Крылья

По словам его матери, это сила, которой обладали все в её семье на протяжении множества поколений. Они прозвали это «возрождением». Способность, которая даёт возможность повторять событие снова и снова, чтобы предотвратить определённую трагедию. Карла использовала её лишь один раз в своей жизни. Это привело к тому, что она спасла друга семьи, но это было единственное, что она рассказала об этой силе. Независимо от того, как сильно Эрен просил и умолял, она лишь сдержано улыбалась и качала головой. Карла предупредила, что они не могут контролировать эту способность. Это сила, предназначенная не для спасения тех, кто им дорог. Она существует для кого-то или чего-то, что гораздо выше них («Как бог?» спросил Эрен, морщась от мысли о поклоняющихся стенам. Карла рассмеялась и беспомощно пожала плечами: «Может быть?»). Кто-то или что-то с грандиозным планом, использует их, чтобы формировать ход истории. — Я не понимаю, — сказал Эрен, когда мать пыталась ему это объяснить. Улыбка Карлы выглядела вынужденной, когда она с любовью убрала чёлку с лица Эрена. — Да, ты ещё слишком молод.

Солнечный свет подкрадывается И освещает нашу кожу.

Ему было девять, когда он пережил это в первый раз. Как и велел отец, он стоял у подножья горы, ожидая хороших новостей. Он ждёт, ждёт и ждёт. И к тому времени, как его отец возвращается за ним, он понимает, что хороших новостей нет. Хороших новостей и быть не может. По крайней мере, не тогда, когда отец выглядит столь потрясённым и расстроенным. Все Аккерманы мертвы. Военной полиции не удалось спасти маленькую девочку. Они лишь сумели захватили одного из бандитов, а все остальные, предположительно погибли в схватке. Эрен предполагает, что так оно и было. Крайне печально, что это произошло, но это не худшее, что происходило в этих стенах. Он тянется к руке отца, чтобы попробовать подбодрить его, как вдруг видит её. Голубая бабочка. И теперь он уже не у подножья горы. Он стоит у входа в дом, ждёт, когда отец откроет дверь. Уже не ночь. Эрен не понимает, что произошло, пока его отец не открывает дверь, начав задыхаться. — Возрождение. — осознаёт вдруг мальчишка. Но он не знает, что должен делать, поэтому оказывается снова у подножья горы, пока голубая бабочка вновь не отправит его обратно, чтобы попробовать ещё раз. Он должен что-то предотвратить. Но не уверен, что именно ему нужно делать. Эта ситуация с возрождением должна сопровождаться с более лучшими инструкциями. Поэтому Эрен решает, что вместо того, чтобы спускаться с горы, он пойдёт на поиски убежища бандитов. На самом деле их было довольно легко найти. Бандиты слишком паниковали, чтобы тщательно все обдумать, поэтому оставили после себя следы крови. Эрен входит в их убежище и чуть ли не умирает от собственной неосторожности, пока голубая бабочка не отправляет его обратно. На этот раз Эрен приходит, чтобы поговорить с ними. Его ударяют ножом в живот, а затем мальчишке и вовсе разбивают голову чем-то тяжёлым. Голубая бабочка отправляет его обратно. В этот раз Эрен возвращается с оружием. Но сам не знает, что делает, и в конечном итоге наносит девушке ножевые ранения. Голубая бабочка отправляет его обратно. Он решает притворяться потерянным ребенком и наносит первому мужчине ножевые ранения. Но второй идёт прямо за ним, обвивая свои руки вокруг маленькой и тонкой шеи Эрена. Голубая бабочка отправляет его обратно. Теперь Эрен смог убить как первого, так и второго мужчину. Но третий человек — для него было уже слишком. Голубая бабочка отправляет его обратно. Он пытается ещё раз. И ещё. И ещё. И ещё. Ещё. Ещё. Ещё. Ещё… Но результат всё никак не меняется. Первых двух он может убить без особых усилий. Но последний просто отказывается умирать. Ему уже начинает надоедать видеть эту проклятую голубую бабочку. Как вдруг его взгляд падает на ошеломлённую девушку. Точно. Он делает это, чтобы спасти её, верно? Почему, чёрт возьми, она не может помочь себе? Почему, черт возьми, он должен умирать снова и снова, ради её спасения? Почему он должен это делать? — Борись! Если ты не будешь бороться, ты не сможешь жить! Она шатаясь встает на ноги. С пугающей точностью та наносит третьему ножевое ранение, вероятнее всего эта верность должна была напугать Эрена. Но он был слишком счастлив тем, что они оба живы. Бандитов больше нет. Голубую бабочку нигде не видно. Эрен рассеянно обматывает девочку собственным шарфом и не сводит взгляд с появившейся голубой бабочки.

Мы смотрим, как проходит день Рассказы о всём, что мы сделали

Его мама была права. Сила никогда не активируется, когда ему это будет нужно. Возрождение не позволило Эрену спасти свою маму. Не позволило ему остановить дедушку Армина, которого отправили умирать. Не позволило спасти Мину, Томаса и остальных, кто был убит при втором появлении колоссального титана. Не позволило спасти Петру, Аро, Гюнтера и Элда. Не позволило убить Райнера, убедить Имир остаться. Не позволило спасти Эрвина и Армина. Не позволило отменить решение Либерио. Не позволило освободить «Хисторию», спасти Сашу или Фалько. Не позволило избежать смерти Конни и Жана. Не позволило остановить Ханджи от попытки убить его и предовратить её последующую смерть. Не позволило ему остановить Зика от убийства Леви. Не позволило ему спасти Зика от казни. Не позволило ему вернуть боль и чувство вины на лица Микасы и Армина, когда они предали его и оставили умирать. Это не… — Это за всех! — кричит Габи, вонзая нож в затылок Эрена. Он старался изо всех сил, но этого недостаточно. Он не смог спасти этот остров. Он никого не смог спасти. Потому что в конце концов, он просто глупый человек, которому была предоставлена особая сила, которую он не может использовать. Все, что он делал, это причинял боль всем, даже тем, кто заботился о нем. Он загнал своих друзей в угол, чтобы у них не было другого выбора, кроме как предать его. Нет другого выбора, кроме как убить его. Хистория, ты ошиблась. Эрен не тот, кого нужно было спасти. Ты ошибалась, и теперь ты застряла, рожая младенцев, как будто ты какое-то животное в течку. Леви, ты ошибался. Тебе не следовало защищать Эрена. Тебе никогда не следовало давать свободу монстру. Зик, ты ошибался. Тебе не следовало верить в брата, с которым ты встречался один раз. Ошибочно полагая, что вас объединяет общая трагедия. Микаса, ты ошибалась. Тебе не следовало доверять ему по такой глупой причине, как то что он обмотал шарфом твою шею. Разве ты не знаешь? Эрен спас тебя, чтобы перестать умирать. Так что перестань к нему возвращаться. Хватит пытаться ему помочь. Хватит на него полагаться. Найдите свой путь. Армин, ты ошибся. То, что находится за стенами, ни свобода, ни океан. Там монстры хуже титанов которых они никогда не смогут победить. Не было ни мечты, ни цели, к которой можно было бы стремиться. Райнер, ты был прав. Из всех, ты единственный был прав. Для таких людей, как они, ничего не осталось, кроме смерти. Голубая бабочка летит по воздуху. И в драгоценные несколько секунд когда жизнь, покидает его тело, Эрен…

Поэтому теперь я думаю о тебе, Поэтому теперь я думаю о тебе…

Задыхаясь он садится. Его ударили ножом. Его убила маленькая девочка, которая отомстила ему за нападение на ее родной город. Но больше, чем ножевые ранения, его убило предательство. То, как все его друзья отвернулись от него перед Марли и остальным миром. То, как они отказались встречаться с ним взглядом, когда Габи ударила его. — Эрен? Тебе приснился кошмар? — сонно спрашивает Армин рядом с кроватью Эрена. Голос Армина вызывает дрожь страха по позвоночнику. Ему кажется, что он все еще чувствует нож в своем затылке. Крики Габи. — Эй? Эрен? — снова зовет Армин, вырывая его из мыслей. Теперь, когда он больше не тонет в собственной смерти, он точно понимает, где находится. Нет, правильнее сказать «когда». Потому что эй? Разве это не…? Разве они не в порядке…? — Общага…? Эрен встает с кровати. Остальные спокойно спят. Когда он подходит слишком близко, немногие из них бормочут, будто чувствуя его. Живы. Они все живы. Все из 104-го отряда, которые должны быть мертвы. Они все… Он вздыхает, прежде чем смог себя остановить. Он свернулся в маленький клубок на полу едва сдерживаясь от слишком громких рыданий. Они так молоды. Они выглядят как дети, мирно спят и не боясь того, что ждет их впереди. Сейчас что? Должно быть прошло несколько месяцев, с тех пор как они стали кадетами? До того, как они познакомились. До того, как им стало комфортно друг с другом. До всего ужаса произошедшего с ними. До того, как они один за одним покинули этот мир. — Эрен? — с тревогой зовет Армин. Через несколько минут Армин садиться рядом с Эреном и мягко тянется к нему. Но Эрен не может. Не может. Не после предательства Армина. Не после того, как Армин отдал его Марли. Не после… — Эй, это просто кошмар, — говорит Армин. На лице Армина самая мягкая (усталая) улыбка. Голос успокаивающий и нежный. Его голубые глаза — спокойный океан, манящий Эрена увидеть мир. Затем рука Армина потирает маленькие круги на спине Эрена. Оттенок комфорта, который Армин из будущего никогда не даст. Короткая передышка от бури их ужасного будущего. Вздох облегчения от осознания того, что это будущее можно изменить. Потому что в этот момент Армин все еще его друг. Им еще предстоит предать друг друга. В безопасности рук Армина, Эрен плачет.

Под мириадами звезд Мы танцевали на крышах машин

— Ахахахахахах! Эрен просыпается когда Армин пытается успокоить Жана. У остальных стажёров 104-й ни лицах разная степень веселья, когда они смотрят на Эрена. В темноте прошлой ночью все что он получил — это их спящие лица. Но теперь, когда в окна общежития светит солнце, Эрен ясно видит их всех. Слезы появляется на его глазах до того, как он может их остановить. Веселье на их лицах исчезает, когда они понимают, что Эрен всерьез плачет. — Эй-эй? Ты в порядке? — мягко спросил Марко, кладя руку на плечо Эрена. Эрен крепко обнимает Марко. Марко, добрый друг, который таинственным образом погиб. — Э-Эрен? — покраснев зовет Марко. Но здесь не только Марко. Томас, чей румянец распространяется даже на шею, когда Эрен обнимает его. Флок, скрипит и заикается и не может связно говорить. Франц, махает руками в воздухе, протестуя против того, что его обнимают. Милиус, Даз, Нак, Том, Гордон, Сэмюэл, Конни, Жан… Сквозь слезы он смотрит на Бертольта и Райнера. Нахмурившись, они смотрят на него. Но Эрен видит не это. Эрен видит облегчение на лице Бертольта. Затем оно переходит в осознание, прежде чем, наконец, превратится в ужас, что они все здесь, чтобы посмотреть, как он умирает. Что Эрен здесь, чтобы выполнить свое обещание. Он видит мучительное выражение лица Райнера, когда тот прижимает лоб к земле и умоляет Эрена убить его. То, как Райнер поднимает голову, чтобы просить прощения и смерти, потому что это все, что, по его мнению, он заслуживает. Райнер, я такой же, как и ты. Кажется, несмотря ни на что, он все еще может простить Воинов за то, что они были вынуждены делать в детстве. Его руки неловко обнимают их большие тела. Но, возможно, это то, что им нужно. Потому что он чувствует дрожь тела Бертольта, в то время как Райнер так же крепко цепляется за Эрена. На этот раз, клянется он, все будет по-другому. На этот раз он изменит их трагическое будущее.

Фотографировали места, Настолько далекие от нас.

Когда Эрен идет обнимать Микасу, его перехватывает Жан. Когда он идет за Миной, мешает Томас. Когда он идет за Сашей, появляется Конни. Ханна приходит к Францу, который со слезами извиняется перед ней за то, что она больше не чиста (что бы это ни значило). У Рут есть Гордон. Сандра — Марко. С Энни ему мешают Райнер и Бертольт, но девушка смотрит на Эрена полными ужаса глазами. Хистория (Ах, ему лучше не забыть называть ее Кристой, пока ей не станет достаточно комфортно, чтобы сказать им свое имя), Имир. Однако никто не мешает ему обнимать Имир, которая, кажется, очень обижена на это. — Нежная леди изувечьяется от этого сумасшедшего, и ни один из вас не поможет мне? — Это не очень правдоподобно, когда это исходит от тебя, — объясняет Райнер. — С чего вдруг с объятия, Эрен? — спрашивает Мина, глядя на Эрена, прежде чем покраснев отвести взгляд. — Хм, — втыкает Жан. — Этому парню приснился кошмар, и он не переставал плакать все утро. Разве это не глупо? Почему Мина так сильно краснеет? Кажется, это интересует не только Эрена, потому что другие ребята также в замешательстве смотрят на нее. — Я-я не знала… что ты была такой… чувствительный, — заикается она. Она продолжает пытаться смотреть на Эрена, не встречаясь с другими взглядами. На самом деле он этого не понимает, но это, должно быть, комплимент, потому что Жан обижается. — Сейчас, сейчас, — говорит Марко с успокаивающей улыбкой. — Давайте сначала позавтракаем. Верно. Когда-то давно, когда Жан и Эрен начинали драться, их останавливали добрые улыбки и успокаивающие слова. Вокруг были люди, которые были достаточно ответственны (достаточно нежны), чтобы остановить их. Если бы эти люди дошли до конца, смогли бы они добраться до Эрена через его страдания и предательства? Или они присоединились бы к Микасе и Армину на стороне остального мира? Его глаза снова начинают слезиться. Но он не хочет плакать. Больше нет. Поэтому вместо этого он хватается Марко за руку. У Марко перехватило дыхание. Он медленно краснеет и пытается сохранять спокойствие, разговаривая с Эреном. — Ух… — У тебя тёплые руки, Марко. Марко безмолвно закрывает рот и больше ничего не говорит. Он не отводит взгляд, отказываясь встречаться им с Жаном. — Эрен, у меня тоже теплые руки! — говорит Микаса, протягивая руку. На секунду решительные глаза Микасы накладываются на будущее, которого не произошло. Предательство, которое кажется почти неизбежным. Отсутствующий красный шарф. Крик, который разрывает их связь. Но проходит момент, и все, что видит Эрен — это обнадеживающие глаза, которые смотрят на него. — Да, они теплые, — он берет ее за руку и улыбается. — У меня тоже теплые руки! — кричит Сэмюэль. Эрен оглядывается вокруг и видит, что почти все смотрят вниз на свои руки, возможно, задаваясь вопросом о собственной температуре. Будет грубо опускать руки Микасы и Марко сейчас, верно? Так что Эрен улыбается им. Позже, обещает он себе, он найдет время, чтобы хотя бы один раз (или, может быть, два или более, в зависимости от настроения) держать всех за руки, просто чтобы оценить тот факт, что они живы. Они все живы, дышат, улыбаются и смеются и… — Я уверен, что у всех теплые руки!

Поэтому теперь я думаю о тебе, Поэтому теперь я думаю о тебе…

Увидев инструктора Шадиса, он снова разрыдался. Но он героически держится, чтобы не быть замеченным. -…Йегер, что ты делаешь, черт возьми? Эрен шмыгает и решительно хмурится глядя на Шадиса. — Я-я простыл, сэр. Он думает, что это достаточно хорошее оправдание, потому что Шадис смотрит на него, не крича. Затем с тяжелым вздохом Инструктор качает головой и собирается уходить. — Разрешите говорить свободно, сэр? Шадис, похоже, очень сожалеет об этом, но поворачивается посмотреть на Эрена, молча разрешая говорить. — Вы особенный, сэр. Даже если вы в это не верите, каждый из нас находит вас очень особенным человеком, которого нельзя заменить. И если никто другой так не думает, я так думаю. Я нахожу вас очень особенным. На лице Шадиса пустой взгляд, который Эрен помнит, из воспоминаний своего отца. Это означает, что Шадис смущен (в любом случае, согласно голосу мамы в воспоминаниях отца). — Йегер, — медленно говорит Шадис, чтобы скрыть любые признаки волнения. — Да, сэр? — Беги, пока не умрешь. — Да, сэр! Шадис обращается к остальным кадетам. — Кто-нибудь еще продолжит эту шутку, я выгоню вас с тренировок. — Да, сэр!

