Батончик

Pov: Тшей После того, как я отключился, моё сознание погрязло в кромешную тьму. Я совершенно ничего не видел, и мне казалось, что вот он, настал момент смерти такой слабой и никчёмной пчелы, как я. Я всегда знал, что моя неосмотрительность каждый раз жестоко карается кармой, но я даже подумать не мог, что когда-нибудь она лишит меня жизни. Холод медленно окутывает моё тело, а мысли и воспоминания будто пропадают из моей головы. Дышать и думать становилось с каждым мгновением всё сложнее. И даже постоянно тёплый пушок на моей шее уже не грел её. Всё как будто… исчезло... и я уже не чувствовал своё тело. Как бы я не старался почувствовать хоть что-то — боль, дискомфорт, давление нитей… Всё впустую. Неужели, я и правда должен умереть таким глупым образом? Просто потому, что ушёл туда, куда мне очень хотелось? … Нет, не просто. Я нарушил обещание… Уже в который раз я ослушиваюсь жуков, которые умнее меня и желают мне только добра, хотят уберечь от разных невзгод, да и просто, чёрт возьми, заботятся обо мне. Каждый раз я наступаю на одни и те же грабли, необдуманно совершая что-то, а потом жалея. Какой же я… эгоист… Но даже когда я это понял, я совершенно ничего не почувствовал. Ни слёз на щеках, не всхлипов. Да, я умер, и сейчас я просто душа, без какого-либо желания вновь жить, вновь что-то чувствовать, вновь доставлять боль близким. Может, именно так Соно найдёт того, кто будет правда заботиться о нём, слушать его и просто делать его счастливым… Соно… Прости меня за всю мою неосмотрительность, ребячество, вредность… Я бы… я бы так бы хотел всё вернуть назад… Подумать, прежде чем идти на поверхность, или пойти вместе с тобой, в конце концов. Ведь… ну… я очень сильно люблю тебя. Правда. Сначала это было что-то вроде фанатской любви. Я восхищался тобой, твоей силой, твоим умением выходить из любых ситуаций, начиная от серьёзных противников и заканчивая обычными надоедливыми старичками-торговцами, которые хотят впихнуть тебе что-то ненужное, несмотря на то, что ты вежливо отказываешься. Ну, а потом… я просто понял, что влюбился в тебя по самые усики, что не могу без тебя, что думаю о тебе каждый раз, когда найдётся свободная минутка… да и не свободная тоже. Но сейчас незачем об этом думать, от этих мыслей на моей душе только больнее становится… хотя, если это так, значит ли это, что я всё-таки еще жив? Только подумав об этом, в глаза ударил яркий свет, после чего с моего тела пропала тяжесть, которая давила на меня всё это время. Мне стало намного легче: легче думать, легче вспоминать, легче мыслить. И даже та пустота, которая окутывала меня сменилась на что-то тёплое и нежное. Однако, тишина всё ещё очень сильно давила на нервы. Я открыл глаза. Немного привыкнув к свету, я рассмотрел рядом со мной сидевшего Банза, беспокойно смотрящего на моё неподвижное тело, пока я был в отключке. Но заметив моё пробуждение, он резко оживился и приобнял меня. — Слава Королеве, Тшей! — сказал он, прижав к себе и гладя по моей спине. Интересно, насколько давно я видел его в последний раз? Пару лет назад, не меньше. Пока не умерла Королева и он не стал психопатом, яростно защищающего труп от каждого живого и не живого существа, мы были самыми близкими братьями во всём Улье. Поговаривали, что ни одна пчела так тесно не общалась с другой пчелой, как мы. — Я уже думал ты не проснёшься после такого удара Хорнет! — Хорнет..? — немного оглянувшись, я увидел неподалеку Хорнет, которая серьёзно и немного виновато смотрела на меня. — О-ой! От испуга я попятился, выйдя из объятий брата и прижавшись к стене. Приглядевшись, я заметил, что она очень низкая, да и рожки были не длиннее её головы. Она… ребёнок? После этой мысли она осторожно подошла ко мне, и когда я зажмурился, девочка начала немного гладить меня по голове, которая, как ни странно, сильно ныла, от чего я ойкнул ещё раз. Что происходит? Неужели я сплю? — Не бойся. — сказала Хорнет, убрав лапку с моей макушки и помогая мне встать. — Я тебя больше не трону. По крайней мере, если ты снова не будешь вертеться под ногами. — А что… произошло? — произнёс я, недоумевая с происходящего. Посмотрев вниз, я увидел, насколько земля близко к моим глазам, и осмотрев своё тело понял, что сам то я не особо высок. Похоже, я тоже ребёнок, да и при чём такой пухлый. Не припомню, чтобы я был таким! Хотя… если так подумать, то я вообще не помню детства как такового. Как будто моя жизнь началась сразу после смерти Королевы, а то, что было до этого, я помню только отдалённо и мелочно. Может, потому что я сам желал забыть то, что до этого происходило, а может, смерть Веспы и правда повлияла на воспоминания пчёл настолько, что все попросту утратили их и самоизолировались. Столько вопросов, и