Часть 1
21 ноября 2020 г., 21:38
Что таит в себе ночь? Темноту? А что же таит темнота? Тишину? Тишина, которая прячет в себе истинную любовь-неизвестную боль, мерцающее мечтание-желанное понимание, то самое главное-в жестоком мире непризнанное... Всё... за исключением слов. Глубочайшая тишина, звучащая шорохом ветви-будущей петли, дуновением ветра-изменчивая надежда, криком совы-сердечной войны, а может, громкий свет звёздной луны, что эхом кричит: "Люби!".
Всё слишком сложно, всё слишком ложно иль сонно. Понять можно лишь испытав. Испытать можно чистый лист прочитав... Прочитать можно лишь, как только ты полюбил...
Идут года. Идут великие. Идут эпохи и даже Великолепные. Меняются имена, завоёвываются города. Неизменно одно - она. И всё же не верьте мне, вру. Невозвратно изменилась, закрыла в сердце себя. Затоптать-закопать-ну же, убить! Нельзя даже з сердцем жить! Пусть вместо него поселится боль. Пусть стучит местью, злостью, да пребудет жестокости нрав. Никто не сможет её слёз повидать. Сломает руки, что тянутся к близким; перепишет законы, стерпит старых и новых врагов... Ценою собственной невинной души. Ценою убийства себя...
***
Идёт правление. Идёт кровавое.***
Хрупкое равновесие затаилось между строк в недавнем указе. За разбором государственных бумаг сосредоточенность Кеманкеша решила не по правилам поиграть с ним. Под грозным взглядом Кёсем Султан в памяти он думал лишь об одном: как вразумить эту острую на язычок бестию и доложить Повелителю о всех её деяниях помягче. Секретные переговоры с Пашами, о которых он конечно же узнал; приказы, что не соответствуют воле Падишаха; и даже тот факт, что Касым провел не одну ночь с девушкой из гарема. Развитие этого инцидента его беспокоило больше всего, ведь, конечно же, Кёсем Султан пыталась всячески скрыть и забыть это. Поставив на стопку последнюю бумагу, Кеманкеш откинулся на спинку и слегка ухмыльнулся. "Всё-таки от него не может скрыться сама Кёсем Султан". А те испепеляющие взгляды лишь доказывают, что и она это понимает. И всё же нужно что-то решать.***
Казалось, такой мощной и злостной аурой можно было разнести города. Забыв по обычному горделиво поднять голову, Кёсем пронеслась среди наложниц и наконец добралась в свои покои, где выплеск эмоций имеет бо́льшую свободу. — Завтра же увезти её из дворца! И чтобы ни одна душа не узнала об этом! - хриплым после Касыма, но с теми же нотками власти, голосом прокричала она. — Не беспокойтесь, Султанша, - пытался найти слова Хаджи и для большей уверенности посмотрел на Лалезар. — Сколько времени прошло, и я узнаю только сейчас. А вдруг кто-то ещё об этом знает. Только этой проблемы ещё не хватало, - тяжело вздохнув, Кёсем Султан перевела взгляд на чуть заметное сквозь приоткрытые двери балкона ночное небо, ища успокоения. Но одна деталь на письменном столе задержала её внимание. Спустя время и в без того злобных глазах неожиданно показалась какая-то невнятная тревога. В раздумьях женщина медленно подняла глаза со свитка в руках. Один привычный жест - и в комнате остались только самые преданные слуги. Пока эти секунды тянулись минутам, Кёсем набрала побольше воздуха в лёгкие и произнесла: — Кто это принёс? - сил кричать уже не осталось. Она дала Лалезар свиток и, почувствовав лёгкое покачивание, села на диван. "Если Кёсем Султан не в состоянии уберечь государство от бесконечных бед, скоро наступит конец вашему правлению" - неуверенно прочла хатун и с облегчением свернула бумагу. — Это могла принести только одна из наложниц. Немедленно найдите её! Не хватало ещё и в моих покоях крысы. Нет, большому значению Кёсем этому не придавала. Но осознание того, что теперь она ни в чем и ни в ком не может быть уверена, так ещё и последние события - всё это не давало покоя. С мыслью, что она может что-то упустить, пока спит, прошёл и этот безумный день.***
Как обычно, по воле Падишаха, Кеманкеш уже ждал на улице свою временную фурию, что не поддаётся никаким цепьям-словам. — Султанша, - и склонил голову. Кёсем Султан впервые не удостоила его взглядом и важно прошлась к карете. Очередное собрание, в которое был посвящён Кеманкеш, и не более. Он всё ждал, когда же она посвятит его во всё остальное. Но сегодня он убедился, что этот день не наступит, если ничего не предпринять. Как только порученная ему фурия вышла из здания, Кеманкеш окликнул её: — Султанша! - Кёсем гордо повернулась к нему, и мужчина подошёл ближе, чтобы лишние уши не могли услышать, - Вы не относитесь к моим словам серьезно, поэтому я в последний раз прошу вас не вести дела за спиной у Повелителя. Как может доверять народ Султану, которому не доверяет его Валиде. — Кеманкеш, разве