Гаснут огни… В тот момент, когда мы потеряемся и найдемся,

Теперь вопрос — что делать. Используя время для бега как возможность подумать, Эрен рассматривает свои варианты. Это Возрождение. В этом нет никаких сомнений. Мама говорила, что обычно это длится от 1 до 5 минут, но возможно, это не предел его способностей. Или еще лучше. Возможно, эта сила была усилена его титаном (кстати об этом, есть ли у него все еще титаны, которых он собрал? Его продолжительность жизни сократилась? Или он полностью вернулся? Тогда ему не хватает пресса?). Это единственное объяснение, почему он вернулся так далеко во времени. Кто-то или что-то выше не хотело, чтобы он совершал те же ошибки. Совсем немного, он не может не задаться вопросом, может быть, именно поэтому возрождение вообще не работало в прошлый раз. Что бы там ни было, он должен был увидеть беспорядок в конце, прежде чем дать ему шанс все исправить. Исправить… Но с чего вообще начать? Что ему нужно сделать? Как бы то ни было, ему нужно прорваться сквозь стены и вывести людей к океану. Ему нужно чтобы люди в стенах были готовы к Марли. Но это не значит, что он может просто встать и сказать, что он Титан-основатель. Это верный способ убить себя или «таинственно исчезнуть». Но если он не покажет некоторые свои карты, все закончится как и в прошлый раз. В своем разочаровании он набирает обороты. Он пытается заглушить гнев физической активностью, в то время как его разум стремится к тому, чтобы предотвратить это будущее. Способ послать сигнал остальному миру, что они не легкая мишень. В то же время ему нужен способ дать возможность тем, кто находится за стенами, вести переговоры, не чувствуя опасности. И если бы он мог, он действительно хотел бы больше не вторгаться в Либерио. Но есть ли способ послать послание о своей мощи без резни? Но прежде всего ему нужно рассмотреть свое положение в этих стенах. Если он покажет, что он титан, это все, чем он будет для людей. Монстр, оружие. Но причина, по которой это произошло, в том, что в то время он был простым кадетом. Он был легко выбрасываемой пешкой. Если бы он был кем-то более важным, они не смогли бы просто нарушить его права простым «он монстр». Но как он может быть этим «кем-то важным», если он просто новобранец? Эрен Йегер ничто иное как чудовищный титан. Это все, что было с ним в прошлый раз. Как он может стать кем-то важным, если не «Последней надеждой человечества»? Что он может сделать в ближайшие два года, прежде чем Райнер и Бертольт сломают стену Розу, чтобы стать кем-то важным? Кем-то… «Врачи хорошие шпионы. У них есть образование и должность…» Так однажды сказал Эрен Крюгер Грише. Он почти упал при внезапном шепоте памяти. Верно. Сейчас он не один. Он не просто сердитый подросток, у которого нет ничего, кроме жгучей ненависти в сердце. Он вырос. Повзрослел. Увидел мир и понял, что простого ответа не бывает. Есть не только ужасные монстры, которых он должен убить, чтобы мир был свободен. Выпрямляясь, он продолжает бежать. Врач… Это, вероятно, сильно смутит Армина и Микасу. Но у него есть память. Он знает достаточно, чтобы быть врачом. Если он может быть «тем, кто спасает жизни», то вполне понятно, что когда он превратится в титана, они не отмахнутся от его мнения и мыслей, как суждения «бездумного монстра», верно? Так что первый шаг, который он должен сделать: Стать врачом. Сделать его имя синонимом слова «целитель», а не «суицидальный придурок». …Будет ли этого достаточно? Достаточно ли у него для этого времени? Действительно ли он может что-нибудь изменить? Что, если все умрут более ужасно? Что, если он потерпит неудачу и все пройдет хуже чем раньше? Что, если… Он замедлил бег. Кажется, на его сердце тяжелый груз. Он задыхается. Его тело сдает. Потому что теперь будет проще, верно? Гораздо легче сдаться сейчас, прежде чем все станет трудным, чем пытаться всем сердцем и душой, только для того чтобы понять, что тебя никогда не будет достаточно. Ты никогда не… — Хочешь воды? Эрен смотрит на Жана, который делает все возможное, чтобы не встретиться с ним взглядом. Жан держит открытую флягу, перемещая ее из стороны в сторону, чтобы Эрен услышал звук плескающейся внутри воды. На его щеках слабый румянец, будто он не может поверить что делает это. Чуть дальше остальные всматриваются в них двоих из-за кустарников и склада. — Я-я не беспокоюсь или что-то в этом роде. В конце концов, это ты. Но с сегодняшнего утра ты безостановочно работаешь. Ты хотя бы сделал перерыв на обед? Если ты будешь умолять, может быть я принесу тебе поесть. На секунду, смущенный вид Жанна пересекается с его старшим «я». Нахмуренные брови, когда он с отвращением смотрит на Эрена. Гнев во всех его движениях, небольшой срыв голоса, когда он пытается держать себя под контролем после смерти Конни.  — Недостаточно было убить Сашу, теперь ты должен убить всех нас? Ты… Эрен, я раньше уважал тебя. У Эрена дрожат колени, когда он пытается сделать шаг вперед, но ноги подкашиваются. Он оказывается на земле, глядя на Жан. Этот Жан молодой и смущенные которые еще не ненавидит его. Но все та же ложь скрывает его чувства. Потому что, в конце концов будущий Жан все еще прыгнул перед бронированным титаном Райнера чтобы в последний раз защитить Эрена. — Хэй! — встревоженно кричит Жан. Он оглядывается, надеясь, что кто-то придет ему на помощь. Но никто этого не делает и он издает разочарованный рык и встает на колени рядом с Эреном. Твердая грудь поддерживает спину Эрена, когда Жан прижимает открытую флягу к губам Эрена. — Пей, — приказывает Жан, его глаза дикие от беспокойства и паники. Только тогда Эрен понимает, как хочет пить. Только тогда он понял, что отбросил. То, на что никогда не обращал внимания. Разве с самого начала они не заботились друг о друге? Бертольт сказал, что он считал их всех драгоценными членами отряда. Почему Эрен не слушал внимательней? Почему он так быстро отверг все? Почему он позволил такому количеству людей умереть, не удосужившись их понять? Почему он закрыл свое сердце на их столь очевидные чувства? — Не плачь, — разочарованно рычит Жан. — Ты потеряешь воду, которой у тебя нет. Просто… просто пей, идиот! Его слова благодарности поглощены водой, которую он отчаянно глотает. Как только его мозг придет в порядок, а тело не будет таким обезвоженным, он обнимет Жана и поблагодарит его должным образом.

Я просто хочу быть рядом с тобой

— Эрен, ты… ээ… в порядке? — спрашивает Армин, оттягивая Эрена в сторону. Микаса стоит рядом с ним, нахмурившись от беспокойства. Их будущее «я» стояло так: Армин спереди с обезоруживающей улыбкой и словами. Микаса позади с рукой на лезвии, готовая нанести удар. И понимая, к чему именно это приведет, Эрен последовал за ними. Он не протестовал. Он не боролся. Он позволил им убить его. Потому что к тому моменту он понял. Все, кто когда-то мог встать на его сторону, мертвы. Зик, Жан, Конни, Флок, Леви… Все, кому он доверял прикрывать свою спину, больше не будут смеяться вместе с ним. Остались только эти разорванные отношения, которые он раздавил, когда впервые уехал в Либерио. — Эрен? — зовет Микаса, возвращая его из будущего. — Извини. Да, я в порядке. Просто… вспомнил кое-что. Армин и Микаса смотрят друг на друга, а затем возвращаются на Эрен. — Ты ведешь себя странно с той ночи. Ты уверен что все хорошо? Его первый тест. Или, возможно, это его второе испытание? Потому что первым испытанием, безусловно, должна быть его реакция на Бертольта и Райнера. И если бы он мог так легко простить этих двоих за все, что они в конечном итоге сделали, за всю кровь, которую они пролили, все грехи, все жизни, которые они украли… Тогда, безусловно, он может так же крепко держаться за своих друзей детства? — Я вспомнил, что случилось с папой, — говорит им Эрен. Они оба взволнованно смотрят на него. Но увидев унылую улыбку Эрена, понимают и ничего не говорят. Но им нужно услышать больше. Им нужно знать планы Эрена. Потому что он не может выдержать мысль о том, чтобы потерять их снова. Они больше не могут предать его. — Мне нужно кое-что вам рассказать, ребята. Правда в том, что мой отец пришел из-за стен…

Если бы на этих крыльях можно было улететь

Единственное, о чем он не рассказывает Армину и Микасе — сила возрождения. Нет необходимости их перегружать. И так трудно принять то, что Эрен съел своего отца и получил силу атакующего титана. Трудно объяснить внешний мир, Марли и тех, кто жаждет их смерти. Океан действительно существует, Армин. Но с океанами придут, и монстры, к которым они должны быть готовы. И поскольку он знает, как трудно во все это поверить, он обещает показать им своего титана. Ночью, они втроем пробираются в горы. Это место Эрен отметил во время тренировок в будущем. Утес у горы, который скроет вспышку молнии при трансформации в титана. Микаса и Армин, с тревогой наблюдающими за ним, Эрен показывает им Атакующего Титана. — ЧТО ЭТО ЧЕРТ ПОБЕРИ? Это уже не было частью плана. Но уже поздно думать об этом, видя, что Флок смотрит на них с открытым ртом. — Я-я просто… хотел пописать, — шепчет он. — Н… но… Взгляд Флока прикованы к Эрену, который вышел из своего титана в надежде урегулировать ситуацию. Микаса прижала Флока к земле. Армин, похоже, также находится на грани панической атаки. — Э… это плохой сон, — говорит Армин Флоку. — Это явно не сон! — кричит в ответ Флок, в секунду плача. — Какого черта? Какого черта? Совсем немного, Эрен скучает по спокойному, уравновешенному Флоку, который поддерживал его решения. Но это проявление зрелости, которое показал Флок, было возможно только благодаря жертве Эрвина. Дьявол, сказал Флок. Единственный способ победить дьявола — самому стать дьяволом.  — Но это только в том случае, если ты человек. Ты уже давно перестал быть человеком, Эрен. Если бы мне пришлось как-то тебя назвать, это было бы… «Бог». Чем дольше Эрен смотрит на плачущего в настоящем Флока исчезает эта крутая улыбка будущего Флока. Этот ребенок однажды вырастет и станет таким зрелым, да? Эрен касается щеки Флока прерывая его рыдания, и парень в ужасе смотрит на Эрена. — Я Эрен Йегер. Я не монстр, не дьявол и не бог. Я просто… твой товарищ по команде. Ужас, кажется, превращается в отчаяние. Эрен с опозданием понимает, что, возможно, это был неправильный способ справиться с этим. Но что, черт возьми, он должен сказать? Как он должен что-то объяснять Флоху? — Просто шучу, — говорит он, щипая Флока за щеку. — Я дьявол, который принял человеческую форму. Эти двое мои ближайшие помощники. Я не хотел, чтобы ты узнал, но поскольку ты знаешь я решил доверить тебе. Это то, что раньше поражало Эрена. Насколько Флок застрял на идеях «дьяволов» и «богов». Ему никогда не приходилось говорить с Флоком, чтобы выяснить больше. Но у него возникает ощущение, что это может быть больше, чем просто фигура речи, которую принял Флок, потому что это круто. В конце концов, глаза Флока сверкают, и он в интересе склоняется к Эрену. — Мне нужен человеческий партнер для поддержания стабильности, — он освобождает Флока, но не двигается. — В противном случае я буду все чаще и чаще превращаться в свою истинную форму. Вот почему в последнее время я был… эмоционально нестабильным. Что скажешь, Флок? Будешь моим человеческим якорем? И Флок должно быть действительно любит такие вещи, если даже не колеблется и не просит что-то взамен.

К черту эти стены

-…режа им затылок. Странно говорить об убийстве титанов через столько лет. Парадиз давно перестал беспокоиться о чистых титанах, пока не появился Зик. И даже тогда Леви смог легко остановить их. Но когда-то эти монстры были самой большой угрозой, о которой им приходилось беспокоиться. — Слушай, Йегерь. Теперь можно убивать этих титанов сколько угодно, — с хитростью замечает Жан во время перерыва. Как странно. Это были такие провокации, которые он перерос? Они всегда были такими детьми? Эрен не может не улыбнуться, как все это мило. — Что? Почему ты улыбаешься? — требует Жан. — Эй, Жан, ты всегда был таким милым? Блондин замирает. Затем медленно начинает краснеть. Кажется, он не способен сформировать нормальную реакцию, потому что просто прячет лицо в руках. — Разве это не ты говорил об убийстве титанов? — указывает Мина. — Это уже похоже на давнюю мечту, — улыбается Эрен. — Просто кажется, что будет больно, понимаешь? — Больно? — удивленно поднял бровь Райнер. — Знаешь. Их затылок. Даже если они могут исцелиться, это должно быть больно, когда кто-то режет. Он чувствует призрачные лезвия, погружающиеся в его затылок и вздрогнул от этого чувства. — А?! черт возьми, ты беспокоишься о них? Они тебя съедят если ты не будешь внимателен, — рычит Жан. — Ты довольно чувствителен, не так ли? — Марко задумчиво смотрит на Эрена. В качестве ответа Эрен обезоруживающе улыбается. — Я… хочу быть сострадательным. Даже если это означает, что мне нужно замедлиться или я должен придумать другой план, я хочу попытаться понять. Я… не хочу причинять людям боль без нужды или из-за собственного эгоизма… Что-то подобное, наверное? Он не очень понимает, почему все так на него смотрят. Он больше привык к раздраженным или разочарованным взглядам. Но этот он не умеет читать. Что это значит? Почему они так на него смотрят? То, что он сказал, неловко? Но если это так, разве Жан не будет смеяться? — Даже титанам, которые напали на твой родной город? — серьезно спрашивает Райнер. Эрен вспоминает воспоминания отца о жизни бывших Эльдийцев. Глупые и молодые мужчины и женщины, которые были титанизированы. Он вспоминает титана Дину. Сердце разрывается от того, как те, кого его отец когда-то назвал товарищами, становятся теми самыми монстрами. Гнев и замешательство, которые они чувствовали. Их ненависть к Зику и судьбе. — Особенно они, — признается он. Затем после паузы добавляет: — Колоссальный и Бронированный тоже. И кто-нибудь еще, кто может быть их друзьями. Я хочу попытаться понять. — В этом нет необходимости! Они просто титаны, — говорит Флок, присоединяясь к разговору. Да, это так. И это тем более причина, по которой они должны попытаться понять. — Я хочу понять сердца людей, — Эрен мягко улыбается Флоку. — Скажи мне, Флох, что у тебя на сердце? — Он поворачивается к Мине. — У тебя? — Затем к Марко. — Тебя? — Затем к Жану. — Тебя? — И, наконец, к Райнеру. — Что ты прячешь в своем сердце? Что ты так сильно скрываешь? Даже если это глупо, даже если я просто теряю время, я хочу найти время, чтобы узнать, что в сердцах каждого. У всех снова это странное выражение. Всех, кроме Райнера. Как будто он не может доверять Эрену, несмотря ни на что. И Эрен считает, что это справедливо. В данный момент Эрен ничего не сделал, чтобы показать, что ему можно доверять. Если он слишком сильно подтолкнет, Райнер отступит. Так что самым безопасным вариантом — просто оставить ему протянутую руку. Если Райнер хочет ему доверять, он может взять руку. Но до тех пор Эрен придется оставаться стойким. — Даже немного не впустите меня? — Ты можешь иметь все мое сердце, если хочешь! — удивляет Эрена Флок, двигаясь первым, кладя руку на свое сердце. Каким-то образом у Эрена возникает ощущение, что Флок совершенно неправильно понял, что он имел в виду.

Я в чужой стране Мои мысли ускользают

Он наблюдает, как Гордон медленно зашивает дырку в рубашке с осторожной точностью. Он никогда раньше не замечал, насколько устойчивы руки Гордона. Наверное, потому, что он всегда был так сосредоточен на титанах. Кажется почти печальные мелкие детали, которые он пропустил в людях, которые в прошлый раз не дожили до взрослой жизни. — У тебя есть что-нибудь, что ты хочешь, чтобы я зашил? — спрашивает Гордон, мягко улыбаясь Эрену. — Нет. Мне просто нравится наблюдать за тобой. — Аэа? — Гордона краснеет. — С-следить за мной? Э-это не скучно? — Вообще-то, это довольно круто. Посмотри, насколько устойчивы твои руки. Приятно смотреть. Если мне когда-нибудь понадобятся сделать швы, я приду к за помощью к тебе. — Я не думаю, что смогу сшить человека, как рубашку. Но если ты что-то порвешь, я починю это для тебя. — Из тебя получиться хорошая жена, не так ли? — хихикает Эрен. Хм? Почему Гордон выглядит таким шокированным? И теперь его румяна распространилась на шею. Так же он не встречается с Эреном взглядом. Он болен? О, тогда это хороший шанс попрактиковаться в работе доктора! Он тянется вперед и прижимает руку ко лбу Гордона. Это не похоже на лихорадку. Но может быть, это потому, что лоб не всегда лучшее место для проверки? Если он коснется шеи Гордона… Гордон хватает Эрена за руку, не позволяя прикоснуться к чему-либо еще. Возможно, он что-то сказал, но Эрен слишком сосредоточен на новом открытие. — У тебя огромные руки! — не может не воскликнуть Эрен. Он берет руку Гордона и ставит против нее свою. Руки Гордона намного больше, чем у Эрена. Такое чувство, что он сравнивает размеры рук с папой в детстве. Хотя Гордон не виноват в том, что его руки такие большие, Эрен не может не чувствовать себя немного обделенным. Он хочет иметь естественно большое тело, которое также легко может набрать мышцы. Почему Гриша не мог дать это, вместо Атакующего Титана? — Знаешь, говорят, что у людей с большими руками большое сердце, — вспоминает Эрен. Однако он не может точно вспомнить, кто ему это сказал. — Пффт. Если это правда, то я думаю, что у Бертольта и Райнера, должно быть, огромные сердца, — легкомысленно говорит Гордон. И теперь, когда Гордон поднял этот момент, Эрен хочет пойти проверить. Быстро прощаясь, он бежит, искать одного из Воинов. Он не знает, где Райнер, но он находит Бертольта с Армином, которые повторяют теорию. Полагая, что это не прервет их, Эрен тянется и хватает Бертольта за руку. — Э-Э-Эрен?! Я все в порядке? Эээ, — Бертольт, похоже, не знает, как закончить. Вместо этого он просто шокировано смотрит на их объединенные руки. — Я хотел посмотреть, насколько велика твоя рука по сравнению с моей, — объясняет Эрен. Он держит их руки вверх, показывая Бертольту. — Смотри! Смотри! Огромная! Лицо Бертольта свекольно-красное, соперничающее с лицом Гордона раньше. Эрен задается вопросом, не реагируют ли, может быть, все люди с большими руками так на комплименты. — Важно ли иметь большие руки, Эрен? — спрашивает Армин. С веселой улыбкой, он держит руку вверх напротив Эрена. Не колеблясь, Эрен прикладывает руку к Армину. Их руки намного ближе по размеру, но его больше, чем у Армина. Эрен гордится этим. — Не важно, как таковое. Но мы с Гордоном говорили о том, что большие руки означают, большое сердце. Поскольку рука Бертольта такая большая, его сердце должно быть колоссальным! — Это… — Армин смотрит на свою маленькую руку. — Довольно обидно для меня. — Эта поговорка, вероятно, не соответствует действительности, — говорит Бертольт со слабой улыбкой. — Мое сердце нормального размера. — У вас, ребята, нет воображения! — стонет Эрен. Армин и Бертольт обмениваются раздраженной улыбкой. Эти двое всегда были друзьями? Эрен не может вспомнить. Однако он предполагает, что это имеет смысл. Эти двое довольно спокойны и сдержаны. Они, вероятно, сблизились из-за книг, которые любили читать. Бертольд, вероятно, имел это в виду. Когда он сказал, что считает их всех драгоценными товарищами по отряду. Он, вероятно, вспоминал такие моменты. У Эрена сдавило горло. Верно. В итоге все они были просто детьми, отчаянно пытающимися выжить в этом жестоком мире. — Поскольку у тебя действительно большое сердце, Бертольт, ты должен поделиться со мной своим ужином! Улыбка Бертольта пропадает. Армин изо всех сил старается скрыть свой смех рукой. Эрен ухмыляется так широко, насколько это возможно, чтобы попытаться забыть о будущем, которое он предотвратит. Которое он должен предотвратить. — Шучу! Но Бертольт, сядь с нами за ужином. Я хочу услышать твои мысли! — М-м? Это… вероятно, не интересно… — Я буду судьей! — качает головой Эрен. — Я говорил, что пытаюсь понять сердца всех. Знаешь, ты часть этих всех. Всего на секунду. Огромная вина, которая, должно быть, так сильно давила на Бертольта. Та же вина, которую Райнер, Бертольт и Энни, должны нести все это время. Как ему ослабить эту вину? Эрен не может это понять. Так что на данный момент он сделает все возможное, чтобы продолжать обращаться с ними.