так мало ответов… — Тебе память вышибло? — спросил стоящий поодаль ото всех мальчишка, который, видимо, не вытерпел происходящей тут тупости и вышел из тени. На нём была голубо-серая накидка и на его голове красовались два рога, чем то отдалённо напоминающие два конца короны Короля. Но, может, мне просто показалось. — Мы с тобой спорили, кто сильнее, армия пчёл или армия пауков, и моя безбашенная сестрица сбила тебя, летая на пчёлах, отчего ты отрубился. — Соно! — стоявшая рядом с ним паучиха колоссальных, как я подумал, размеров, дала ему небольшой подзатыльник. — Не выговаривайся так о сестре! — Ну, а если это правда! — сказал в оправдание Соно, после чего получил ещё один подзатыльник, отчего мальчика обиженно отвернулся спиной ко всем. Неповеря своим глазам, я начал всматриваться в неузнаваемые черты лица — как бы я не посмотрел, я не мог увидеть в нём того могучего и в тоже время сексуального Соно. Хотя, может, дело было в том, что ребёнком он вообще был другим, да и мельком он мне рассказывал, что крылья получил не совсем естественным путём. Поэтому за его спиной сейчас не красовались две пары замечательных и красивых крыльев. Всё ещё пытаясь прийти в себя, я не мог поверить, что передо мной и правда стоит мой возлюбленный. Да, пускай он и не такой, какой он обычно, но он всё ещё остаётся моим любимым Соно, которого спроектировал мой умирающий мозг… Я понимал, что больше, похоже, никогда не смогу извиниться перед ним, обнять, поговорить о чем-то. И всё из-за моей очередной глупости. Поэтому, хоть это все и было сном, я медленно-медленно подошёл к нему и неуверенно обнял, пока по моим щекам текли слёзы. Я просто хотел извиниться за всё: за свой эгоизм, за свою неосмотрительность, за свою слабость, за своё желание пустить свой нос куда не надо, за свою вредность… За все-все глупые и необдуманные поступки. И пускай это всего лишь дурацкие галлюцинации… которые, возможно, и были правдой когда-то… мне плевать, я просто хочу наконец обнять его и никогда-никогда не отпускать больше, чтобы не случилось. Почему же я не делал этого раньше так часто… Чем крепче я его сжимал в своих объятиях, тем больше чувствовал удивлённые взгляды на себе, но, несмотря на это, я не отпускал Соно ни на секунду… пока он не растворился в моих объятиях. Буквально, чёрт возьми. Он исчез, а за ним начали пропадать другие — Хорнет, Херра, Банз. Их взгляд всё ещё оставлялся удивлённым, пока они исчезали, а потом и твёрдый пол подо мной пропал, оставляя летать в кромешной пустоте. И вот, я снова здесь — ничего не чувствую, не слышу, не знаю. Но благодаря этому сну, я начал вспоминать, как Королева Пчёл тесно дружила с Госпожой Херрой, как она тепло воспитывала и Соно, и Хорнет, пока их мать мирно грезила. Я вспомнил, как в Улей ворвался Король, захотев забрать своего сына. Я тогда прекрасно понимал, что делает он это не из добрых намерений, но даже сама Веспа была не против этого. Причину уже никогда не узнать, ведь она относилась одинаково хорошо что к Хорнет, что к Соно, несмотря на то, что они оба были теми ещё чертятами… Может, она просто понимала всю мощь Короля Черва. Вспоминая это, я начал чувствовать, как по моим щекам идут слёзы. Неважно, всё ли ещё, или снова начались… Я хотел наконец проснуться и снова обнять уже не иллюзию возлюбленного, а настоящее тело. Pov: от третьего лица. Пока Соно сидел, пытаясь вытереть свои слёзы с лица, у него не выходило из головы то, что он будет делать дальше. Мысль, что Тшей всё-таки погиб не давала ему покоя ни на мгновение, и он просто не знал, как он будет дальше жить. Без чей-то любви, без заботы, без внимания и ласки… Казалось, что он уже стал зависим от того, что раньше считал пустой тратой времени. С каждой минутой надежда, что пчёлка жива, всё больше погасала, а объятия становились всё слабее и слабее. — Пора… принять горькую правду… Дракон… хватит утешать себя… он… и правда… мёртв… — шептал сам себе Соно, судорожно держа тельце пчёлки в своих объятиях. Уже было почти опустив его на землю, его спины коснулись чьи-то лапки, как будто не хотевшие того, чтобы его тело опускали. — Т-Тшей..? — удивлённо произнёс Соно, слегка отстранившись и снова взглянув на мордочку возлюбленного. Со слезами на глазах, Тшей через силу пытался улыбнуться, несмотря на то, как он был ослаблен. — Я… живее всех… живых… — с трудом произнёс пушистый, прижав к себе стрекозу из оставшихся сил, обнимая её ещё крепче. — Судьба… дала мне ещё один шанс… и я его… больше не упущу… Не веря своим глазам, Соно всматривался в каждую черту его мордочки, и как только до него дошло осознание, что его возлюбленный жив, Дракон изо всех сил обнял пчёлку с новой волной наступающих слёз на глазах. Только на этот раз… слёз счастья.