я говорила что-то, что противоречит Повелителю? Ты сам всё слышал, - холодно ответила Кёсем и собиралась было сесть в карету, как мужчина продолжил: — Я не об этой встрече говорю. А о тех, которые вы проводите в тайне от меня. — Как ты смеешь... — Султанша, - перебил он, - я буду вынужден рассказать об этом Повелителю и даже что-то предпринять, если вы не прекратите. От такой наглости Кёсем прищурила глаза, дабы не убить его одним взглядом. Её дыхание, переполненное гневом, на время замерло. — Я не понимаю, о чём ты говоришь, - с третьей попытки что-то сказать фыркнула она и села в карету. — Я надеюсь, вы подумаете над тем, что я сказал, - лишь дополнил напоследок и закрыл дверцу, которую перед этим отобрал у слуги. Кёсем уже привыкла к многочисленным упрёкам со стороны кетхюды и лишний раз обращать на это внимание желания не было. Но не успела Кёсем Султан вернуться во дворец, как очередная проблема её уже поджидала, в тайне попивая чаёк. — Как она могла выбраться отсюда!? За чем вы следили, а?! - в этот раз перепало Хаджи и Лалезар. — Султанша, вчера ночью она была здесь, заперта. — Я и сама это знаю! Получается, её увели утром прямо у вас из под носа? — Увели? - Хаджи и Лалезар переглянулись. — А по вашему она сама открыла дверь и убежала из дворца? Вне себя Кёсем вышла из тайной комнаты, как вдруг её осенило - Касым.***
Перед тем как пойти к Повелителю, Кеманкеш зашёл к себе. "Этой бессмыслице должен наступить конец, нужно продолжать то, что задумал". Он достал нечто заранее подготовленное и обдуманное. Но колебания с тех пор стали неотъемлемой частью его жизни. "А может, сразу с конца?" Нет, ещё слишком рано и рискованно. Забрав с собой возможно "изменённое будущее", он направился к Падишаху. Тем временем Султанша в бешенстве ходила по комнате пытаясь разобраться во всём произошедшим за последнее время. "Касым клянётся, что ничего не знает; о девушке знали только Хаджи, Лалезар и Мелике; да и кому нужно было её красть или освобождать; и это письмо" - на этом воспоминании Кёсем посмотрела на стол. И все мысли вновь развеялись, когда взору открылось печально знакомое место. На столе лежало уже два свитка. Женщина подошла и с плохим предчувствием раскрыла первый. От написанного по коже пробежали мурашки. "Все тайное всегда со временем становится явным". От огромного количества эмоций становилось тяжело дышать. Бешеный стук сердца раздался по всему телу, что, казалось, вот-вот разорвётся. — Лалезар! - прорычала Кёсем, на что забежал и Хаджи, - Что хочешь придумай, но чтобы уже завтра передо мной стояла та, которая приносит сюда эти письма! - после чего одним движением разорвала лист и взяла второй. Она не хотела его разворачивать, но, посмотрев, пришла в изумление. Ничего. Чисто. Он был пуст. — Что это значит? - спросила как бы у себя и спустя короткое молчание с испугом отбросила свиток. — Султанша? - в недоумении произнёс Хаджи и подошёл ближе. Но Кёсем молчала и лишь обеспокоено начала смотреть на руки. Ага, всё ещё не понимая происходящего, стал поднимать упавший свиток. — Не смей! - Султанша смотрела то на руки, то на свиток, - О-он, - запинаясь протянула, - пуст, он может быть отравлен. Хаджи ага умоляющим взглядом посмотрел на Кёсем Султан. — Лалезар, быстро зови лекаря! - крикнул он и подбежал к Султанше. Она подошла к дивану с опаской ожидая, когда начнет что-то происходить, и уже разбирая свою жизнь по крупинкам. Но, на удивление, ничего не происходило. — Хаджи, я не понимаю, если он не был отправлен, тогда зачем отправлять пустой свиток... — Даст Аллах, он не отравлен, Султанша, но есть яды, которые действуют не сразу. — Тогда зачем отправлять такое явное доказательство. Более логичнее нанести яд на обычное письмо, нежели на пустое, - они оба лишь посмотрели друг на друга.***
К счастью, к вечеру так ничего и не произошло, а лекарь не обнаружила ничего подозрительного. Кёсем же не давали покоя эти два письма. Что-то в них было, о чем-то они говорили, но она не понимала. Не понимала в тот момент, когда это так было нужно. Хотелось хоть на минуту забыть обо всём. Вдыхая холодный ветер, что будто пытался помочь отогнать все тяжёлые мысли, она всё же не могла позволить себе такую роскошь. Когда был тот последний день, когда она не должна была догонять каждую секунду жизни и могла уступить своим чувствам. Когда она жила сегодняшним, а не предстоящим? Тогда, когда была жива Анастасия, тогда, когда расцветала Кёсем. А был ли день, когда кто-то также беспокоился о ней? Но всё это в прошлой жизни. Однажды точка изменения настигла и её. Точка, когда судьба каждого искажается непоправимо. Сжав руки в кулак, она про себя повторила: "Я - Валиде Кёсем Султан, и никто не сможет мною играть". Женщина задавила в себе последние отголоски желанного прошлого и снова начала думать о настоящем. Какую тайну знают враги? Возможно, кто-то освободил наложницу, чтобы потом устроить ловушку и рассказать Мураду? Скорее всего... Но кто? Кто из врагов настолько близко, что знает все тайны и на шаг впереди... Одна догадка закралась где-то на уровне подсознания, но сразу же была отброшена из-за нехватки доказательств... Пока...***