Слова покидаю меня Уходя в другое место

Самое трудное — подойти к Энни. Или так он говорит себе. Но на самом деле это очень легко. В конце концов, все они просто одинокие дети, которые отчаянно хотели, чтобы кто-то позвал их. Так что неудивительно, что, как и Бертольт и Райнер, Энни хорошо отреагирует на чей-то комплимент. — Это действительно здорово, ты можешь увернуться от инструктора Шадиса без каких-либо последствий! Энни потрясенно моргает глядя на Эрена. Это означает, что она очень впечатлена, верно? — Давайте сотрудничать! Ты не думаешь, что будет весело спарринговаться против кого-то, кто на самом деле серьезно относится к этому? Ее губы сжаты в тонкую линию. Понятно, что она ненавидит эту мысль. Но Энни добрая, как всегда. Она мягко вздыхает и занимает свою боевую позицию. Спустя столько времени не глядя на нее его окутывает ностальгия. После того, как эти приемы были вбиты в него, он использовал их снова и снова против стольких врагов. На этот раз он не собирается халтурить. Он освоит все, что Энни покажет ему. В конце концов, это, наверное, лучший способ поблагодарить ее за все. — Энни, я собираюсь предупредить тебя сейчас, я использую действительно классную технику, которая… Эрен не помнит, чтобы закончил свое предложение. Все, что он знает, это то, что он разговаривал с Энни за секунду до этого. А в следующем он на земле в крайне ностальгическом положении. — Теперь заговоришь? — спрашивает Энни, откидывая челку назад. Это слишком круто. Она выглядит полностью захваченной его энтузиазмом. Это так напоминает ему о том прошлом, когда Энни покраснела и предложила научить его. Он отверг это только на том основании, что это было больно. Ох, как он жалеет, что не согласится, когда у него была такая возможность. — Это не поможет тебе убить титанов, — медленно говорит Энни. — Я собираюсь использовать это для борьбы с Жаном, — с усмешкой говорит ей Эрен. Она еще секунду смотрит на него. Затем уголок ее губ дергается, и она отводит взгляд, скрывая смех. Но Эрен это видит. Эрен почти слышит его. — Хорошо. Энни протягивает ему руку. И поскольку в последнее время он осматривал руки всех, он не может не отметить, насколько мягкие ее руки. Какие они маленькие и изысканные. Он смотрит на ее руки дольше, прежде чем осторожно провести пальцами по ней, чтобы лучше изучить это. — Что ты делаешь? — спрашивает Энни. Но она не злится, так как не бьет его и не пытается выдернуть руку. — Твоя рука очень мягкая! Как будто я прикасаюсь к рукам принцессы! Ты ухаживаешь за кожей? Готов поспорить, что другие девушки убьют за твой секрет! Когда он взглянул вверх, то понимает, что она покраснела. Она стесняется, потому что он держит ее за руку? Он находит это более милой, чем думал. — Эй, Энни, почему бы тебе не присоединиться к ночи девушек? Готов поспорить, что они хотели бы поговорить с тобой так же сильно, как мне нравится с тобой. Он думал, что она просто уйдёт. Что она будет хранить свою тайну в сердце и откажется впускать его. Точно так же, как она пряталась внутри своего кристалла, пока военный молот Эрена не разбил его с помощью челюсти. Но это будущее, которое не должно произойти. Если Эрен может просто связаться с ней сейчас… — Легче быть одной. — Тогда обещай мне? — спрашивает Эрен, держа ее за руку близко к своему сердцу. — Если ты когда-нибудь почувствуешь, что быть одному — это слишком много, приходите за руку. Она не такая большая, как у Райнера, Бертольта или Гордона. Но достаточно, чтобы покрыть твою. Энни выглядит немного недовольной, но не отходит. Вместо этого она просто смотрит на него. Эрен покраснел. — П-потому что… размеры р-рук и… с-сердца и… З-заткнись! Не смотри на меня! В глазах Энни есть намек на веселье, когда она, наконец, убирает руку. — Очень красноречиво, — дразнит она. Он думает, что они немного ближе, чем раньше.

Потому что я подумал о тебе Как раз при мысли о тебе

Хистория… то есть Криста — препятствие, к которому Эрен не готов. Это территория Имир. Ему здесь нет места. Боль в их сердцах может быть исцелена только друг другом, теми, кто пострадал от одних и тех же ран. И как человек, который оттолкнул Имир и заставил ее встать на сторону Марли, у него нет никаких прав на нарушение их безопасном убежище. Вот что он думал. Он мог поклясться, что это правильно. Так почему же он сидит в общежитии девушек, когда девушки держат разные цветные ленты у его волос? — М-м, мои волосы слишком короткие для этого, не так ли? — он заикается, стараясь не чувствовать себя слишком неловко из-за их хихиканья. — Просто отрасти их, — говорит Мина, как будто это просто. И да, он думает, что его волосы были довольно красивыми, когда он их отрастил. Но это было не потому, что он хотел, чтобы люди играли с ними! — Это помешает в вертикальном маневрирование… Но ясно, что никто его не слушает, сравнивая различные цвета лент с его тоном кожи и цветом глаз, и… Его голова чувствует, что она вращается от попыток идти в ногу с этим. — Зеленая лента, — настаивает Микаса, держа пять различных оттенков зеленого. — Нет, нет. Ты также должна учитывать другие вещи, — мягко говорит Сандра. Она держит в руках множество синих лент. — Слушай, на этой синей ленте маленькие перья, верно? Разве это не напоминает о корпусе разведки? Это лучше подходит Эрену, не так ли? — Красный лучше. Это вписывается в огонь в его глазах, — настаивает Рут. — Эта. Это тот же цвет, что и мои глаза. Так это больше всего подходит тебе как моему студенту, нет? — Энни берет одну из синих лент Сандры. — Ты помечаешь его как какого-то зверя? — Микаса сужает глаза. — Единственный зверь здесь — ты. Я хрупкая девушка, верно, Эрен? В надвигающейся драке между ними Криста пытается успокоить их сладкой улыбкой. Вероятно, из-за того, что в этом участвует ее милая Криста, Имир прыгает с зажженной спичкой. Эрен честно говоря, не помнит, чтобы эти девушки были такими раньше. — Я удивлена, что ты не пытаешься их остановить, — признается Ханна, садясь рядом с Эреном. — Я думаю, на самом деле я все еще в шоке, — говорит Эрен. — Мы живее мальчиков, не так ли? — смеется Ханна. — Это заставляет меня думать, что мы стали намного ближе. Ближе… Верно. В этом участвуют все. Никто не стоит неловко один вдали… За исключением… Дверь открывается, немедленно прекращая борьбу. Все выпрямляются, делая вид, что абсолютно ничего не произошло. Но это не один из инструкторов, проверяющий их. Это Саша с широкой ухмылкой, держит пакет, наполненный недавно приготовленным картофелем. — Угадай, что у меня есть? — хихикает Саша. — Саша, ты гений! — приходит похвала, которую Эрен не ожидал. Все собираются за картошкой, восклицая о том, насколько она идеально приготовлена и как чудесно что Саша подумала обо всех них. Микасе дает одну Эрену, и он искренне соглашается со всеми, что Саша действительно превзошла себя с картошкой. Похоже, еще до встречи с Никколо она всегда умела готовить. Как Эрен пропустил это? Конечно же, умела. Она больше всего любит еду. И конечно она знает, как лучше всего готовить любую еду. — Это так хорошо, что ты не можешь не плакать? — дразнит Саша. — Да! — улыбается Эрен. — Спасибо, что поделились этим со мной! Спасибо, что пригласили меня сегодня! — искренне говорит он. — О, ты стал таким милым, — говорит Имир, покачивая головой от насмешливого отвращения. — Это нормально! Так как вы все важны для меня! Все они одинаково покраснели, немного раздраженно на него смотрят. Но внешне кажется как-то нежно. Как будто они все пришли к соглашению, что именно таков Эрен. — Остановите его. Мы не услышим конца его речи «понимание сердец», — отмечает Энни. Настроение превращается в нежный смех ценой издевательства над Эреном. Но он обнаруживает, что не слишком возражает.

Гаснут огни В тот момент, когда мы потеряемся и найдемся

Райнер однажды ночью ведет его в лес в горах. Эрен не слишком уверен, что это значит, поэтому он просто тихо следует за ним. Не похоже, что их ждут, не похоже что Энни или Бертольт устроили засаду на Эрена. Так что, по крайней мере, блондин, казалось, не знал, что у него есть Титан-основатель. Тогда чего хочет Райнер? Они останавливаются довольно далеко в лесу. Если кто-то из них закричит, никто не услышит. Если кого-то из них убьют, никто не заметит пока не станет слишком-слишком поздно. В последний раз, когда они оба пытались поговорить тихо, Райнер схватил Эрена за рубашку, сломленным голосом спрашивая, почему Эрен настаивал на том, чтобы сделать Райнера злодеем. Возможно, это лес, возможно, это темнота. Но Эрен обнаруживает, что он напряжен. — Очень приятно ходить в темноте, да? — легкомысленно говорит Райнер. Это не то, что он хочет сказать. Эрен может понять это по тому как Райнер не встречается с ним глазами. По тому как Райнер открывает и закрывает рот словно не может решить, что сказать. По тому как Райнер периодически качает голой словно отвергает что-то в своей голове. — Райнер, все в порядке, — говорит Эрен с обнадеживающей улыбкой. — Просто скажи это. Опустилась тишина, из-за которой Эрен напрягся готовый бежать. Это опасно. Блеску в глазах Райнера нельзя доверять. Когда он в последний раз доверился Райнеру, Жан… — Ты сказал… хочешь понять, что у меня на сердце. Райнер делает шаг вперед, Эрен шаг назад. Но Райнер, кажется, не возражает, так как он загоняет Эрена, пока тот спиной не упирается в дерево. Эрен оказывается в ловушке, дерево позади и Райнер спереди. Но его пугает не это. Что его пугает, так это взгляд Райнера, которого Эрен никогда раньше не видела. — Я-я, да, — слабо отвечает Эрен и ругает себя за такой кроткий ответ. — Ты очень сильно пожалеешь об этом, — низким голосом говорит Райнер. Наклоняется близко, слишком близко. — В конечном итоге ты меня возненавидишь. Меня и себя за то, что были настолько глуп, чтобы думать, что хочешь понять сердца людей. Эрен чувствует, как его тело дрожит от слов Райнера. Они чувствуют как цепи на его шее, медленно вытягивают из него жизнь. Райнер всегда был таким ужасающим человеком? Райнер, которого он встретил в Либерио, был тем, кто отчаянно искал смерти. Но Рейнер перед ним сейчас… Ужасающий Воин, которому Марли подарила бронированного титана. Так вот это тот ужасающий человек, которым так гордился Бертольт. Потому что да. Райнер прав. Эрен не хочет знать. Он сказал такие серьезные слова глупо и легкомысленно. Он не понимал подтекста своих собственных слов. Понять их сердца? Ха! Кого он пытается обмануть? Ему плевать на чьи-либо сердца, кроме своего собственного. До тех пор, пока он может защитить себя (защищать свое сердце, сохраняя жизнь тех, кого любит), ему все равно. — Райнер, — шепчет Эрен. Он ненавидит, как дрожит его голос. Лицо Райнера слишком близко к шее Эрена. Он боится, что его горло вырвут. Вырвут. Это вообще возможно? Может ли Райнер сделать что-то подобное в своем человеческом теле? В их титановой форме будет гораздо проще, верно? Или он слишком недооценивает Воина? Он больше не может этого терпеть. Эрен ударяет Райнером по лицу со всей силой. Он поворачивается, чтобы уйти, но его удара недостаточно. Райнер хватает его за плечо и дергает назад. Большая рука хватает его за голову и разбивает о дерево. Мир на секунду темнеет, но Эрен остаётся в сознании. Он не может отключиться. Он не может потерять сознание. Не сейчас. Как только он это сделает, все закончится. Все будет… — Видишь? Я же говорил. Ты пожалеешь об этом и возненавидишь меня. Сердце, Эрен — это темная вещь. Ты не должен тянуться к таким монстрам, как я, с такой слабой волей. Пошел ты, Райнер. Пошел ты. Эрен просто трансформируется… Нет, он не может трансформироваться. Ему нужно сосредоточиться на исцелении головы, чтобы он мог бороться. Даже если он откажется от своего положения, ему нужно… Он видит голубую бабочку. Ты ебаный… Когда он моргает, он обнаруживает, что прижат спиной к дереву. Ему требуется доля секунды, чтобы вспомнить, где он находится и что только что произошло. Райнер стоит прямо перед ним, не позволяя уйти. Затем Райнер наклоняется, близко. Слишком близко. Слишком близко. — В конечном итоге ты меня возненавидишь. Меня и себя за то, что были настолько глуп, чтобы думать, что хочешь понять сердца людей. На этот раз Эрен не колеблется. Он трансформируется. Он идет за Райнером. И в блаженной секунде, когда Райнер пытается понять происходящее, Эрен получает преимущество. Он сильно кусается, наслаждаясь вкусом крови и ха-ха! Он сделал это. У него получилось! Он, наконец, убил Бронированного Титана. Эта сила его. Эта сила… Голубая бабочка пролетает мимо, словно ругая его. — В конечном итоге ты меня возненавидишь. Меня и себя за то, что был настолько глуп, чтобы думать, что хочешь понять сердца людей. Эрен хочет плакать. Он хочет кричать. Он злиться. Он хочет остановить мир и ухватить секунду, чтобы перевести дыхание. Что, черт возьми, он должен делать? Если он не может драться, если он не может убить… Какой еще у него есть вариант? Эрен прижает одной рукой к щеке Райнера, удивляя того. Потому, что Райнер не ожидал увидеть слезы, которые собираются в глазах Эрена? Потому, что он не ожидал, что Эрен сделает что-то не связанное с насилием? Потому, что он действительно верил, что единственный монстр? Как можно нежнее Эрен ухмыляется, глядя на ошеломлённое лицо Райнера. — Попробуй, — шепчет он. Проходит секунда. И еще одна. И еще один. И… Руки Райнера сильно обнимают Эрена. Райнер прижимает лицо к плечу Эрен. К тому времени, как мозг Эрена догоняет происходящее, он слышит рыдания, сотрясающие большое тело Райнера. Он чувствует дрожь тела блондина, когда тот, наконец, освободил всю вину, весь стресс, всю ненависть к себе в одном длинном крике в плечо Эрена. О. Вот что он должен был сделать. Вот что значит «понять сердца». Вот чего хотела от него голубая бабочка. Не борьбу. Не убийств. Чтобы он обнял кого-то несмотря за страх за свою жизнь. — В конце концов, твое сердце не такое темное, Райнер, — тихо говорит Эрен, обнимая Райнера. Это заставляет Эрена вспомнить тот момент в подвале Либерио, когда Фалько привел к нему Райнера. Помнит просьбу Райнера. Помнит слезы на его глазах. Помнит, как Райнер просил прощения и смерти. Если бы в тот момент Эрен решил обнять Райнера, был бы у него союзник? Встал бы Райнер на сторону Эрена? Это помешало бы Райнеру сокрушить Жана в своей титановой руке? Этого было бы достаточно, чтобы спасти их? Райнер еще долго плачет. И когда он наконец успокаивается и опирается на Эрана словно ища утешения в физическом прикосновении. — Я отвратительный, знаешь ли, — говорит Райнер Эрену, ужесточая свою хватку. — Я отвратительный и жестокий. Из-за меня погибло много людей. Так что Эрен тоже ужесточает свою собственную хватку. — В этом мире нет ни одного человека с чистыми руками, Райнер. Ты не ужасный. Ты нормальный. Хихиканье Райнера щекочет ухо Эрену. Он остается в этой позиции еще секунду, прежде чем, наконец, освободить Эрена. — Я чувствую, что мое сердце достаточно светлое, чтобы летать. Спасибо, Эрен. Пока эти слова Рейнер не может понять. На самом деле, возможно, что Райнер никогда не сможет это понять. — Мы такие, не так ли? Райнер наклоняет голову и смотрит на него, но Эрен просто смеется в ответ. Выходят из леса они держаться за руки.