***

Хорнет шла к выходу из Глубинного Гнезда, полностью поникшая и грустная, вытирая остатки слёз и пытаясь угомонить всхлипы, которые то и дело выскакивали из её рта и заставляли её тело слегка вздрагивать. — Что же я… чёрт возьми, наделала… — сама себе с тоской говорила девушка, после чего к её глазам снова приступили слёзы. Казалось, что её отношения с последним членом семьи наладились, как снова из-за своей неосмотрительности она лишилась всего, чего только можно. За такой короткий промежуток времени она и правда успела привязаться к брату, ведь, как оказалось, он не был плохим жуком, а просто из-за многих обстоятельств и детских обид их отношения не построились, и мало того, что каждый раз они как не увидят друг друга, так дрались, так еще и ни один из них даже не хотел разладить невидимый конфликт. И словно дети дрались не пойми из-за чего, просто чтобы показать свою силу перед противником. Выйдя из Гнезда в Грибных Пустошах, Хорнет сразу же заходит в Сады Королевы и поднимается в Зелёную Тропу, чтобы побродить в гордом одиночестве. Только зайдя в Тропу, Хорнет видит небольшую полянку самых разных и красивых цветов, которых было десятки, нет, сотни штук. Взглянув на такую красоту, девушка аккуратно прыгнула в центр поляны и прилегла, смотря наверх и думая о своём. В окружении такой красоты плакать уже не хотелось, однако ком совести в горле ещё остался, не давая принцессе толком расслабиться. Присев, она начала осматривать каждый лепесточек цветов, которые её окружали. — А что, если… — Хорнет привстала и немного пригнувшись начала собирать каждый цветочек, который ей попадался. И большие, и маленькие попадали в её букетик, и красные, и синие. Такие краски были большой редкостью для Зелёной Тропы, да и цветы, в целом, тоже. Порой, девушка удивляется своей невнимательности, ведь эту поляну она видит либо впервые, либо до этого она не была окутана таким большим количеством цветов. Когда Хорнет показалось, что она уже собрала самые красивые цветы, она выпрямилась и уже хотела было прыгнуть к выходу, как заметила ещё пару цветов яркого жёлтого цвета, которые красиво переливались в серебристый оттенок. Они настолько ей понравились, что она не поленилась подпрыгнуть к ним и сорвать три штучки. — Я таких раньше не встречала… — задумчиво сказала девушка, осматривая цветок со всех сторон. Он и правда был очень красив — 7 ярко-жёлтых лепестков, которые переливались под углом в серебристый оттенок, а из центра росла пара коротеньких хоботков, на концах которых были семечки этого цветка. И сам цветок был очень мал, даже по сравнению с самыми маленькими цветами из букета. Он был очень хрупок, поэтому принцесса побоялась класть его в букет к остальным и положила их себе в кормашек, который был во внутренней стороне плаща, а затем медленно направилась обратно в Гнездо. Конечно, это меньшее, что может сделать девушка — никакой букет не сравнится со смертью любимого жука, но Хорнет прекрасно знала, какой Соно любитель прекрасного — частенько она ненароком замечала брата в Городе Слёз, когда он сидел на крыше одного из домов и смотрел на красивый пейзаж, или в Садах Королевы на каком-нибудь крыльце любовался Алюбами, которые будто плавали по воздуху. Сомнений не было, Дракон хоть и сильный, но красоту он любит не меньше драк. Спустя не очень долгое время аккуратной ходьбы до Далёкой Деревни, как только Хорнет вошла в неё, вдалеке она увидела брата, на коленях которого сидел Тшей, пытаясь вытереть свои слёзы и что-то говоря, пока Соно его успокаивал. — Неужели он..? — чуть было не забыв об аккуратности, Хорнет спустилась на платформу, подойдя к возлюбленным, всё ещё не веря глазам и убрав небольшой букетик себе за спину. Услышав знакомые шаги, Дракон по привычке настороженно повернул голову в сторону сестры, убедившись, что это она и не отводя от нее взгляд. Когда из-за его плеча вдруг выглянула пчёлка, Хорнет пришла в себя и осторожно подошла ближе, показывая, что бояться им нечего. — Э-эм, Тшей. — с трудом вспомнив