её за руку.       Лица родных и друзей переполнены восхищением. Все улыбались в ответ. Что-то шептали. Гермиона смотрела под ноги, прямо на свечи вдоль дороги к нему…       Он стоял спиной к ней. И, наверное, правда, что они созданы друг для друга. Чувствовали друг друга. Потому что на Малфое такой подходящий костюм. Тёмно-зелёный, почти чёрный, с вышитыми змеями, которые шевелились на швах при движении.       Шаг.       Второй.       Третий.       Вот и всё.       Осталось увидеть его глаза. Осталось дождаться, когда он обернётся и… это случается…       В его ваксовых зрачках — вселенная. Вселенная чувств. Таких ощутимых. И так в нём это трепещет. Гермиона чувствовала это. Ощущала. Любила. Бесконечно любила его.       — Заботься о моей дочери, Драко, — у отца сломался голос, и Гермионе почти дурно от переизбытка эмоций. Ладонь Малфоя такая холодная, но крепкая, уверенная.       — Обещаю вам, — ответил он и помог невесте подняться к алтарю.       В голове белый шум. В глазах — только он. Гермиона даже не слышала, что говорил Блейз. Наверное, что-то об их союзе. Она смотрела прямо на Драко. На того, кого хотела видеть перед собой всю жизнь. Вдруг она ощутила неуловимое вторжение в свою голову. В мысли. И позволила ему.       «Какая ты красивая, Гермиона, Мерлин!»       Грейнджер покачала головой и спрятала улыбку.       — Никогда не думал, что этот чёрствый кусок металла может так сильно влюбиться, — говорил Блейз, и Драко закатил глаза. — Но познакомившись ближе с этой чудесной девушкой, я жалею, что не я на месте Драко!       — Блейз! — рявкнул Малфой сквозь смех гостей.       — Хочу спросить тебя, Гермиона Грейнджер, согласна ли ты вступить в брак с Драко Малфоем?       — Да, — сразу ответила она и вновь посмотрела на жениха.       — Согласен ли ты, Драко Малфой, взять в жёны Гермиону Грейнджер?       — Навсегда, чёрт возьми!       Они обменялись кольцами под бурные аплодисменты. Теперь уже Малфои шагали между рядами, прикрывая головы от лепестков роз, которые падали с неба. Шли в новую жизнь. С огромной любовью друг к другу.       К вечеру, когда гости поздравили молодых, начались танцы. Гермионе кусок в горло не лез. Она полагала, что из-за узкого ремня или от переизбытка впечатлений. Девушка поднялась с места и поцеловала в щёку Драко.       — Я скоро вернусь, — улыбнулась она и направилась к дому.       В уборной Гермиона попыталась расслабить пояс на талии. Но, кажется, это не помогало. Ей душно. Она трансформировала стакан и налила из-под крана воды, залпом опустошая его.       — Ох, Гермиона, прости, я не знала, что здесь занято…       В двери стояла Полумна.       — Заходи, я как раз хотела поблагодарить тебя, ты сделала потрясающий праздник! Я безмерно благодарна тебе. Всё как в сказке.       — Не стоит, я делала всё от души. И очень рада, что тебе понравилось и о…       Лавгуд сделала шаг вперёд и сразу начала копошиться в своей маленькой сумочке. Найдя необходимое, она надела странные очки овальной формы.       — Гермиона, ты плохо себя чувствуешь? — поинтересовалась она взволнованно.       — Да, просто тесно в этом платье…       Полумна сняла очки и склонила голову на бок, растягивая улыбку.       — Конечно тесно, ведь вас трое…       Кровь отлила от лица, и Гермионе показалось, что её повело в бок. Подруга поймала её моментально.       — Что ты сказала? — голос сломался, задрожал.       — Вот, посмотри, — Полумна протянула ей очки, и Гермиона слишком быстро надела их на себя, глядя в зеркало.       Сначала она ничего не видела. Ничего не было над головой, никакого свечения, пока взгляд не опустился ниже. Прямо у живота мерцали два маленьких, с горошину, огонька.       — Они сейчас такого размера, — сказала Лавгуд. — Чем больше срок, тем больше огоньки будут увеличиваться. Ты беременна, Гермиона.       — Господи…       — Полагаю, это не он, а Малфой виноват.       И смех получился слишком истеричным и неожиданным для обеих девушек. Вот так всё и решилось.       «Всему своё время», — в голове голос Драко.       И внутри стало тепло и понятно. Нет страха. Этому суждено было случиться, просто получилось именно сейчас. Гермиона думала, что, наверное, это лучшее время для детей.       Детей.       Двое…       — Я оставлю тебя. Вижу, ты хочешь побыть одна. Я очень рада за вас, Гермиона.       Но она не слышала эти слова. Не слышала, как за подругой закрылась дверь. Она видела перед собой свою улыбку в зеркале. Смотрела прямо на пояс. На долбанный пояс, который всё также давил на живот. К чёрту его. Ей трудно дышать. Им троим трудно дышать…       Она поднялась наверх и надела длинную рубашку до колен, а сверху — портупею, заканчивающуюся на груди. Смелый образ невесты. Привычный для неё. Не хватало ножен на бедре. Она почти вприпрыжку побежала обратно на улицу. Бежала к шуму музыки и разговоров. Бежала с счастьем внутри.       — Драко, мне нужно с тобой поговорить, — она поймала его у стола Уизли.       Малфой поднялся с места, прерывая разговор. Он уже успел снять пиджак и закатать рукава. Потянул её к танцполу, где играла медленная музыка и многие кружились в танце. Поцеловал её в губы.       — Ты переоделась, — он провёл рукой по ремням на плечах.       — Мне стало тесно…       — Нужно будет поблагодарить Молли и домовиков за этот вкусный стол, — он мазнул по ней влюблённым взглядом.       — Дело не в еде. Мы можем поговорить не здесь?       Она взяла его за руку, не обращая внимания на взволнованный взгляд, и повела за собой. Сквозь купол. Драко поднял палочку над их головами, чтобы укрыться от дождя, наколдовывая большой зонт. Трава под ногами холодная, мокрая. И это бодрило её.       Они остановились почти у обрыва, прямо у скамейки. Гермиона осушила её, и они вместе сели.       — Что такое случилось, что ты решила увести меня от чужих ушей? Назад дороги нет, Гермиона. Я не позволю тебе обратно стать Грейнджер.       — Мерлин, я не поэтому тебя позвала, — она положила ноги на его бёдра, разворачиваясь к нему лицом, чтобы видеть каждую эмоцию. Под ними бились об скалы волны, вдалеке океан пронзал молнии. Идеальное время. Идеальное для них. — Ты как-то сказал, что, всему своё время…       Потребовалось всего несколько секунд, чтобы увидеть на лице Драко понимание ситуации. Несколько секунд, чтобы он поднялся на ноги и забыл о заклинании, разрушив его. Чтобы дождь мгновенно начал решетить обоих.       — Ты беременна…       Гермиона встала за ним. Напротив. И, наконец, ей не сложно дышать. Наконец ей не душно. Не тесно.       — У нас будет ребёнок! — выронил он сквозь улыбку.       — У нас будут двое…       Под куполом гости праздновали новую эпоху. Праздновали чужую любовь. Танцевали и веселились. Пили и смеялись, совершенно не замечая, что за защитным слоем заклинания, прямо у обрыва, стояли Малфои. С четырьмя сердцами на двоих…