Я просто хочу быть рядом с тобой Если бы на этих крыльях можно было улететь

— Армин, вступи в военную полицию. Микаса, оставайся с ним и защищай его. Когда и Микаса, и Армин смотрят на него с неверием, Эрен улыбается. — Мы этого не сделаем, — хмуро говорит Армин. — Не говоря уже о том, что я не могу идти в ногу с обучением. Я никогда не попаду в десятку лучших. — Мы проведем специальное обучение, пока ты не сможешь, — объясняет Эрен. Он, конечно, уже планирует расслабиться, чтобы его позиция была открыта для Армина. Это то, о чем он никогда раньше не думал. Но сделала Имир. И если бы он раньше подумал об этом, то непременно сделал. Поэтому он планирует убедиться, что на этот раз Армин будет защищен от проклятия титана. — Звучит забавно, — говорит Флок, присоединяясь к ним. И поскольку Флок здесь, кажется, что другие решили что можно прервать их троих. Все с энтузиазмом собираются, говоря о том, как они с нетерпением ждут дополнительной практики. — Поскольку мы с Микасой, Энни и Бертольтом находимся на вершине, мы поможем всем, кто хочет, — предлагает Райнер. Нет, хочет им сказать Эрен. Это для Армина. Для того, чтобы Армин и Микаса могли следить за Энни. Но трудно сказать, это когда Энни показывает Армину, как правильно бить. Трудно сказать это, когда Микаса помогает Саше и Конни. Трудно сказать, когда Райнер и Марко обмениваются советами и трюками. Эрен вздыхает. Его слова глухи. Они слишком взволнованы, чтобы заботиться о его чувствах. Ужасные, ужасные. Все они… Он видит голубую бабочку. В лучшем случае, это просто перемок времени на несколько секунд. Все смеются и говорят так, как должны. Что Эрен должен понять? Что он должен исправить? Что… Голубая бабочка снова трепещет. На этот раз Эрен фокусируется на том, что кажется неуместным. Все смеются и играют. Так кто же… Он это видит. Бертольт стоит в стороне от остальных. Его взгляд, который, кажется, граничит со страхом. Это то, что голубая бабочка хотела, чтобы он увидел, да? Имея дело с Райнером, Эрен уверен, что знает, что делать на этот раз. На полной скорости он бежал в сторону Бертольта. Бертольт, кажется, понимает, что что-то не так, только когда Эрен находится всего в нескольких шагах от него. С ухмылкой, Эрен прыгает и валит Бертольта на землю. Они оба жестко приземляются, и Бертольт явно выбит из колеи. Он задыхается, когда Эрен ухмыляется. — Если тебе нечего делать, хочешь потренироваться со мной? Это происходит в мгновение ока. Взгляд благодарности, который Эрен обычно никогда бы не заметила. Прежде чем Бертольт устало вздыхает. Но ухмылка на его лице безошибочно. Этот яркий свет в его глазах, без сомнения, радость. — Ты уже нокаутировал меня, Эрен. Чего еще ты от меня хочешь? С этой жалобой Бертольт крепко держится за Эрена, не давая ему сбежать. Эрен скрипит и хлопает ладонями, но Бертольт отказывается отпустить его. — Мы должны просто вздремнуть и подождать, пока все закончат. Когда Эрен обращается к Бертольту, он вознаграждается редкой улыбкой Бертольта. В уголках его глаз нет усталости. Нет тщательно спрятанной вины. Никакой тревоги, никакого страха, никакого веса, который словно душил Бертольта. И он думал об этом раньше, но это снова бьет его. Как легко к ним обратиться. Как легко заставить их улыбаться, облегчить их заботы. Сделать грузы, которые они несут, немного легче. Если бы у него было немного доброты, чтобы протянуть им руку раньше, было бы лучше? Если бы он не был так ослеплен собственной ненавистью, услышал бы он их крики о помощи? Если бы он не был так зациклен на собственных проблемах, и понял чужие страдания… Если бы он… Эрен расслабляется и кладет голову на грудь Бертольта. Это небольшое движение вызывает у Бертольта тихий интересный звук. Эрен взглянул на Бертольта, который, кажется, осознал свою ошибку. — Стой… Э-Эрен, ты бы не… Верно? С яркой счастливой ухмылкой Эрен безжалостно щекочет Бертольта.

К черту эти стены В тот миг когда мы их переросли!

Он чувствует, как сжимается все его тело по мере приближения выпуска. Его характер хуже чем обычно. Он знает, что ему нужно прекратить набрасываться на окружающих. — Извините, — говорит он, закрывая лицо руками. — Мне очень жаль. Я-я не имел в виду… — Эрен, поговори со мной, — Криста кладет руки на Эрен и опускает их. Прежде чем он сможет прокачивать головой и с фальшивой улыбкой сказать, что все в порядке, он чувствует руку Имира на плечах. — Да ладно, Плакса. Что тебя беспокоит? Давайте сделаем перерыв в рутинной работы, чтобы поговорить. — Не используйте это в качестве предлога для того, чтобы убежать от своих дел, — жалуется Эрен. Но он позволяет им обоим увести его от посуды. Они сидят вместе в углу кухни, ничего не говоря, пока Эрен снова не смеется. — Все беспокоятся, — мягко говорит Криста. — Извини, — повторяет Эрен. — Ты должен сказать «Спасибо», — Имир закатывает глаза. — Давай. Спасибо богини Имир и Кристи. Я люблю вас и буду служить вам до конца своей жизни! Достаточно легко сказать, не так ли? Но не только Имир и Криста протягивают руку помощи. Ханна и Франц берут Эрен за руки по обе стороны от него с ухмылкой. Смех Тома, когда взъерошивает волосы Эрена, проходя мимо. Тихое пение Сандры когда она заплетает волосы Эрена, которые теперь были средней длины и которые он отрастил по этой причине. Рут быстро сменяет Сандру чтобы сменить голубую ленту своей любимой красной. Нак учит Эрена играть в шахматы, просто чтобы он мог победить Эрена при каждой партии с яростной ухмылкой. Сэмюэл помогает Эрену взобраться на дерево, чтобы они могли провести день, дремя вместе. Саша крадет его хлеб на ужине, но позже делится с ним фруктами. Конни бросает вызов Эрену на спарринг, а затем хватает его, чтобы пощекотать, пока он не плачет от смеха. Намек Энни на улыбку, когда она сбивает его с ног и оставляет на земле. Микаса помогает ему подняться, просто чтобы снова сбить его с ног, а затем идет к Энни дать ей пять в знакомой и дружелюбной манере которую Эрен у них раньше не видел. Бертольт и Армин прижавшись друг к другу, листают книги о травах и медицине. Райнер тайно обнимает Эрена, чтобы внезапно бросить его через плечо, как мешок с картошкой. Марко предлагает свои колени для быстрого сна перед ужином, напевая мягкую колыбельную, которая кажется такой болезненно знакомой, но нет. Даз нервно спрашивает, могут ли они учиться вместе, чтобы с энтузиазмом похвалить Эрена за то, что он такой умный. Гордон с дразнящей ухмылкой, заставляет Эрена стоять на месте, чтобы он мог вышить маленькую кошку на углу рукава Эрена. Мина, щипает его щеку и смеется над его озадаченным лицом. Флок берет руку Эрена и прикладывает ее к груди, чтобы напомнить ему, что сердце Флока — для Эрена. Милиус предлагает сотрудничать в походе, просто чтобы он мог раздражать Эрена, непрерывно напевая о случайных вещах, которые видит. Томас прислонился спиной к Эрену в комфортной тишине в короткие моменты отдыха. Жан берет его руку в темноте, чтобы они не разлучались по пути обратно в общежития. 104-й учебный корпус вокруг него с их часто дразнящими замечаниями и действиями, которые позволяют Эрен знать, что они здесь. Ему не нужно бояться. Что бы ни случилось, они столкнутся с этим вместе. Но Эрен не настолько наивен, чтобы влюбиться в эту ложь.

И как ты после всего мне сказал: Мы запомним эту ночь

Вокруг него возбужденный шум, на котором он не может сосредоточиться. У него проблемы с тем, чтобы положить еду в рот. Счастливые ухмылки вокруг него завтра к этому времени превратятся в ужас. Возможно, из-за этой мысли, но он, кажется, не может собрать энергию, чтобы улыбнуться. — Разве ты не лучик солнца? — говорит Жан, качая головой. Эрен мрачно перемешивает суп ложкой. Он чувствует, как и Микаса, и Армин смотрят на него с тревогой. Он чувствует вопросы, которые они молча задают друг другу. Он знает, что несправедлив. Он закатывает истерику, ничего им не объяснив. Неудивительно, что они чувствовали себя оправданными в предательстве. — Что с тобой? Ты такой в течение месяца, — говорит Энни, давая ему возможность оглянуть в сторону. — Я не голоден, — он перестает помешивать суп и стоит. Марко хватает его за руку и тянет его, чтобы он сел обратно. С нежной улыбкой он берет ложку Эрена и подносит немного супа ко рту Эрена. — Пусть немного, но ты должен есть. — Ты относишься ко мне как к ребенку. Несмотря на жалобы, Эрен открывает рот, чтобы взять суп. Остальные, кажется, немного расслабляются. — Вот, — говорит Энни, держа в руках хлеб для ужина Эрена, чтобы он мог поесть. Теперь это причуда? Все кормят его? Но почему? — Я-я могу есть просто… — Да, да, ты большой, — говорит Жан. Он использует вилку Эрена, чтобы дать Эрену маленький кусочек моркови. — Будьте благодарен и ешь. Угрюмо Эрен принимает еду. Армин смотрит на него. Затем его глаза загораются. — О! Я понял! Эрен, ты расстроен, потому что завтра мы выбираем корпуса? — Почему он должен расстраиваться из-за этого? — спрашивает Райнер присоединяясь к ним. Когда он замечает, что все кормят Эрана, он с широкой ухмылкой ломает свой хлеб и дает его Эрену. — Потому что после этого мы будем редко видеться. Эрен не может подтвердить или опровергнуть это. Он просто принимает хлеб, который протягивает Рейнер, и отказывается встречаться с их глазами. Но это, вероятно, служит для них ответом. Он задается вопросом, считается ли это ложью. Наверное, так, да? Но он не хочет, чтобы Райнер понял, что он готов к завтрашней атаке. — Ты такая боль, — стонет Жан, его щеки странно краснеют. — Я думаю, что это всего лишь часть очарования Эрена, — хихикает Марко. — Тебе будет одиноко без нас? — говорит Энни. Эрен надувает щеки и требует, чтобы его накормили, чтобы ему не пришлось отвечать им. — Если мы все выберем один корпус, это не будет проблемой, — отмечает Микаса. Все за столом молча. Видя это, другие оглядываются на них. — Я не хочу вступать в Корпус разведки! Почему я должен умереть, когда я усердно работал, чтобы поступить в военную полицию? — жалуется Жан. Кажется, что все в кафетерии наблюдают за ними сейчас. Эрен, вероятно, должен что-то сказать, прежде чем Армин уговорить всех сделать что-то глупое. — Я думаю, что вы все должен поступить на службу в гарнизон или военную полицию, — когда внимание всех было приковано к нему, Эрен объясняет свои рассуждения. — Если вы входите в десятку лучших, вы не должны упускать этот шанс отправиться в безопасное место. Вы усердно работали над этим, поэтому должны с гордостью принять награду. И если все остальные присоединятся к гарнизону, то каждый раз, когда я возвращаюсь из миссии развед корпуса, вы, ребята, будете первыми, кого я увижу! — Но ты присоединишься к корпусу разведки, — указывает Томас. — Я не меняю своих планов, — кивает Эрен. — Я хочу понять сердце каждого. В том числе и титанов. — Что хорошего в понимании сердца титана? В этом нет смысла, Эрен, — вздыхает Мина. — Потому что если бы я мог понять сердце «монстра», то разве я не смогу узнать больше об этом мире? Что за этими стенами? Только титаны? Что, если там есть монстры похуже? Что, если эти монстры просто ждут, чтобы убить всех нас? Но если я смогу понять сердце титана, то, безусловно, я тоже смогу понять этих монстров? Он вспоминает лицо Пик, когда она приставила пистолет к его лбу. Несмотря на то, что это был идеальный шанс для нее выстрелить и убить его (предоставив длинный список последовавших за этим трагедий), она не могла заставить себя (или позволить Габи) стрелять. И хотя в конце концов он показала что он враг, в ней не было сомнений. Ее искреннее желание освободить своего отца. Ее доверие к товарищам, с которыми она боролась. — Я не хочу ослеплять себя страхом еще до того, как мы встретим их. Я не хочу думать о них как о враге и закрывать свое сердце. Когда мы встречаемся, я хочу предстать с улыбкой на лице, так как честно скажу, что хочу познакомиться с ними. Я хочу, чтобы дверь была открыта для них. Эрен обнаруживает, что уничижительно хихикает. — Я знаю. Не думаю, что это будет хорошо воспринято. Меня воспримут с подозрением и ненавистью. Но если я не смогу протянуть руку помощи и показать, что понимаю, их, они, безусловно, будут готовы встретиться со мной? Потому что это то, что сделал Райнер. Когда Эрен протянул руку, Райнер взял ее. И как будто ожидая этого, Бертольт и Энни последовали за ними. Почему все такие тихие? Раньше, когда он заканчивал говорить за этим обычно следовал раздраженный вздох Жана или чье-то замечание о том, что он суицидный придурок. Его цель вступить в Развед корпус не изменилась. Так почему же никто не ведет себя как раньше? Почему они не обращаются с ним как ребенком-идиотом? — Знаете… если бы мы вернули Шиганшину, мы бы смогли снова растить скот на мясо, — говорит Саша, широко ухмыляясь. А? Подожди. Это разговор, который они еще не должны вести. Это разговор, который они должны вести на стенах Троста, когда внезапно появляется Колоссальный и… — Ой! Мясо! Ты можешь себе представить? Мы не будем чувствовать себя в такой тесноте! Нам не придется жить в страхе! Прекратите. Заткнитесь. Это не… Это не… Они еще не победили. Если они начнут праздновать сейчас, они потеряют всех. Разве они ничего не узнали? Если они… — Хорошо! — смеется Райнер. Он засовывает остальную часть своего хлеба в рот Эрен. — Мы вернем Шиганшину! Давайте все присоединимся к Корпусу разведки! Эрен тут же окидывает взглядом комнату и находит Бертольта и Энни, вынимая хлеб изо рта. Энни качает головой и говорит что-то, что заставляет Марко улыбнуться. Бертольт… смеется. Бертольт смеется и аплодирует Гордону и Наку. На этих троих нет никаких признаков завтрашнего нападения. Никаких признаков вины или страха. Они смеются, веселятся и празднуют со всеми. Но если завтра не будет нападения, то… Тогда…? Все живы? Все вступят в корпус разведки? Тогда не умрут ли они в конце концов из-за чистых титанов? Они понимают на что только что подписались? Стоп. По крайне мере в прошлый раз они пришли к этому решению после вторжения в Трост. Без этого у всех здесь слишком идеалистический взгляд на корпус разведки. Они… Флок с усмешкой ударил Эрана кулаком в грудь. — Не беспокойся. Мы справимся с этим вместе! Ах. Верно. Почему он так беспокоиться? Если они потерпят неудачу он превратиться и защитит всех. Не нужно беспокоится о том, что он кого-то потеряет. У него все еще есть атакующий титан. — Ты наконец-то улыбнулся, — говорит Армин. Микаса берет Эрена за руку, а Армин берет другую. — Я… недооценил всех, не так ли? Они сжимают его руки в ответ.

На всю оставшуюся жизнь

Стена Роза не падает. Район Трост не подвергается нападению. 104-й учебный корпус Южной дивизии стоит перед Эрвином, несмотря на его тревожную статистику, которую он читает им после того, как развед корпус, наконец, вернулся в Трост после их последней экскурсии. Эрен задается вопросом, смотрит ли Эрвин на их яркие и обнадёживательные глаза и чувствует ли тяжесть их невинности.

Если бы на этих крыльях можно было улететь!

— О? У тебя есть медицинские знания? — спрашивает Дита. Новобранцы из Корпуса разведки в настоящее время делятся на различные отряды. И хотя Эрен надеялся, что его снова поместят под наблюдение Леви, он понимает, что нет необходимости обращаться с ним особенно. В конце концов, он еще не «титан» для этих людей (он до сих пор не решил, хочет ли он сказать им или нет). — Да, сэр, — отвечает Эрен. — Отлично, — кивает Дита, выглядя облегченной. — Тогда ты будешь с медицинским персоналом. Нам действительно не хватает рук, поэтому все, что ты знаешь, мы можем использовать. — Сэр, у нас также есть медицинские знания, — говорит Армин, указывая на себя и Бертольда. И именно так они втроем спешат помочь раненым с экспедиции. Травмы, конечно, ужасны. Но это не то, с чем Эрен не может справиться. Он видел гораздо хуже благодаря воспоминаниям отца, Крюгера и его собственному военному опыту. Но это роскошь, которой нет у Армина. — Э-э-э-это… ужасно… — шепчет Армин. — Армин, отдохни, — говорит ему Эрен, мягко потирая его по спине. — Я возьму на себя твою сторону. Его друг выглядит так, будто хочет протестовать, но, кажется, теряет волю, когда слышит мягкие стоны раненых. — Это… то, что случится с нами, когда мы выйдем, — говорит он. Эрен кивает. — Неудивительно, что ты все время говорил нам не следовать за тобой… Но Эрен, мы больше не слабые дети. Давайте оба будем работать вместе для достижения наших целей. При этом Армин расправляет плечи и идет чтобы продолжить помогать. Самый храбрый из них, не так ли? Эта маленькая спина выглядит вполне надежной. Эрен надеется, что они больше не окажутся по разные стороны баррикад. — Эрен, тебе нужен перерыв? — спрашивает Бертольт, когда замечает, что он стоит без дела. — Я в порядке. Хочешь отдохнуть? Я тебя прикрою. Немного нерешительно Бертольт вздыхает, подходит к Эрену, обнимает его и зарывается носом в волосы шатена. Постояв так несколько секунд, Бертольт делает дрожащий вдох и отпускает его. — Просто хотел зарядиться энергией. Хорошо! Я пойду. Как ужасно круто. И Армин, и Бертольт стали такими надежными. — Я тоже! — Эрен хлопает по щекам. — Идем! — Йегер, слава богу, ты здесь! — восклицает Линн. На ее глазах видны слезы, она почти умоляет Эрена. — Что мне делать? Гелгар внезапно перестал дышать! Внезапно…? Тогда еще есть шанс спасти его! Не колеблясь, он бросается на сторону Гелгара и снова начинает утомляющую задачу по спасению членов Корпуса разведки.