единожды услышанное имя пчелы, неуверенно протянула Хорнет, наконец начиная осознавать, что никакая гордость не должна быть выше тех, кто ей дорог. Она должна была сделать это еще очень давно, но каждый раз оправдывала себя, не позволяя себе унижаться. Подойдя ближе и положив одну руку на плечо пчелы поверх его пушка, от до боли знакомого голоса и внезапного прикосновения тот вздрогнул и посмотрел на девушку слегка испуганными глазами. — Не бойся. — сказала принцесса, после чего Тшей почувствовал лёгкую нотку дежавю и немного успокоился, но все ещё был настороже и иногда поглядывал на Соно. — Извини меня. За всё. Я правда наговорила много неприятных слов до этого, и по своей глупости и, в какой то мере, ребячеству, чуть не лишила тебя жизни… Пчёлка внимательно слушала паучиху, которая очень много мялась, будно признаваясь в любви. Он понимал, насколько тяжело это даётся девушке, учитывая, насколько она гордая. В завершении фразы, она протянула пчеле букетик, который до этого был у неё за спиной и низко поклонилась. Взяв подарок и удивившись большому количеству в нём разных цветов и нектара, Тшей тепло улыбнулся и посмотрел на Хорнет. — Хорошо, я тебя прощаю. И это не потому, что путь к моему сердцу лежит через нектар, — немного в шутку сказал пушистый, продолжив. — я вижу, что ты искренне это говоришь, и верю, что ты и правда раскаиваешься, поэтому… ты прощена, Хорнет. Немного засмущавшись, девушка посмотрела в сторону и слегка улыбнулась, но затем быстро пришла в себя. — И ты меня тоже прости, брат. — обратилась она к Соно. — Как бы горда я не была, я бы никогда не позволила себе поступить подобным образом, лишить кого-то его счастья. И я бы могла оправдать свое поведение инфекцией, как всегда, но не стану. Это и правда моя ошибка. Поэтому, я пойму, если ты не простишь. Хорнет не надеялась на прощение, просто потому что понимала, что ее брат не настолько наивен, как Тшей, и не станет бездумно принимать чьи-то извинения, какой бы искренней она перед ним не была. Уже собравшись уходить, спустя несколько мгновений так и не дождавшись ответа, Соно, опустив со своих колен пчелу, немного приподнялся и заключил сестру в объятия. Совсем невесомые, короткие, но такие родные объятия, которые Хорнет не испытывала с тех пор, как их мать погрузилась в вечные грёзы. — Прощаю. — тихо и коротко выдал Дракон, собираясь отпустить сестру, как вдруг та заключила его в ответные объятия, гораздо более крепкие, но всё такие же родные. Сидевший рядом Тшей старался изо всех сил не испортить момент, однако такой поворот событий действительно умилял его не на шутку. Но, всё же, не удержавшись, тот соскочил с места, оставив букетик на земле, и обхватил лапками близнецов, присоединившись к их объятиям. Но никто и не был против, даже Хорнет, наоборот, почувствовала себя так легко, как никогда раньше: очень долгое время на неё давил груз чего то незавершенного, несделанного, несказанного, груз вины и упреков самой себя, не позволяющий отпустить мать и наконец освободиться от невидимых оков. Ведь она думала, что её последний член семьи навсегда ушёл, и всё по вине глупой маленькой девочки, что не смогла остановить это. Рожденное Дитя, что являлась просто частью обмена, жалела о том, на что не могла ни коем образом повлиять, что не могла выбрать, при каких обстоятельствах быть рожденной, что не могла сказать, что не хочет всего этого. И сей поступок её родителей давил на её совесть все эти годы, не давая мыслить трезво и наконец понять, что единственный по настоящему родной ей жук всё это время был рядом. Жук, что не станет пренебрегать чувствами тех, кого любит. И оттого на душе принцессы стало столь легко и беззаботно, понимая, что бояться ей больше нечего — никто не уйдет в вечные грёзы, не согласится на безумный обмен, не предаст и не слукавит более. Настолько долгое время ей так не хватало этого — быть прощенной, что Хорнет только крепче обняла брата и невольно улыбнулась, совсем забыв о главном подарке, хранящемся у неё в заднем кармане.