Гаснут огни…

На ужине шумно, так как именно тогда они собираются вместе. Ветераны достаточно громкие, но бывший члены 104-й Южной дивизии еще хуже. — Эрен, ты выглядишь бледным. Вот, возьми немного моего супа, — настаивает Микаса, протягивая ложку ко рту Эрен. — Я в порядке, Микаса. Если кто-то бледный, так это Армин. Услышав это, Микаса в панике поворачивается к Армину. Армин открывает рот, чтобы сказать он в порядке, она засовывает ему в рот ложку. Эрен старается не дышать слишком громко. Он только что отвязал от себя беспокойную Микасу. Не нужно возвращать ее. — Поскольку меня нет рядом, вы двое должны лучше заботиться о себе. Бертольт, ты тоже. Береги себя и их, — ругает Микаса. — Да, Эрен. Лучше о себе заботься, — жалуется Жан. — Так как для тебя я отказался от мечты о легкой и приятной жизни в стенах, тебе нужно оставаться достаточно здоровым чтобы я мог дразнить тебя. С усмешкой он ткнул покрасневшие щеки Эрена. — Серьезно, Плакси? — Заткнись! Кто здесь «плакса?» Вскоре к ним присоединяются остальные, все взволнованно говорят о том, чем занимались. В отличие от троих размещённых у медицинского персонала, остальные, похоже, провели день, знакомясь с Корпусом разведки и тем, как они работают. Эрену требуется секунда, чтобы понять, что причина, по которой это кажется странным, заключается в том, что у него никогда раньше не было возможности сделать это. Раньше они были вынуждены вырасти слишком быстро. — Эрен! Ты никогда не поверишь тому, что мне сказал Франц! — воскликнула Ханна, бросаясь ему на колени. По расстроенному тону ее голоса и тому, как она надулась он понял, что Франц ее очень разозлил. Кроме того, что он должен делать со своими коленями, на которые села разгневанная девушка? Он обращается за помощью к друзьям. Марко делает небольшое движение показывая, что он должен обнять девушку. Следуя совету друга, он обнимает Ханну, потому она почти победно прижимается ближе. Всего на секунду отстает Франц. Он обнимает Эрена сзади. Его голос дрожит, и он явно готов расплакаться. Но почему? Почему, черт возьми, они оба так цепляются за него? Как когда-то давно сказал Жан у Эрена эмоциональный запор. Так зачем кому-то охотно идти к нему за утешением? — Я сказал, что мне жаль! Я не это имел в виду! Ты самая красивая из всех девушек, Ханна! Эрен, ты на моей стороне, верно? Ты со мной согласен? — спрашивает Франц, его хватка сжимается. Эрен определенно не готов к этому. Но любой, кто может помочь ему, кажется, внезапно вступил в дискуссию с другими, в то время как все остальные либо смеются над ним, либо весело машут ему. Никто не поможет? Давай! Разве они не друзья, товарищи по команде и все такое? Будь все они прокляты. — Что именно произошло…? Он немедленно сожалеет об этом. И Ханна, и Франц начинают объясняться, настаивая на том, что одно более верно, чем другое. Все, что понимает Эрен, это то, что они одиноки, потому что их распределили в разные группы, и они начали проявлять агрессивную привязанность. Он мог бы поклясться, что эти двое были гораздо слаще и застенчивее. Когда это изменилось? Это потому, что ни один из них не умер благодаря тому, что Бертольт никогда не ломал Розу? Тогда может ли Эрен винить в этом его, Райнера и Энни? Хорошо. Есть только одна вещь, которую нужно сделать, решает он. Он неловко хватает их за головы и ерошит волосы. Они смотрят на него широко раскрытыми глазами. Что? Он не думает, что это не так уж не в его характере. Неужели это так странно? Должен ли он остановиться? Нет, нет. Он зашел слишком далеко, чтобы остановиться сейчас. Он собирается сказать им что чувствует по этому поводу. — Иногда, когда ты кого-то очень сильно любишь, слова путаются у тебя во рту. Это совсем не то, что ты хотел сказать. Но как только он выходит, его трудно вернуть. Э-э… так что… … Ч-что я имею в виду?.. Это нехорошо. Он не может составить правильные предложения. Он даже не знает, что хочет сказать. Его лицо пылает, и он понимает, что, должно быть, ужасно краснеет. Если и есть какое-либо утешение, так это то, что Жан не дразнит его и не насмехается над ним прямо сейчас. — Пф… И Ханна, и Франц рассмеялись. Напряжение между ними, похоже, исчезло. И Эрен чувствует, что это хорошо. Но он все равно не может не чувствовать себя немного раздраженным. — П-перестаньте смеяться! — ворчит он. — Эрен, — говорит Ханна, прижав руки к его щекам. — Спасибо. И из-за него Франц обнимает их обоих. Эрен чувствует, что он слышал затаив дыхание шепот «Спасибо» от Франца. Которое все хорошо и все. Но почему они его благодарят? Он ничего не сделал. Он не сказал ничего, что оправдывало бы благодарность. Когда он пытается протестовать, они смеются и крепче его обнимают. Разве они не были всего в секунде от того, чтобы злиться друг на друга? В любом случае, что с этим изменением настроения? Опять же, это не значит что его ненавидит. Да, он бы предпочел, не застревать между ними, но это тоже приятно. Эти двое не выжили после падения Розы. Так что видеть, как они оба живут, смеются, это сокровище само по себе. — Йегер! Эрен смотрит и видит, как Майк делает небольшое движение головой, которое ясно говорит следовать за ним. С ним Линн, Хеннинг и Нанабэ. Что-то случилось с Гелгаром? Чувствуя беспокойство, Эрен распутывается от пары и бежит к Майку. — Сэр, — приветствует он. — Это связано с состоянием Гелгара? — Вроде того, — говорит Линн с нерешительной улыбкой. — Это… Ты сегодня спас жизнь Гелгару. Когда я упомянул об этом другим, ээ… Командир сказал, что хочет встретиться с тобой. Эрен кивает. Как повезло. У него уже аудиенция с Эрвином? Он еще даже не раскрыл своего титана. Все идет довольно хорошо. Теперь вопрос, что ему с этим делать? Должен ли он говорить правду? Должен ли он притворяться глупым новобранцем? Какой вариант лучше всего? Возможно, голубая бабочка больше не мешается. Поэтому ему нужно сделать наилучший выбор, не полагаясь на нее. Но это нехорошо. Он не может точно предсказать, что может произойти, в зависимости от того, какой выбор он делает. Встанет ли Эрвин на его сторону? Не отшвырнет ли Эрвин его в сторону? Можно ли еще назвать Эрена «Последней надеждой человечества»? Как все отреагируют? Пока он теряется в своих мыслях, Майк наклоняется к нему и нюхает. Он делает шаг назад и ухмыляется. Какая ностальгия. Эрен не может не хихикать. — Знаете, людям обычно не нравиться, когда лидер отряда Майк делает это, — говорит Хеннинг. — Не знаю. Это немного очаровательно. Это… очень важно, что нужно руководителю отрядом Майку, — говорит Эрен. Четверо из них удивленно смотрят на него, но он не уверен почему. Он думает, что это просто нормальная реакция, не так ли? Или… может быть, это потому, что он не должен знать, кто такой Майк? Должен ли он притворяться, что не знает, кто они? — Обычно люди слышали о Командующем и Капитане Леви. Редко они знают о других лидерах отрядов, — объясняет Нанабэ. Эрен чувствует, что покраснеет. Да. Ему следовало притворяться, что он их не знает. Черт побери. Черт побери. Почему он не может иметь дар Армина дальновидности и планирования? — Я-я просто… д-действительно смотрю на всех в Корпусе разведки, — отвечает он. Он не может встретить их взгляд, но уверен, что все наблюдают за ним. Ему еще больше стыдно. Разве все, пожалуйста, не могут просто притвориться, что не слышали его? Пожалуйста! Просто не обращайте на него внимания! Внезапно кто-то взъерошил его волосы. Когда Эрен взглянула вверх, он видит лицо Майка, слегка запыленное розовым. — Ты хороший парень, — говорит Майк. Эрен сияет.

В тот момент, когда мы потеряемся и найдемся

Эрвин улыбается, как харизматичный лидер, которого Эрен пропустил. Это единственная причина, по которой его глаза увлажняются при его виде, когда они входят в офис Эрвина. Эрен замечает, что капитан Леви прислонился к стене, а Ханжи стоит у окна с Моблитом. Больше никого нет. Слезящимися глазами Эрен наблюдает за людьми в комнате, прежде чем вернуться у Эрвину. Эрвин сидит за своим столом с кучей документов перед собой. Эрен вспоминает постоянные жалобы Ханжи на доклады, которые ей пришлось сдать. Но сейчас это не выглядит слишком плохо для Эрвина. Это не выглядит… Он задержал дыхание. Это сделал Флок. Он убил Ханжи, чтобы помешать ей застрелить Эрена. И в минуту паузы Леви убил его. Леви убил всех остальных, кто остался на стороне Эрена, прежде чем Зик, наконец, остановил его. И взамен Зика поймали. — Я рад, что встретил тебя, мой дорогой брат. Кажется, все немного отошли назад, когда он изо всех сил пытается вытереть слезы. Но за каждую слезу, которую он вытирает, следует еще две. Пока уродливый рыданье не покинет рот, и он больше не сможет стоять. — Я-Простите, — заикается он. — Я… Я не знаю почему… Он даже не может должным образом извиниться. Разве это не жалко? Это он выбросил всех. Ради Эльдии, ради друзей, ради свободы. Но он даже не может должным образом извиниться перед людьми, которые умерли ради него. Люди, которые пожертвовали так много и так мало получили. Так чертовски мало. Рука Майка мягко лежит на макушке Эрена в неловком утешении. Раньше он не был так близок к Майку. Но он чувствует, что на этот раз не прочь познакомиться с этим человеком поближе. — Ты… плохо себя чувствуешь? — спрашивает Эрвин, его голос нежен. И теперь, когда Эрен обращает внимание, Эрвин сдвинулся с позиции за столом, чтобы встать на колени перед Эреном. Какой мужчина. Чтобы так случайно поставить себя на один уровень с новобранцем. Когда Эрен был «Последней надеждой человечества», было легко любить Эрвина, который всегда боролся за него. Но это та очаровательная сторона его, которую увидел новобранец. Неудивительно, что многие были готовы умереть ради его целей. — Извините. Мне так стыдно… — Эрен стирает то, что, как он надеется, будет его последними слезами. — Я… Я просто… — Он поклонник Корпуса Разведки, — с усмешкой говорит Хеннинг. — Он, вероятно, потрясен тем, что видит своих героев. Эрен позволяет румянцу на лице говорить за себя. Майк грубо треплет его по голове, прежде чем, наконец, убрать руку. — Поклонник? — удивленно спрашивает Эрвин. Похоже, у всех на лицах дружеские улыбки за счет Эрена. Он старается не слишком дуться. — С тех пор, как вы вступили в должность командующего, уровень потерь в Корпусе разведок снизился на 30%. Я… действительно восхищался этим. — Я вижу. Выражение лица Эрвина кажется печальным. Он протягивает руку, чтобы помочь Эрену встать. — Я слышал, что ты смог вернуть Гелгара из мертвых, — говорит Эрвин. — Нет, сэр, — Эрен качает головой. — Гелгар не был мертв. Он просто шёл по черте между жизнью и смертью, поэтому я направил его к нам. — Для твоего возраста у тебя очень впечатляющие медицинские знания. — Раньше я помогал отцу. Ах, мой отец был врачом, сэр, — объясняет Эрен. Ну, на самом деле он никогда не помогал отцу. Но этим людям не нужно знать, что на самом деле у него в голове воспоминания отца. — И ты интересовался корпусом разведки? — Эрвин кивает, задумчиво глядя на Эрен. К чему это? Эрен не может понять чего хочет Эрвин. Что он хочет от Эрена? Это не может быть связано с его способностью титана, Эрвин не может об этом знать. Что тогда? Чего он хочет? — Да, сэр. — Могу ли я спросить почему? Обычно люди считают нас дураками. Но все, с кем я разговаривал из Южной дивизии 104-го учебного корпуса, все ссылались на тебя в качестве причины, по которой они присоединились. Они все…? Идиоты. Все они. Он не будет впадать в депрессию только потому, что их нет рядом! Могут ли они, пожалуйста, перестать так много о себе думать? Конечно, ему будет немного грустно, что рядом с ним больше нет шумной группы. Но это не значит, что ему будет их не хватать! Он чувствует, как краснеют его щеки, но ему удается сохранять хладнокровие. — Сэр, то, что я собираюсь сказать… Можете ли вы пообещать мне, что оно не покинет комнату? Глаза Эрвина острые. Кажется, он понимает, что-то важное, потому что на его лице слабая ухмылка. Он смотрит на своих солдат, получая от всех небольшие кивки. Тогда и только тогда Эрвин возвращается к Эрен. — Я обещаю своей честью как командира. Эрен не знает, сколько стоит эта честь. Но он знает, каким человеком является Эрвин. Если Эрен скажет ему… Нет, если бы он просто намекнул, что это хорошо для человечества, Эрвин, безусловно, уступит? Он такой героический человек, не так ли? Это то, что всегда говорил Леви. — Вы слышали об океане, сэр? В комнате смущенная тишина. Прежде чем кто-либо сможет высказаться, Эрен продолжает. — Это большой водоем, больше, чем озеро или река. Он бесконечно заполняет весь горизонт. И в это может быть немного трудно поверить, но он наполнен солью. — Соль? — удивленное эхо. — У моего друга была запрещенная книга о внешнем мире. В ней мы читали о вещах, которые надеялись однажды увидеть, выйдя за эти стены. Есть больше, чем просто океан. Есть поля песка, горячие воды и ледяные земли! Все это ждет нас за стенами. Все, что нам нужно сделать, это пройти стены и обойти титанов! Все лица скрыты. Эрен вообще не может сказать, считают ли они его глупцом за такие идеалистические слова. Или, может быть, они находят его очаровательным? Он вообще не может их читать. — Как только я начал так думать, я понял, что это неправильно. Мы родились в этом мире. Мы имеем полное право на эти чудесные достопримечательности, как и все снаружи, будь то титаны или другие виды монстров. Почему, черт возьми, мы должны оставаться в клетке этих стенах? Почему мы не можем свободно выйти и увидеть эти достопримечательности? Эрен делает секундную паузу. Он до сих пор не может прочитать свою аудиторию. Но уже зашел так далеко зашел. Он мог бы продолжить, верно? Он тянется под рубашку и достает ключ от подвала. Ключ к истине, который понадобится людям в стенах. — Когда я упомянул об этом своему отцу, он сказал, что в подвале нашего дома в Шиганшине есть секрет. Когда он вернется из поездки, он пообещал показать это мне. Но именно тогда появились Колоссальный и Бронированный Титан. Моя причина для того, чтобы вступить в корпус разведки, двояка. Во-первых, потому что это лучший шанс добраться до океана. Во-вторых, потому что я хочу знать правду, которую оставил мой отец. На самом деле есть третья причина. Но это то, что Эрен никому не может сказать. — Возможно, океана не существует, — ровно говорит Эрвин. — Возможно, что правда, которую оставила твой отец, была разрушена нападением. — Также возможно что монстров больше, сэр, — кивает Эрен. — Нас там ждут монстры хуже титанов. Но останавливало ли это незнание корпус разведки? Страх перед неизвестным когда-нибудь обрезал Крылья Свободы? В комнате повисает неудобная тишина. Эрен сжимает кулаки. Пожалуйста, кто-нибудь. Скажи что-нибудь! — Хе. Как интересно. Монстры хуже титанов, да? — говорит Ханжи, изогнув губы в причудливой ухмылке. Моблит рядом с ней делает лицо, которое, кажется, говорит, что боится всего, что может произойти. — По крайней мере, у тебя хороший взгляд, — говорит Леви. Эрен чувствует, что Майк сжимает его плечо. И как только три командира отряда дали свой ответ, Эрвин улыбается. — Хорошо сказано, Йегерь. Как только твой долг перед медицинским персоналом будет завершен, явитесь в отряд Майка на службу. Майк, да? Эрен смотрит на Леви, который остается в стороне от происходящего. Давным-давно этот человек сказал, что ему нравится блеск в глазах Эрена. Но это уже история, которую больше никогда не произойдет. — Понял, сэр! На этот раз Эрен защитит своего бывшего капитана.

Я просто хочу быть рядом с тобой

Он помогает медицинскому персоналу еще две недели, прежде чем они неохотно освобождают Эрен от службы. К тому времени и Бертольт, и Армин уже начали тренироваться с отрядом Ханжи, в который были назначены. Эрен считает, что он мог бы освободиться гораздо раньше, но медицинский персонал, кажется, всегда находит для него что-то новое. — Знаешь, мы действительно недоукомплектованы… Но люди, которые здесь, очень замечательные и смешные. Ты уверен, что не хотичь остаться с нами? — часто в шутку спрашивает медицинский персонал. Каждый раз Гелгар смеется и с гордостью указывает на себя. — Эрен будет со мной и с лидером отряда Майком! — Да, потому что если бы его там не было, ты был бы мертв. — Урк… Да, ты не можешь просто… Эй, Эрен, перестань смеяться! Кадеты попавшие в отряд Майка, — это Эрен, Энни, Гордон, Флок, Криста и Имир. Из того, что он знает, как двое лучшие, Микаса и Райнер были отправлены в отряд Леви. Эрен от всего сердца желает им обоим удачи. Остальная часть 104-го, кажется, была распределена довольно равномерно. Он даже не осознавал, что существует так много отрядов, но это, вероятно, было из-за его особых обстоятельств. — Ты не против того, чтобы быть с нами? — с тревогой спрашивает Гордон. — Скоро следующая экскурсия за стены. Если ты нервничаешь… — У меня есть вы, ребята, так что со мной все будет в порядке! — легкомысленно говорит Эрен. — Ух ты, ребята, конечно, хорошо знаете друг друга, — замечает Нанабэ с улыбкой. — Разве ты не знаешь? — ухмыляется Эрен. — 104-й — самый сильный тренировочный отряд. Ведь когда корпус был не лучшем состоянии, их было всего девять, и большинство из них были из 104-го. Но это еще одно будущее, которое он планирует переписать. — Дело не в силе, молодой Эрен, — щелкает языком Линн. — Иди! Давай посмотрим, насколько хорошо ты можете идти в ногу с нами!

Если бы на этих крыльях можно было улететь

Первая экспедиция, которую Эрен проводит со всеми, полностью отличается от той, когда он был «Последней надеждой человечества». Он думает, что ему это больше нравится. В начале строя напряженно, но он все равно находит время, чтобы насладиться ощущением ветра в волосах. Потому что смотри. Нет никакого страха, что появится Женщина-Титан. Нет никакого секретного плана для ее захвата. Нет никакого страха быть похищенным и стать обузой, которая станет причиной смерти каждого. Потому что Энни едет рядом с ним. — Не засыпай, — дразнит она со смехом в глазах. — Если тебе нужно поспать, можешь одолжить меня! — предлагает Флок. — Нет, нет. Это, безусловно, плохая идея! Не делай этого! — упрекает Гордон. — Это так похоже на тебя, Эрен, — смеется Имир. — Вызывая неприятности, куда бы ты ни пошел! — Но мне в нем это нравится, — говорит Криста. Сразу же Имир издает протестующий вой, остальные смеются. Эрен закрывает глаза на секунду, прежде чем обратиться ко всем им. — Я просто наслаждаюсь свободой! — с усмешкой уверяет он. Пострадавших от этой поездки 23, благодаря трем аномальным титанам, которые устроили засаду на левом фланге. Медицинский персонал заимствует Эрена для помощи с ранеными. И вот так он находит Райнера на одной из кроватей, баюкающего свою раненую руку. — Ты в порядке? — спрашивает Эрен, бросаясь к Райнеру. — Э-Эрен! Ти-это… Ах… Разве не слишком жестко, хорошо? Но я пытался кого-то защитить. — Защитить кого-то? — Да, — Райнер краснеет от неверующего взгляда Эрен. — Точно… — Пффт! Что ты делаешь, пытаясь выглядеть круто? Признай это, парень! Он упал с собственной лошади! — смеясь над покрасневшим Райнером говорит Олуо. Травма Райнера не должна быть слишком серьезной, если Олуо шутит над ним. Это облегчение. Увидев некоторые из более серьезных травм, Эрен не был уверен, что делать, если Райнер был сильно ранен. Попросит ли он Райнера исцелиться? Но это означало бы выдать себя. Стоит ли это делать, если это было ради спасения чьей-то жизни? Эрен закрывает рот, чтобы задушить собственный смех. Райнер обиделся на него. — Я ранен! Ты должен меня баловать! — Да, да. Я побалую тебя, — Эрен прижимает лоб к Райнеру, заглушая смех Олуо. — Я рад, что с тобой все в порядке. Затем Эрена позвали помочь в другом месте. — Ты хитрый ублюдок, почему я остался… — возмутился Олуо. Он теряет счет времени, пока Криста не зовет его немного отдохнуть. Поскольку он не сможет никого лечить, если устал, он соглашается и позволяет Кристе побаловать его (в то время как Имир жалуется) коротким сном на ее коленях.

К черту эти стены

Он забыл. Он совершенно забыл. После нападения Женской особи был страх. Стена Роза, должно быть, была прорвана с тех пор, как в стенах внезапно появились титаны. Ближе к тому времени Эрен имел дело с Женской особью и со всеми последствиями, поэтому его память о том, что произошло в другом месте, расплывчата. Но он действительно помнит, что это было началом конца. Когда он встретился с другими новобранцами, Райнер и Бертольт раскрылись ему правду. Если не считать того, что все изменилось, как это будет происходить? Будет ли все так же, не считая Энни на их стороне? Умрут ли все? Или они… А? Подожди минутку. Что сказала Имир в то время, когда их обоих похитили Райнер и Бертольт? Она спросила об обезьяне. Если в этих стенах появилась обезьяна, то…  — Я хочу, чтобы ты мне доверял. Я понимаю тебя, Эрен. Когда-нибудь я спасу тебя. Он стиснул зубы. Это должно быть… Зик здесь. — Ты слишком напряжен, ты напугаешь свою лошадь, — предупреждает его Хеннинг, вырывая его из мыслей. Отряду Майка и Отряду Ханжи было поручено пробежать вдоль стены Роза, чтобы найти какие-либо признаки прорыва. С другой стороны, к ним бежит отряд Леви и группа из гарнизона. Эрен уже знает, что они встретятся посередине, ничего не найдя. При таких темпах все будут собраны, когда они встретятся с Зиком. Как ему с этим справиться? По крайней мере, он должен убедить Зика, что они братья. Если он это сделает, нападут ли на него три Воина? У него нет доверия Леви. Так что он не будет защищен, если ему придется сражаться против трех титанов… Погодите, Бертольт может и не превратиться, так как жара может навредить другим. Но если он это сделает, тогда… тогда придётся ли Эрену снова жертвовать Армином? Только на этот раз нет никакой сыворотки, чтобы превратить Армина в чистого титана. — Хм? Что-то не так? — спрашивает Бертольт, когда замечает взгляд Эрена. — Сейчас я в ужасе, — признается Эрен. — Мое сердце стучит как сумасшедшее. Руки одновременно липкие и холодные. Это действительно неудобно. Я знаю, что слезы не помогут, но это все, что я хочу сделать прямо сейчас. — Да, я тоже, — говорит Гордон. И Саша, и Конни неохотно соглашаются. — Мне тоже страшно, — тихо говорит Криста. — Не волнуйся! Я защитю тебя от любых титанов, Криста! — весело говорит Имир. — Если все начнут умолять меня, я могла бы подумать о том, чтобы спасти вас! Армин прочищает горло, чтобы привлечь их внимание. — Всякий раз, когда мне страшно, мне нравится думать о наших целях. Это успокаивает меня. Сны, которые мне снились в детстве, и те, которые ближе всего сердцу. Я не знаю, преследуешь ли ты те же цели, что и я, но, возможно, это поможет тебе, Эрен. Прекрати. Прекрати, пожалуйста. Они еще не должны обсуждать это. Предполагается, что этот разговор наступит позже, гораздо позже, прежде чем они столкнутся с Райнером, Бертольтом и Зиком в Шиганшине. Но неправильно ли надеяться? Бертольт не сломал Стену Розу, как раньше. Члены 104-го, которые должны быть мертвы, едут с ним. Тогда так ли неправильно верить, что, возможно, он действительно изменил будущее? Может быть, все будет лучше? — Нечего бояться! Мы вместе! — говорит Флок, ухмыляясь Эрену. Эрен находит мужество в этих словах. Он не скучает по ветеранам, членам отряда, ухмыляющимся друг другу со знающим взглядом. Просто подожди, Зик. Эрен идет. На этот раз первым протянет руку Эрен.

В тот миг когда мы их переросли

Как и ожидалось, никаких признаков прорыва стены. Члены гарнизона отправляются доложить об этом, в то время как остальная часть Разведывательного корпуса объединилась в замке Утгард. Взгляд Эрена на секунду задерживается на капитане Леви, прежде чем он бежит к Микасе и Райнеру. — Микаса! Райнер! Почему вы оба в синяках и грязные? — спрашивает он. Они оба делают гримасу и отворачиваются. А? Они что, подрались? Какая странная мысль. Эрен больше привык к тому, что Микаса и Энни ссорятся по каким-то странным причинам. Но чтобы эти двое? Что же произошло? — Ты выиграла? — спрашивает Энни у Микасы, та кивает. — Это не так! — хмурится Райнер. Бертольт присоединяется к нему с дружеской улыбкой. А Имир там с Кристой все титаны оборотни собрались в этом, казалось бы, заброшенном замке. К тому времени, как Эрен и остальные прибыли в замок Утгард, Имир в своей титанической форме успела нанести замку большой урон. Из-за этого у него и других никогда не было возможности изучить его. — Что это? Алкоголь? Похоже, но лейбл странный. Что это за язык? — спрашивает Гелгар, держа бутылку. — Ты ведь не думаешь это выпить? — ругает Линн. Майк хихикает, казалось бы, не обращая внимания на мысли. — Лидер! Мы должны подать хороший пример для новобранцев и остальных, — ругает Нанабэ. Улыбка Майка немедленно исчезает, и его торжественное выражение лица возвращается. Видя это, Ханжи смеется. — Майк так ты для своего отряда мама? Ха-ха-ха-ха! — Я уверена, что он не единственный командир отряда, которому требуется быть мамой, — Моблит бросает на нее косой взгляд. Ханжи со стуком закрывает рот. Члены команды Леви хихикают, когда начинают хвастаться удивительным капитаном Леви перед всеми остальными. Но Эрен заметили и другие предметы. Ящики и коробки с едой и припасами, которые понадобятся для долгого путешествия. Маленькая машинка, похожая на любимую портативную кофеварку Зика. Каноны и различное другое оружие… Это место, скорее всего, использовалось Зиком и остальными в качестве своего рода базы. Тогда пребывание здесь, скорее всего, приведет к неприятностям. — Ты что-то ищешь? — спрашивает Конни, смотрит через плечи Эрен. — Ничего особенного, — лжет Эрен. Он берет одну из консервированных сельди и держит ее, чтобы другие увидели. — Должены ли мы попытаться взломать их и съесть? Саша, услышав, что это еда, бросается в их сторону, чтобы посмотреть. Но взгляд Эрена устремлен на оборотней. Все четверо выглядят напряженными, но это разные виды напряжения. Имир, похоже, не по себе. Энни выглядит так, будто готовится к драке (видя это, Микаса тоже напрягается). Бертольт, похоже, задыхается от чувства вины. Райнер обильно потеет, словно ждет, что кто-то его окликнет. Они все такие ужасно молодые и очевидные. Как Эрен умудрился пропустить все знаки с самого начала? — Ты хоть уверен, что это еда? — с тревогой спрашивает Армин. Он движется, чтобы осмотреть банки. — Новобранцы, не трогайте то, что вам нравится! — рявкает на них Олуо. А затем, обращаясь к другим ветеранам, добавляет. — Тренируйте своих новобранцев лучше. У них нет дисциплины! Посмотрите на Микасу, Райнера. Они оба-образцовые новобранцы! Не видно и не слышно! Нанабэ делает небольшое движение, чтобы приблизиться к Эрену. — Можешь перекусить, если голоден. — Можно? — спрашивает Эрен. — Послушайте меня, когда я буду читать лекции! — кричит Олуо. — О, заткнись, Олуо! Давайте отдохнем! — стонет Петра. Несмотря на то, что они не являются частью одного отряда, Эрен не может не почувствовать, что расстояние между ним и Олуо так же коротко, как и всегда. Он с удовольствием откусывает один из крекеров, которые достает для него Нанабе. Когда Саша бросает на него неприязненный взгляд, он предлагает поделиться им, что заканчивается тем, что все бывшие члены 104-го отряда смотрят на него. Не имея выбора, Эрен решает оставить крекеры (и Нанабе) на их милость, поскольку он обдумывает, что делать со всей этой ситуацией с Зиком. Без сомнения, это место будет кишеть титанами. Эрен не знает, будет ли это возвращение припасов или что. Но Зик придет. Если он сможет увести всех из замка до прихода титанов, это спасет максимальное количество жизней. Но проблема в том, что у него нет ничего, что он мог бы сказать или сделать, чтобы логически увести их. Если он будет настаивать, то люди не будут слушать его. Особенно кто — то вроде Леви и гордых членов его отряда. Тогда он должен просто пожертвовать этими людьми? Он медленно оглядывает комнату, окидывая взглядом смеющуюся группу. Неужели он действительно может принять такое холодное решение? По крайней мере, с людьми в Либерио у него было много причин, почему это стоило того, но он не может так холодно думать о людях, которые тренировались с ним так долго. — Я буду нести первую вахту! — решает Эрен. Потому что тогда он, по крайней мере, сможет увидеть, как титаны приходят и уйдет сражаться, прежде чем кто-то здесь пострадает. — Неправильно, — контрирует Леви. — Вы, новобранцы, немного отдохните. Мы будем по очереди разделим часы. — Капитан, пожалуйста, дайте мне шанс проявить себя. Я могу… Элд тихо вздыхает и встает. Он на ходу потягивается. Прежде чем уйти, он легонько сжимает плечо Эрена. — Без обид, маленький новобранец. Позволь нам, ветеранам, выглядеть круто перед вами, хорошо? Гюнтер слегка кивает Эрену, прежде чем присоединиться к Элду. Так много за этим. Если он не может взять вахту, то что еще ему делать? Может, ему просто сесть на лошадь и уехать? Но что, если кто-то броситься в погоню? Не говоря уже о том, что он хочет быть здесь, чтобы встретиться с Зиком. Ему нужен другой план. Другой… — Эрен, ты уже давно ведешь себя смешно, — обеспокоенно говорит Армин. — Ты плохо себя чувствуешь? — Если тебе нужно поспать… — Микаса похлопывает по коленям. — Мои колени более удобные, — рычит Райнер, похлопывая по своим. — Мои скромнее, но я тоже предложу! — заявляет Флок. — Если уж на то пошло, — Криста щелкает языком. — Мои колени самые удобные. — Она права, — говорит Имир. — Но я не хочу, чтобы ты снова был рядом с ее коленями. Так что, наверное, у меня нет другого выбора, кроме как предложить свои. — Ты спал на коленях у Кристы? Имир права. Неуместно спать на коленях дамы. Эрен, используйте мой, — предлагает Гордон. Саша и Конни хихикают и качают головами. Они оба обняли Эрена с обеих сторон. — Цк, цк. Вы, ребята, забываете, что два гораздо лучше одного, не так ли? — качает головой Конни, глядя на всех свысока, как на любителей. — Очевидно, что наши будут лучше, чем чьи-либо другие! — поддерживает Саша. Другие, кажется, осознают свою ошибку. Райнер тянется к Бертольту, но Энни добирается первой. Она хватает и Армина, и Бертольта и серьезно обращается к Эрену. — Три явно лучше, чем два. Эрен изо всех сил прикрывает рот, чтобы подавить смех. Такое чувство, что он всегда может положиться на этих ребят, чтобы заставить его улыбнуться. — Иш! Разве тебя не любят? — со смехом спрашивает Ханжи. Другие ветераны хихикают с ласковыми улыбками. И с опозданием Эрен понимает, что это не только 104-я. Дело не только в членах его команды. Это также ветераны, которые, кажется, собрались вокруг него. Хотя расстояние между ним и Отрядом Леви велико, расстояния между ним и всеми остальными заметно сократились. — Но этого недостаточно. Он чувствует, как каждый смотрит на себя и понимает, что говорил вслух. С легким румянцем на лице он пытается разыграть это, как будто ничего плохого нет. Как будто он не боится будущего, когда снова потеряет всех. Как будто он не боится, когда эти теплые улыбки перерастут в улыбки предательства и боли. — Я имею в виду… п-потому что здесь не все. — Мы увидимся со всеми достаточно скоро, — мягко говорит Армин. Эрен задается вопросом, чувствуют ли все остальные эту тяжесть в своих сердцах так же, как он.