***

Наконец, вернувшись в свой родной дом, Соно без сил упал на кровать, в то время как пчёлка старалась красиво оформить подаренный ей букетик в давно найденной где-то узорчатой вазочке, в которой до этого хранилась всякая мелочь. Тшею действительно нравился такой подарок - никогда он еще не видел столь дивных цветов, а на вкус их нектар был просто потрясающим. Вытащив один цветочек, он легонько слизал нектар и тут же расплылся в улыбке, предлагая и Соно попробовать, однако тот никак не реагировал. Стрекоза просто была рада, что всё наконец закончилось, и сейчас они оба дома, целые и почти невредимые. — Соно, им же нужна вода! — внезапно вскрикнул Тшей, после чего нагнулся и стал шариться около стола, пытаясь что-то найти. — У нас что, закончилась вся вода? Как всегда, в такой неподходящий момент! Они же умрут! — пчела достала пару небольших ёмкостей, связанных между собой веревочками и чем-то напоминающие вазочку, в которой стояли цветы, после чего закинула их себе на плечо, подпрыгнула и пожжужала к выходу. Как вдруг дорогу ей преградил из неоткуда появившийся Соно: — И куда ты собрался? — устало произнес тот, еле держась на ногах. — К Голубому Озеру, я хочу набрать воды для нас и для цв-... — не успев закончить, пчелу тут же перебили. — Нет. Ты никуда не пойдёшь. — Но.. Соно.. ты устал, а я обещаю, что пойду самой безопасной до-... — Нет. — снова перебил пчелу Дракон. — Это слишком далеко, я схожу туда сам позже. — Но я сам могу! — Тшей попытался нагло обойти стрекозу, как тут же за это поплатился: не сдержавшись, Соно резко схватил его за лапку, не давая вырваться. — Каждый твой выход за порог заканчивался чуть ли не твоей смертью! — непривычно громко произнес тот, сжимая лапку пушистого изо всех сил, отчего тот даже вздрогнул и испуганно опустил усики. — Ты обещал мне сотню раз, клялся, что больше не убежишь, и в итоге ты снова пытаешься убежать после того, как я чуть не потерял тебя навсегда?! — Н-но Соно.. отпусти.. я же пообещал, что буду аккуратен и больше не упущу шанс! — заикаясь, оправдывался пушистый, пытаясь вырвать свою лапку из хватки стрекозы. — Как ты не можешь понять, что ты уже как год находишься за пределами Улья, и здесь никто не станет тебя жалеть, никто не принесёт тебе милосердие на блюдечке, не пощадит, а жестоко убьёт, чуть отвлечешься. И я не всегда могу оказаться рядом, чтобы спасти твою мохнатую задницу. — никогда еще Соно не приходилось буквально на кого-то кричать. Но в такой момент, когда дорогой тебе жук оказался на волоске от смерти, не послушав тебя, трудно сдержать злость в себе, даже такому молчаливому и рассудительному жуку, как Дракон. — И что, мне вообще выходить теперь нельзя? Может, ты тогда ещё на поводке меня выгуливать будешь? — вскрикнул в ответ Тшей, пытаясь скрывать дрожь в голосе. — Совсем страх потерял?! — Соно схватился второй лапой за лапку Тшея и толкнул того к стене так, что пчела даже выронила емкости с плеча и упала на брюшко. После чего стрекоза подошла почти вплотную и продолжила, не сбавляя тон: — Ты не сдержал ни одного обещания, не выполнил ни одной моей просьбы, не прислушался ни к одному из моих советов! И после того, как чуть не погиб, ты продолжаешь вести себя как дитя малое, пытаясь убежать, чтобы я снова спасал тебя?! Скажи, тебе доставляет удовольствие то, что я каждый раз жертвую собой из-за твоих ребячеств? Я сам чуть не погиб в битве с Маэстро, и вот весело бы было, если бы мы оба погибли, правда же?! — Н-нет.. С-Соно.. — уже было начал заливаться слезами Тшей, выслушивая лекции Дракона. — П-постой, ты что, дрался с Гриммом..? — Сейчас это уже неважно. Я просто не понимаю... — Нет, важно! Как это