И как после всего ты мне сказал:

В конце концов, у Эрена ничего нет. — Титаны! Мы окружены! Но он забыл учесть еще одну переменную. Отряд капитана Леви не просто так один из лучших. С помощью командиров Ханжи и Майка это только вопрос времени, прежде чем они уберут простых титанов. Без помощи новобранцев или находясь на прямой линии огня, ветераны трех отрядов уничтожают титанов Зика. Вместо этого Эрен и другим новобранцам поручено осматривать раненых. И даже тогда кажется, что они просто тратят время впустую, наблюдая, как ветераны с легкостью летают по крышам. Но проблема теперь в том, что эта «мерзкая тварь» наблюдает за ними с вершины стены. Конни заметил это первым. И судя по всему, кажется, что Зик занял позицию наблюдения издалека. Эрен посмотрел на других оборотней-титанов. Райнер, Бертольт и Энни выглядели виноватыми и шокированными. Имир, кажется, что-то подозревает, но еще не пришла к выводу, что Зик — враг. Все остальные подозрительно и настороженно относятся к звероподобному титану. По сравнению с остальными, молодые оборотни слишком очевидны. — Как к нему приблизится? — удивленно спросила Ханжи когда ветераны вернулись. У Эрена есть несколько планов, но он сомневается, что любой из них сработает. Например, если он сейчас превратится, то только спровоцирует Зика на бой. Нет, к нему нужно подойти деликатно. Сейчас Зик не тот старший брат, который позволил себя казнить чтобы выиграть Эрену больше времени. Это безжалостный и холодный воин. — Кто-то может подъехать к нему, — бормочет Эрен, вспоминая обвинение Эрвина в самоубийстве, которое он позже услышал. — И пока его внимание сосредоточено на них, наши ветераны атакуют. От взглядов ветеранов веет холодом. — Мы никем не жертвуем, — резко говорит Ханжи. Зик еще не бросал в них камней. Это единственная причина, по которой Ханжи может так говорить. Их самый большой недостаток сейчас — то, как далеко они находятся. Если Эрен сможет подойти достаточно близко, чтобы поговорить с Зиком, он уверен, что сможет договориться с ним. Но это потребует от него раскрыться перед всеми. Это действительно сработает? Должен ли он рисковать? Но упустить этот шанс поговорить с Зиком будет пустой тратой времени. Будет гораздо лучше просто рискнуть всем ради шанса, переманить Зика на свою сторону. — Я могу заставить этого человека поговорить со мной, если смогу подойти достаточно близко, — осторожно говорит Эрен. Он чувствует, как все смотрят на него. Оборотни-титаны особенно пристально. Армин и Микаса выглядят встревоженными. Однако пока нет признаков предательства. Хорошо. Эрен нуждается во всей помощи, которую может получить. — Что значит «человек»? — медленно спрашивает Ханжи. — Я имею в виду, что этот человек, — указывает Эрен на звероподобного Титана, — мой брат. — Что…? — Замешательство Ханжи прерывает внезапный смех Имир. Она обнимает Эрена, как будто умоляя его остановиться. — Ты шутишь? Эта волосатая обезьяна — твой брат? Ха-ха-ха! Ну и что? Ты тоже такой волосатый, Эрен? Пфф… Я видела тебя раньше без рубашки. Поверь, у тебя не так много волос. Ха! Потом ты скажешь, становиться титаном способность твоей семьи или что-то еще! — В некотором смысле, — отвечает Эрен. Ее смех обрывается. В глазах — предательство. Эрен задается вопросом, будет ли достаточно улыбки… для начала извинения. Пожалуйста, не надо его ненавидеть. Пожалуйста, не предавайте его. Пожалуйста, дайте ему возможность объясниться позже. — У меня не так много времени, чтобы объяснять каждую мелочь. Но я прошу доверять мне. При этом он прыгает с крыши, кусая руку. Обращение происходит в считанные секунды. Не оглянувшись, он бежит к брату на вершину стен. Если он просто так побежит вперед, Зик сочтет его угрозой и нападет на него. Итак… Эрен замедляет темп и поднимает руки вверх. Это должен быть универсальный знак, который Зик поймет. Он думает, что это работает, потому что Зик не двигается. Далее… Эрен останавливается перед стеной и выходит из своего титана. Он смотрит вверх на красные глаза звероподобного Титана и ухмыляется. — Эй! Меня зовут Эрен Йегер! В это трудно поверить, но я твой брат. Твой отец, Гриша Йегер, второй раз женился. Зик, я всегда хотел с тобой поговорить! Он осознает свою ошибку слишком поздно. В то время, когда он впервые встретился с Зиком лицом к лицу, Титан Перевозчик унес Зика. Это значит, что она тоже должна быть где-то поблизости. Потому что она наблюдает за происходящим в качестве прикрытия. Он забыл за нее. Он чувствует, как его тело разрывается, когда взгляд падает на синюю бабочку. — Как нам подойти к нему? — спросила Ханжи. Эрен на секунду закрывает глаза и переводит дыхание. Хорошо, думает он. Не это. Но теперь он знает наверняка что в случае чего голубая бабочка сбросит ситуацию. Тогда у него есть время чтобы кое-что проверить. Он может, не торопясь понять, что ему делать. Он поворачивается, чтобы уйти. — Эрен, куда ты идешь? — кричит Гелгар. — Я дам вам возможность. Так что будьте готовы, — говорит он и бежит за лошадью игнорируя крики. Но он недооценил, насколько быстро люди с УПМ могут двигаться по сравнению с ним. С раздраженными выражениями лица ветераны отряда Майка смотрят на него, стоя между ним и лошадьми. Другие ветераны вокруг, но, кажется, отстают, чтобы позволить Майку позаботиться о своем «мятежном» новобранце. — Почему бы тебе сначала не объясниться? — спрашивает Майк мягким голосом. — Если бы кто-то с таким опытом, как у меня, использовать в качестве приманки, то я мог бы привести звероподобного Титана от стен к нам. В этой ситуации вы, ребята, сможете легко его задержать! — И если мы каждый раз жертвуем нашими новобранцами, кто именно должен занять наше место, когда мы уйдем на пенсию? — указывает Хеннинг. Эрен чувствует, что они обращаются с ним как с ребенком. Он обижается и смотрит на землю. Это нехорошо. Он не может придумать причину, по которой его должны отпустить. И если он не может сделать что-то такое банальное, то, конечно, они не будут доверять ему достаточно, чтобы отпустить на встречу с Зиком. С мягким вздохом Майк убирает свой клинок. — У тебя доброе сердце, — Майк мягко кладет руку под подбородок Эрена и поднимает ее, чтобы заставить Эрена посмотреть на него. — Но обидно, что ты не можешь нам доверять. …Больно? Эрен с трудом переваривает нежность во взгляде Майка. Если это действительно так обидно, как говорит Майк, то почему он не злится? Почему он не выглядит преданным? Почему он не выглядит так, как все остальные в прошлый раз, когда Эрен намеренно держал всех в неведении? Почему у него такой вид, будто он попытается понять, если Эрен скажет ему правду? Почему другие не могли предложить ему хотя бы это раньше? Вместо того, чтобы отодвинуть свои заботы и мнения прочь. — Все в порядке. Командир Ханджи и другие позаботятся об этом, — если бы они проявили такую доброту, выбрал бы он другой путь? — Эрен! При этом вокруг него обвивается пара сильных рук. Микаса крепко держится за него. Несколько шагов позади Армин и Флок, которые держат Эрена за руки. Бертольт, Райнер и Энни находятся сразу за ними со всеми остальными на буксире. Когда это произошло? Когда все стало так? С каких пор у Эрена столько людей, которые любят его так же сильно, как он любит их? — Почему ты идешь один? — ругают его они. — Я… я просто подумал… если я приманка… — Майк, лучше обучите своего новобранца. Он смотрит на нас свысока, — говорит Леви, глядя на Эрена со своей позиции у стены. — Мы — Корпус разведки. Убийство титанов — наша работа. Твоя работа в качестве новобранца заключается в том, чтобы прийти и наблюдать за обучением. Приманка? С каких пор нам нужно было что-то подобное? Ветераны, кажется, ухмылькает этим словам. — Хорошо! Тогда есть только одно, не так ли? Что скажешь, командир отряда Майк? — кричит Ханджи. — Давайте сделаем это, — Майк взъерошил волосы Эрена и ухмыльнулся. — Смотри, как мы круты. И Эрен тоже. Он верит, что они смогут добраться до Зика. Чтобы иметь возможность подняться туда и поговорить с ним. Но он недооценил терпение Зика. Простым взмахом длинных конечностей он легко осыпает Корпус Разведки камнями, которые они не могут победить. Голубая бабочка возвращает его назад. — Как нам подойти к нему? — спросила Ханжи. На этот раз Эрен рассказывает, что знает о Райнере, Бертольте и Энни. Он вознагражден их преданным взглядом, когда они поворачиваются друг к другу и уничтожают всех в замке. Голубая бабочка возвращает его назад. На этот раз Эрен берется за Имир. Но все происходит так же, как и в прошлый раз. Одной Имир недостаточно. Понимает он. Голубая бабочка возвращает его назад. С серебряным языком, которым Армин должен гордиться, Эрену удается убедить четырех титанов-оборотней работать с ним. Но Леви и другие явно не доверяют титанам в целом, и это заканчивается кровопролитием, прежде чем кто-либо приблизиться к Зику. Голубая бабочка возвращает его назад. Он не может полагаться на оборотней. Вот чему он учится. Поэтому он пытается использовать Разведывательный корпус, но у них просто нет возможности добраться до Зика. Если это не дождь камней сверху, то их уничтожает стремительность Пик. Голубая бабочка возвращает его назад. Голубая бабочка возвращает его назад. Голубая бабочка… Ему хочется рыдать. Не надо больше. Не надо больше. Он больше не хочет этого делать. Его мозг просто не способен справляться с постоянным стрессом, придумывая новые планы и стратегии. Он просто не предназначен для чего-то подобного. Он хочет плакать. Он хочет куда-то спрятаться и забыть обо всем этом. Он хочет просто бросить все прямо сейчас. Ему надоело смотреть, как всех убивают. Смерть? Какая разница? Все равно все умрут. Независимо от того, что он решит сделать. Независимо от того, какую стратегию пытается… И взорванная бабочка снова возвращает его. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова. И снова… — Как нам подойти к нему? — спрашивает Ханжи. Эрен закрывает уши и сворачивается в маленький клубок. Он чувствует, что кто-то с тревогой обращается к нему, но не может сосредоточиться. Он не может их увести. В последний раз, когда он пытался, камни начинают лететь гораздо раньше. Он не может идти вперед. Это верный способ умереть. Ну и что? Что осталось? Что остается, кроме как сдаться? — А что, если мы сдадимся? Эрен медленно поднимает голову и смотрит на ухмыляющегося Армина. Армин только что… прочитал его мысли? — Сдаться? — эхом отзываются ветераны, недоверчиво глядя на Армина. — У нас преимущество! Зачем нам это? — Заманим этого зверя и заставим его думать что мы сдаёмся, — неуверенно улыбнулся Армин. — Для этого необходимо чтобы у зверя был интеллект, — заметил Леви. — Он есть, — Эрен защищает своего брата. Все смотрят на него и он не знает как себя оправдать. Поэтому пытается отстоять свое мнение. — Во первых: потому что он сидит там, а не нападает на нас, как другие титаны. Он ждет что мы будем делать дальше. Думаю он разумен. — Я тоже так думаю, — подтверждает Армин. Остальные задумались. Эрен был благодарен другу. Он не знает, приведет ли это снова к смерти. Но он знает что это отличается от того что случалось раньше. Возможно, он должен был сделать это с самого начала. — Но как мы это сделаем? — спросил Райнер, неуверенно глядя на Звероподобного Титана. — Что насчет белого флага? — предлагает Фолк. Он вздыхает, когда все смотрят на него. — Я имею ввиду… универсальный знак, верно? Белый флаг и поднятые руки? Не знаю поймет ли он, но можно попробовать. — Знаете, в одной из наших экскурсий за стеной мы встретили титана, который мог говорить. Наверное, не стоит наедятся что этот титан способен на такое. Но думаю, мы можем попробовать белый флаг. — Майк? — спрашивает Леви. О. Поскольку Эрен всегда был в отряде Леви, он не понимал, что Майк стал командиром отряда раньше двух других. — Можно попробовать. Новобранцы, идите и найдите как можно больше белой ткани.

Мы запомним эту ночь

Эрен действительно нужно перестать недооценивать, насколько хорошо работают планы Армина. Но это может сработать только из-за естественной любопытной природы Зика. Это также то, что они не могут забыть. Поскольку они столкнулись именно с Зиком, а не Марли им удалось добиться такого успеха. — Вы меня слышите? — кричит Зик в своем титане. — Думаю, что этого расстояния достаточно для обсуждения условий вашей капитуляции. — Какого черта? Он чертовски красноречив, — бормочет Ханжи. Затем громко она кричит. — Ты меня слышишь? Если нет, могу ли я приблизиться? — Я тебя слышу. Но, должно быть тебе тяжело так кричать… Хорошо, я позволю вам подойти ко мне. Мне любопытно, что у вас за маленький аппарат, который позволяет вам летать. — Я убью его за один раз… — Леви хватает свои клинки. — Нет. Ханджи, ты всегда хотел поговорить с одним, верно? Я оставлю это тебе, — решает Майк. Слава богу. Эрен с облегчением вздохнул. Хорошо. Они не просто бросятся убивать его. Вместо этого у них есть шанс поговорить с Зиком. Шанс… — Правда? — с сияющими глазами Ханжи поворачивается к Майку. — Правда, правда? Я могу сделать это? — Возьмите хотя бы Моблита. Леви, ты и твой отряд идешь для защиты. Новобранцы и все остальные, мы останемся здесь. Эрен должен пойти с ними. Ему нужно поговорить с Зиком. Но если он небрежно подойдет к этому, этот маленький шанс, который Армин дал им, уйдет впустую. Если он может, он действительно не хотел больше видеть эту синюю бабочку. Так что ему придется ждать своей очереди. Если бы только он мог сказать или сделать что-нибудь такое, что убедило бы их всех отпустить и его. Но как новобранец, он не может думать ни о чем другом, кроме этого… — Интересно… что у него в сердце… — Извини? — Майк с любопытством смотрит на Эрен. — Я-это не… Но прежде чем Эрен сможет закончить, Райнер сжимает плечо. — Правильно. Если это Эрен, то это может сработать. Он тот, кто может понять сердца людей. Нет никаких сомнений в том, что он сможет общаться с звероподобным Титаном. Я пойду с ним, чтобы обеспечить безопасность… — Я лучше смогу защитить его, — указывает Микаса. — Я лучший выбор. На самом деле я выгляжу как хрупкая девушка, в отличие от вас двоих, — контрирует Энни. — Я-я тоже могу… — неуверенно поднимает руку Бертольт. Майк смотрит на Эрена. Эрен выпрямляется и указывает на себя. Он поддерживает их зрительный контакт и пытается передать свою серьезности глазами. — Пожалуйста, поверьте мне, — умоляет он. В глазах Майка мелькнуло что-то печальное. Затем он тянется и взъерошивает волосы Эрена. — Хорошо, — решает он. — Мы с Эреном также присоединимся к группе. Остальные остаются здесь под присмотром Нанабэ. — А? Почему Нанабэ? Я лучший выбор! — возмущается Хеннинг. — Ни за что! Это должен быть я, — протестует Гелгар. — Я думаю, что Нанабэ — отличный выбор, — улыбается Линн. — Отсоси! — кричат двое других. — Подожди, я могу… Майк качает головой, когда бывший 104-й отряд пытается выразить протест против его решения. Затем он велел Ханжи и остальным идти. Эрен смотрит на Райнера, который поднимает ему большой палец вверх. Несмотря на то, что Эрен не знает, кажется, что Райнер на его стороне. Как надежно. Все так чертовски надежны. Почему он не осознал этого раньше? Он не должен делать это в одиночку. По крайней мере, больше нет. Раньше у него не было выбора, но больше это не так. Эти люди рядом с ним. На этот раз Эрен точно не совершит никакой ошибки.

На всю оставшуюся жизнь

— Привет, я командир отряда Ханжи. Поскольку я самая красноречивая из всех собравшихся, меня отправили поговорить с вами, — представляется Ханжи. Зик кивает в своей титановой форме. Похоже, он не намерен выходить из своего титана. — Понятно. Меня зовут Зик. Я командир войны. Могу я спросить, кто все остальные? — Это капитан Леви, — говорит Ханжи, указывая на каждого человека, когда доходит до них. — Петра. Олуо, Элд и Гюнтер. Эти пятеро составляют наш особый отряд. Моблит — мой личный помощник, и он здесь, чтобы я не перешла черту. Вам придется извинить, если я заболтаюсь. У меня такая плохая привычка… — Командир, — стонет Моблит. — Правильно. Верно, — кивает она. — Понимаешь, о чем я? Давайте продолжим. Это лидер отряда Майк. У него самое высокое звание среди нас. Тем не менее, он немногословен. Так что вместо этого вы можете поговорить со мной! Ха-ха. И наш милый маленький новобранец, Эрен. Я бы предпочла, чтобы он остался с другими, но он немного похож на меня и хочет узнать о вас больше. — Я? Для меня это большая честь, — говорит Зик, слегка склонив голову. Глаза Ханжа блестят от возбуждения. Ее тело слегка дрожит, когда она делает все возможное, чтобы не закричать. — А теперь, может быть, поговорим об условиях вашей капитуляции? — А-а-а… Об этом… Тааак дело в том, что мы на самом деле не хотим сдаваться. Мы просто хотели поговорить с тобой, понимаешь? Мы уже встречали титана, который мог говорить. Но не так красноречиво, как ты. А что это? — спрашивает Хэндж. Моблиту приходится схватить ее, чтобы не дать подойти ближе. Повисла небольшая пауза, когда Зик наклоняет голову. — Так вы никогда не планировали сдаваться? Ты просто притворился, что вы меня собьете? Боже, как же ты умна! Ханжи сияет от комплимента. — О, спасибо! Теперь, пожалуйста, поймите, что мы просто хотим поговорить мирно. Мы не намерены причинять вам вред, особенно если вы не хотите навредить нам. Так что скажешь? Мирный обмен информацией? Губы Звероподобного Титана превращаются в зубастую ухмылку. Эрен вспоминает книгу животных, которую Зик одолжил ему во время его пребывания в больнице Либерио, в которой говорилось, что обезьяны ухмыляется и хвастаются зубами в знак агрессии. Понятно, что Зик готовится к бою. Он не думает, что единственный, кто так думает, потому что Леви и члены его команды напряжены. Вообще-то похоже, что Ханжи единственная, кто пропустил подсказку. Или, возможно, так это выглядит, потому что у Ханжи на лице обычная счастливая улыбка. Кто знает, что она на самом деле прячется за этой улыбкой. — Хорошо. Я в хорошем настроении. Я позволю это, — говорит Зик. — Какая информация могла вам понадобиться от меня, чтобы все это инсценировать? Хэнжи взволнованно поворачивается к Майку, словно прося разрешения. Тот кивает. — Откуда ты родом? Ты титан? Да, не так ли? Тогда почему ты так отличаешься от остальных? Эй, каково это? Действительно ли там есть океан? Зик поднимает руку вверх, заставляя Леви вытянуть свой клинок. Но Зик, кажется, даже не возражает против этого. — По одному вопросу за раз. И пока вы спрашиваете, я хочу изучить то снаряжение, которое у вас, ребята, есть. — Конечно. Не проблема. Я сейчас… — кивает Ханжи. — Нет. От… Маленького Эрена. Медленно подойди ко мне, хорошо? Я не причиню тебе вреда. Я просто хочу увидеть снаряжение, — говорит Зик. Эрен сдвигается и его немедленно останавливает Майк. Майк вытягивает клинок и с рычанием смотрит на Зика. — Нет! — Лидер отряда, — говорит Эрен, достаточно громко и четко, чтобы Зик также мог его услышать. — Я также горжусь тем, что являюсь членом Корпуса разведки. Пожалуйста, позвольте мне сделать это. Эрен не знает, что это за взгляд на лице Майка. Он не знает, как его читать. Но… — Зик не причинит мне вреда, — усмехается он. Ну, по крайней мере, раньше такого не было. Эрен понятия не имеет, где сейчас находится Зик. Но у него нет права для колебаний. Это совсем как тогда, когда он столкнулся с Райнером в лесу, не так ли? Вот почему Райнер послал его с полной поддержкой. Зная это, он не может остановиться сейчас. Он собирается связаться со своим братом. — Ты хочешь, чтобы я снял снаряжение, или лучше сначала посмотреть, как я им воспользуюсь? — Эрен с улыбкой стоит перед титаном Зика. — Ты совсем не боишься? — спрашивает Зик, звуча неохотно впечатленным. Здесь ничего не происходит. — Папа сказал, что у старшего брата Зика золотое сердце. Так что мне не страшно. Теперь на него направлен не только враждебный взгляд Зика. Это также подозрение и путаница со стороны членов Корпуса разведки. Но прямо сейчас Эрен не может думать об этом. Ему нужно, сосредоточить все свое внимание на Зике, чтобы он отреагировал надлежащим образом. — Твой… папа…? О чем ты говоришь? — резко спрашивает Зик. Удивительно, насколько титан напоминает своего владельца. Эрен чувствует, что видит холодный и расчетливый взгляд Зика, направленный на него. Но на одном дыхании он чувствует, что тоже это видит. Мягкая и нежная улыбка Зика наполнена сожалением о том, что он не смог удержать Эрена. — Позволь представиться должным образом. Меня зовут Эрен Йегер. Гриша Йегер, то есть твой отец, так же и мой. Когда его «отправили на небеса», он получил силу Атакующего Титана, чтобы попасть в эти стены. Вот откуда я знаю, что ты хороший человек. Рука Зика хватает Эрена и поднимает его близко к зверьей морде. Но Эрен знает, что теперь у него есть преимущество. Если бы Зик намеревался убить его, он бы уже сделал это. Но посмотрите, как нежно Зик держит. Как всегда, Зик слишком слаб, когда речь заходит о младшем брате. Проблема в том, чтобы успокоить членов Корпуса разведки, которые, выглядят готовыми к бою. — Подождите! — говорит им Эрен. — Пожалуйста, оставьте это мне. Я объясню позже. Просто… пока подождите, хорошо? Уберите свои мечи! Затем он поворачивается к красным глазам титана Зика. Он задается вопросом, имеет ли смысл для него чувствовать такую ностальгию сейчас. Наверное, нет, верно? Так как они никогда не сталкивались друг с другом так, человек против Звероподобного Титана. — Я аплодирую вам за творчество. Но мой отец никогда не видел меня таким, — говорит Зик. — Он позже понял что ошибся, — согласно кивает Эрен. — Он согласился, что не должен был так с тобой поступать. Что он был плохим отцом для тебя. Он пожалел, что сам не смог тебе это сказать. — Это совсем не похоже на Гришу. — Люди меняются, Зик. Их фундаментальные убеждения могут сломаться, когда их маленький сын сдает их на убийство. Зик на секунду замолкает. Затем… — Пффт… Ха-ха-ха-ха-ха! Неплохо. Ребята, вы отлично придумываете какие-то странные вещи! Это просто для Зика. Просто немного сожми, и Эрен, «человек», не переживет этого. Возможно, из-за этого, но голубая бабочка заставляет Эрен попробовать еще раз. — Ты совсем не боишься? — спрашивает Зик. Эрен закрывает глаза и делает глубокий вдох. Чудесно. Как ужасно чудесно. Он на некоторое время застрянет, делая это, да? Он открывает глаза и смотрит вверх на чистую массу, Звероподобного Титана. Его расчетливый старший брат, которого слишком много раз ломали, чтобы доверять. Нахально подходить и утверждать, что он его брат, слишком невероятно, да? Ему нужен другой подход. — Я ужасно напуган, — признается Эрен с извращенной улыбкой. — Но это я настоял на приходе. С моей стороны будет слишком эгоистично отступить сейчас. Зик двигает рукой с точностью, которой Эрен завидует. Он мягко подталкивает руку Эрена пальцем, чтобы лучше увидеть вертикальное маневренное оборудование. Эрен поворачивается и поднимает руки. — Ты хочешь, чтобы я снял его, чтобы ты мог лучше рассмотреть? — спрашивает Эрен. Он чувствует, что спрашивал об этом раньше, но не может вспомнить, чтобы получил ответ. — Это нормально, — уверяет его Зик. — Как увлекательно. Это то, что вы используете для полетов? Однако он такой маленький. Как это поддерживает полностью взрослого человека? — Я не знаю всех технических объяснений, но я думаю, что это связано с ремнями. — Теперь, когда вы это увидели, вы ответите на мои вопросы, верно? — спрашивает Хэнжи. Зик упирает указательный палец прямо против спины Эрена у оборудования. Эрен не будет шокирован, если это его тихий способ угрожать собравшимся членам корпуса разведки. Затем, чтобы сбросить его, он должен улыбнуться, как будто ничего плохого не происходит. Кажется, Майка, по крайней мере, немного расслабляет. — Отвечая на первый вопрос «откуда я». Ну, я могу точно сказать, что я «от» своих родителей. Но я полагаю, что это не то, чего вы хотите, не так ли? Чтобы ответить честно, мне придется сначала ответить на что-то другое. Океан, спросили вы меня, определенно реален. Я пришел от него. Получив этот ответ, Зик тянет Эрена ближе к себе. — Хм, с другой стороны, я все-таки хочу выглядеть лучше. Ты не против снять это, малыш Эрен? Он предпочел бы, чтобы его не называли «малыш Эрен», но Эрен считает, что это роскошь, которую он не может себе позволить. Он снимает оборудование, чтобы Зик мог его осмотреть. Он не упускает из виду, что Зик держит левую руку рядом с Эреном, в то время как другой осматривает оборудование для вертикального маневрирования. — Хотешь надеть это? — спрашивает себя Эрен. Леви фыркает, напоминая Эрену, что он сейчас не один с Зиком. — Эрен, что ты говоришь? Он слишком большой для этого! — с легким смешком говорит Ханжи. — А… Э-это правда. Извини. Это было грубо с моей стороны, — говорит Эрен с тем, что, как он надеется, является щенячьим взглядом. Зик кладет палец на плечо Эрена, как бы утешая его. Но он не делает никаких других движений, как будто слышал их светскую беседу. Как это не похоже на вождя времен холодной войны. — Понятно, — кивает Зик. — Я более или менее понял. Вы, ребята, лишние. Эрен слишком поздно понимает, что палец был там не чтобы утешить его. Его держат его в качестве заложника. Не то чтобы Зику это нужно. При виде синей бабочки ему хочется в отчаянии рвать на себе волосы. — Ты совсем не боишься? — спрашивает Зик. — Совсем немного, — Эрен испытывает искушение трансформироваться прямо сейчас и схватить Зика. Конечно, Звероподобный Титан больше, чем Атакующий Титан. Но он уверен, что сможет взять верх, если просто побьет Зика быстрее, чем тот успеет. — Ты сказал, что не навредишь мне. Это была ложь? — спрашивает Эрен. Титан Зика зубасто ухмыляется, давая Эрену понять, что он должен быть более осторожным со своими словами. Но Эрен пыталась быть осторожным. Он пытался быть милым младшим братом и был вежливым. Возможно, ему нужно думать нестандартно, как Армин. Он должен просто… — Понятно. Ты не просто «Маленький» Эрен, да? — хихикая говорит Зик. Он протягивает руку за оборудование Эрена. — Если позволишь? — Только после того как ты ответишь на наши вопросы, — скрестив руки заявляет Эрен. — Обмен информацией. Если сначала ты увидишь наше оборудование, обмен не получится. Эрен может чувствовать удивление всех остальных. Но если есть что-то, чего Эрен не пробовала, так это оно. Другими словами, как он обычно относился к Зику, как только им стало достаточно комфортно друг с другом. — Ваш рекрут довольно… своеволен, — легко замечает Зик. — Я часто это слышу, — уверяет его Эрен. Зик молчит еще секунду, прежде чем повернется к Хандже. — Хорошо. Тогда мне начать с вашего первого вопроса? «Откуда» я? Это просто. Я от матери и отца. — Удивительно! Чтобы титаны действительно могли иметь детей! — восклицает Ханже. — Не совсем. Но монстры могут. Иш, какая формулировка. Эрен знала, что отношения Гриши с Зиком были в лучшем случае напряженными, но кажется, что это было гораздо хуже, чем он предполагал. Неудивительно, что Зик так резко отреагировал, когда Эрен настоял на том, что Грише не все равно. Опять же, это не похоже на то, что у Эрена есть только положительные воспоминания об их отце. Гриша был абсолютно ужасен, когда ввел Эрен сыворотку титана, ничего не объяснив. Эрен не понимал, насколько он потерялся в своих мыслях, пока проворные пальцы Зика не коснуться его вертикального маневренного оборудования. Треск электричества, которого там не должно быть (Эрен не давал никаких команд или пыталась превратиться в титана. Так почему?) вспышки между ними. Эрен дергается назад и в конечном итоге падает на задницу. Черт побери. Черт побери. Что Зик видел? Он знает? Что Эрен… Он не может прочитать выражение лица Звероподобного Титана. Это слишком жестко. Или, может быть, так всегда и Зик, и Эрен никогда не понимала, потому что Зик всегда был честен с ним? Потому что его старший брат был таким любящим? В его сердце есть честный страх перед Богом. Он никогда раньше не боялся своего собственного брата. Даже когда он не знал, кто такой Звероподобный Титан. Даже когда… Это пар, окружающий Звероподобного Титана? Что…? Зик выпрыгивает из своего титана и мягко приземляется на землю. Выражение на его лице серьезное и холодное. Он не позволяет никому говорить, что он на самом деле думает, когда приближается к Эрену. Эрен дрожит, пытаясь схватить свои лезвия. Ему нужно защитить себя. Зик выглядит так, будто он… он… Клинок у шеи Зика, не принадлежит Эрену. Несколько секунд и другие клинки указывают на Зика, что осмелился сделать еще один шаг. — Х-эй… что это было? Ты… ты вылез из этого титана? Что…? Как…? Эй, объяснись! — похоже, Ханжи не может сказать ни слова. Но глаза Эрена привязаны к Зику. На Зика, который ничего не делает. Тогда это все? Он так умрет? Все умрут? Потому что голубую бабочку нигде не видно. И, возможно, бабочке стало скучно. Может быть, ему надоело, что Эрен не может идти в ногу со временем. Может быть, это наконец-то найдет кого-то более подходящих и… — Как ты сказал, что тебя зовут? — мягко спрашивает Зик, игнорируя всех, кроме Эрен. — Я — Эрен. — Эрен кто? — спрашивает Зик. Почему он вдруг хочет это знать? Что, черт возьми, он видел? Что он знает? — Эрен Йегер. Холодная маска Зика ломается. На его лице настоящее горе. Страдание, как и его сердце. Как будто он изо всех сил пытается удержаться от слез. Но Эрен не понимает. Почему…? — Меня зовут Зик Йегер. Теперь на лице Зика отчаяние. Отчаяние? Но почему? Чего хочет Зик? Какова грандиозная схема? Что планирует сделать холодный и безжалостный начальник войны? — Что это значит? — рычит Эрен, пытаясь зацепиться за свой гнев. Раньше это было так естественно. Но, возможно, зрелость отводит гнев, потому что ему трудно сосредоточиться на этом. Не тогда, когда перед ним Зик. Не тогда, когда его милый брат обещал спасти Эрена, о, так давно. Это будущее никогда не может произойти. Это то, что Эрен не написал, когда пытался исправить все остальное. И попутно он думает, что, возможно, порвал с ним отношения. — Ты… ты сын Гриши Йегеря, верно? — спрашивает Зик, его голос немного дрожит. — Я… Я видел. Совсем немного. Я видел. Что наш отец сделал с тобой. Медленно, Эрен понимает, о чем говорит Зик. Это то, что увидел Зик, понимает он с тонущего ужасом. Тот момент, когда Гриша, плача, умолял Эрена понять, как он ввел сыворотку. Тот момент, когда Эрен умолял отца остановиться, не понимая, что у его отца не было времени. Что у его отца не было другого выбора, кроме как сделать это. И Эрен это понимает. Понимает. Правда понимает. Он понимает, почему его отец сделал то, что сделал. Но Зик видел все это с точки зрения Эрена. С точки зрения маленького мальчика, который еще не понял, что происходит. — Все в порядке. Я на твоей стороне, — продолжает Зик. Эрен бросает клинок и закрывает уши. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Заткнись. Зику это не нужно видеть. Это то, что никто не должен видеть. Зик просто должен увидеть своего идеального младшего брата. Испуганный ребенок не входит в план. Нет. Никто этого не увидит. Никто никогда не должен видеть, как этот сломанный ребенок плачет, пока держится за очки своего отца. Никто никогда не должен видеть, что сделал Эрен. Грехи, которые он совершил ради выживания под видом защиты всех. Люди, которых он убивал и ел, люди, которых он безжалостно сокрушил, люди, которых он… Чья-то рука мягко касается головы Эрена, и Эрен поднимает взгляд. Он едва реагирует на обеспокоенный и обиженный взгляд Майка, прежде чем смотрит на Зика. Удивленные члены Корпуса разведки убирают лезвия, пытаясь предупредить Эрена, но они, должно быть, слишком потеряны, чтобы понять, что происходит. Или, может быть, Ханжи, Майк или кто-то другой приказал им отступить. Он чувствует гнев, который, как он думал, давно задушен, воспламеняется. Ему жарко, как будто его вот-вот поглотит собственный огонь, называемый яростью. Он не помнит, как это контролировать. Поэтому он позволяет себе сгореть. — Какого хрена? Тебя там не было! Тебя там никогда не было! Не притворяйся, что тебя это волнует! Не надо… Руки Зика теплые, когда они обнимают его. И о. О. Они никогда раньше этого не делали. Потому что Зик боялся, что Эрен случайно использует силы Титана-основателя. Потому что Зик, несмотря на то, что он очень любил Эрена и умер за него, не смог сделать этот последний шаг, чтобы достаточно доверять Эрену, чтобы контролировать себя. Потому что Зик всегда был недоверчивым, и не знал, как преодолеть этот разрыв. Черт, он, вероятно, даже не знал, как доверять кому-то после всего, что с ним случилось. Поэтому Зик сделал все, чтобы убедиться, что они не прикоснуться друг к другу. Любящее похлопывание по голове, простое «дай пять», небрежное прикосновение к плечу-все это Зик никогда не позволял. Гнев, который Эрен думал, он чувствовал, похоже, превратился во что-то другое. Он чувствует, как его глаза увлажняются, когда он задыхается. Затем все превращается в гигантский вопль, когда он прячет лицо на голой груди своего брата, держась так крепко, как только может. — Тебя там никогда не было! — плачет Эрен. — Это было так трудно, и тебя там никогда не было! — Знаю. Знаю. Мне очень жаль. Но сейчас я здесь. Клянусь, я всегда буду рядом с тобой. Эрен крепко прижимается к успокаивающему голосу нежных слов брата и плачет, чтобы уснуть в этих теплых объятиях.

___________________________________________________________________

Как бы он ни крутил это в голове, это, без сомнения, начало всех трудностей. В конце концов, теперь, когда Зик на его стороне, он должен убедить Эрвина и остальных в том, как лучше двигаться вперед. Не говоря уже о том, что ему еще предстоит иметь дело с Марли и остальным миром. От одной мысли об этом у него болит голова. Но на этот раз он не один. Есть отряд Майка, который обещает защитить его. Есть бывшие кадеты, которые отказываются оставить его в покое. Есть Трио Воинов, которые, кажется, решили встать на его сторону. Вот его, брат, генерал войнов который так нежно обнимает его. Рядом с ним Армин и Микаса. Он не знает, чего хочет голубая бабочка, постоянно посылая его в прошлое. Он не знает, является ли это признаком того, что кто-то там наверху хочет какого-то счастливого конца, который Эрен сможет устроить. Черт, он даже не знает, может ли сила возрождения внезапно перестать работать. Но он знает это: До тех пор, пока эта сила посылает его обратно, он будет защищать этих людей. Он отказывается позволить трагедиям прошлого просочиться в эту жизнь. И кто знает? Может быть, когда-нибудь он сможет встретиться с маленькой Габи и встретиться с ней не как с врагом, а как с.… — Дядя Эрен! Техника пинков сработала! Сегодня я победил Габи! — восклицает Фалько, обнимая ноги Эрена. — Я все время говорю тебе, чтобы ты перестал называть меня «Дядей»! Я не настолько стар! — жалуется Эрен. Однако гордо взъерошивает волосы Фалько. Габи надувает губы и начинает дергать Эрена за рукав. — Несправедливо, что ты учил только Фалько! Я думала, что я твоя любимица! — Не-а! Я любимец дяди Эрена. И если уж на то пошло, ты должен научить этому всех, кроме Габи, — заявляет Удо. — Опять это «дядя»… — Да! Пожалуйста, научите нас этому! Тетя Энни сказала, что не будет, потому что она уже передала все, что знает, своему последнему ученику. — Энни сказала «нет» только потому, что вы, ребята, продолжаете называть ее «Тетя». Мы с Кольтом ровесники. Почему он «Большой брат», в то время как все остальные — дяди? Вы, ребята, и в прошлый раз довели Бертольта до слез… Если вы, действительно хотите учиться, почему бы не спросить Микасу или мистера Леви? — Нет! Нет! Я хочу, чтобы ты научил! Пожалуйста, дядя Эрен? Пожалуйста? — умоляет Габи, еще настойчивее дергая Эрена за рукав.

…

Это, наверное, слишком хорошее будущее, чтобы верить в него, верно? Он задается вопросом то что он хочет верить в счастливый конец делает его эгоистом и ребенком?

Конец.