произошло? — перебил его пушистый, вытирая свои слезы. — Чёрт тебя бы побрал, тебе нравится выводить меня из себя? Какого чёрта ты еще и перебиваешь?! — уже с явной злостью прошипел Дракон, внезапно замахнувшись лапой на пчелу, но вовремя остановившись, когда тот свернулся от страха в комок у стены и закрылся лапками, всхлипывая. Соно чувствовал подобную злость лишь во второй раз - в первый ему довелось ее почувствовать, когда он понял, как несправедливо к нему отнесся его родной отец. Он хотел, чтобы Король просто столкнул его в бездну, словно тот был сосудом, лишь бы не подвергаться ужасным пыткам, чувствовать пожирающую воспоминания пустоту внутри своего слабого и беззащитного тельца. Но избежать этого он смог только будучи взрослым, когда Черв вдоволь наигрался с укращением пустоты и наконец создал, как он думал, Чистый Сосуд. И сейчас, смотря на беззащитную дрожащую пчелку, Соно вспоминает всё, что когда-то было навсегда утеряно в его памяти. Ведь он когда-то тоже был таким же слабым, хрупким жуком, неспособным защитить себя без чьей-то помощи. А у Тшея теперь есть Соно - храбрый и сильный рыцарь, которого язык не повернется назвать слабым и беспомощным, который всегда придет на помощь, защитит и обнимет, не позволяя пчелке почувствовать ту же самую боль, что и он когда-то. — М-можешь ударить.. я заслужил... — заметив мешканье Дракона, тихо произнес Тшей. Прийдя в себя, тот постепенно опустил лапу, после чего вздохнул: — Я ни за что не стану этого делать.. то, что кто-то слабее, не дает никому право ущемлять его. — Соно присел на колени рядом с пчелой и слегка приобнял ее, показывая, что бояться ей нечего. — Вы с Хорнет, всё же, такие разные, но одновременно так похожи... — протянул пушистый, прижавшись к возлюбленному и вытерев оставшиеся слезы со своих щечек. Но вскоре, не услышав ответ, тот тихо продолжил: — Соно... прости меня, пожалуйста... я давно понял, насколько ужасно поступаю.. и что с моей стороны очень эгоистично делать такие поступки, заставляя тебя волноваться. Я и правда часто не понимаю совершенно, что делаю, пытаюсь выглядеть уверенным и храбрым перед тобой, потому что восхищаюсь тобой, и хочу быть, как ты... Подняв голову, пушистый взглянул на Дракона, и, стараясь снова не заплакать, продолжил: — Я не знаю, как ты до сих пор терпел меня и вот такие мои выкрутасы... я правда не хотел, чтобы ты срывался... ты можешь запереть меня, я не буду возражать.. но если ты мне дашь хотя бы ещё один шанс, то я тебе обещаю, на этот раз точно, что ни при каких обстоятельствах не убегу от тебя снова... никогда, любимый... От последнего слова у Соно пробежали мурашки по коже — никогда прежде его так не называли. От этого его сердце всё-таки растаяло, и Дракон взял лапки Тшея в свои, ласково сказав: — Ладно, хорошо... я вижу, как ты сам не меньше моего испугался этой ситуации. Извини, что сорвался, это совсем на меня не похоже... просто, не сдержался... всё таки, я тебя очень люблю, именно поэтому так волнуюсь и выхожу из образа бесстрашного и храброго рыцаря, который в нужную минуту придёт на помощь и спасёт такую маленькую пчёлку, как ты... — стрекоза всматривалась в пуговичные глаза Тшея, на этот раз нежно сжимая его лапки и слегка поглаживая их, всё ещё немного не веря тому, что он живой, целый и невредимый. Сильно умилившись, пчёлка немного приблизилась и коснулась своим носиком маски возлюбленного, слегка потеревшись о нее в знак любви. Такие действия заставили Соно слегка улыбнуться, отпустив лапки Тшея и приобняв его. — Я тебя тоже очень-очень люблю, мой Рыцарь. — улыбнулся пушистый, посмотрев в казалось бы пустые, однако такие глубокие, чувственные и родные глаза.