Три дня прошли по своему обычаю для каждого. Кёсем Султан уже начала воспринимать всё волей случая, такой привычно-коварной игрой судьбы, что так любила ставить ей "шах". Но в то же время такое затишье вызывало постоянное ёканье сердца. Счастья долго не бывает. Она это знала. Затишье... перед бурей...***
Выходя от Повелителя, Кеманкеш наконец почувствовал облегчение. Как и обещал Кёсем Султан, он рассказал о всех её тайный собраниях и приказах. Нет, он не чувствовал вины, что вносит раздор между матерью и сыном. Он предупреждал, и не раз. Он даже просил. В конце, раздор вносит сама Султанша. У него есть долг, есть амбиции, и рисковать этим он не хотел. Новости о Касыме он пока приберег для себя. — Что Кеманкеш, что ты наговорил Повелителю, что он меня вызывает в такую рань? - знакомый ехидный голос отвлёк мужчину. — Султанша, - показательно поклонился в ответ он, - только то, что не раз говорил и вам. — Твои домыслы, Кеманкеш, не смогут стать между мной и Повелителем, - Кеманкеш улыбнулся. — Султанша, неужели вы думаете, что можете удержать всё в тайне и никто никогда не сможет узнать ваши секреты? - он посмотрел ей в глаза и сразу уловил резкий взгляд, пытающийся отыскать ответы в его глазах. И будто играя, Кеманкеш дал ей эту возможность. Секунды показались вечностью. Обоим. Сглотнув и опустив глаза, Кёсем ничего не ответила и направилась к Повелителю слушать уже заранее известные слова. "Ещё один и последний. И всё. Всё закончится. Хорошо или плохо, но закончится" - пронеслось в голове Кеманкеша.***
Разговор с сыном закончился очередной ссорой. Как показать ему, что он не прав? Как сделать, чтобы он вновь прислушивался к ней. Или ошибку совершает она? Запуталась. Устала. Вечная борьба с каждым днём начинает съедать всё больше. Не осталось души, не осталось сердца, забыта невинность. Что можно ещё отнять? Кёсем медленно вошла в покои и остановилась. Когда туман в глазах развеялся, она по привычке уже посмотрела на стол. Улыбнулась. Скорее истерически. Что ещё остаётся, когда все слёзы давно выплаканы. Снова приходится оставлять боль и чувства на потом и вырывать из себя силы для чего-то, что никто не поймет и не оценит. Кёсем развернула свиток. С каждым движением глаз в них всё отчётливей читалась ненависть вперемешку с надеждой. Она знала, что это неизбежно, но до конца надеялась, что этот день не наступит. "Если вы хотите получить наложницу, приезжайте сегодня вечером в указанное место. И вы же понимаете, что, чем меньше людей об этом будут знать, тем лучше для вас". Султанша в раздумьях опёрлась на стол и позвала Хаджи. — Найди верных людей, которые будут молчать. Тот, кто использовал наложницу против нас, не должен остаться в живых. — Хорошо, Султанша. Вдруг двери открылись и в покои вошла Лалезар хатун держа за локоть одну из служанок Кёсем. — Султанша, - поклонилась, - вот кто приносил сюда свитки. Пустой свиток, который она должна была оставить сегодня, я нашла у неё спрятанным в одежде. Как по щелчку, силы Кёсем Султан вернулись к ней, а в глазах показался тот огонь, готовый сжечь всех прямо здесь и сейчас. — Говори, кто отдавал тебе приказы! - она подошла и посмотрела девушке в глаза, что та, не выдержав пристального взгляда, опустила голову. — Кеманкеш ага. Кёсем застыла на месте. Она до последнего сомневалась в своих подозрения. До последнего ненавидела, но была уверена в его верности Повелителю. Ведь откуда он мог узнать о Касыме, о спрятанной наложнице. И от этого ненависть к нему воспылала с новой невероятной силой. Она готова была задушить его своими рукам, не будь он так близко к Мураду. — Лалезар, отведи ее к Повелителю, как только я уйду. Не думаю, что он знает, что его верный слуга вместо государственных дел расписывает угрозы Валиде Султан. — Может, не нужно тогда ехать на встречу? - как-то неуверенно спросил Хаджи. — Нет! Повелитель не должен узнать о том, что сделал Касым. Мы поедем, узнаем, где наложница, а Кеманкеша уже будет ждать разговор с Мурадом. Без наложницы он ничего не сможет доказать.***
Решалась судьба Кеманкеша и не только. Он понимал, что делал отчаянный шаг. Но он должен был это сделать. За столько прошедших месяцев он не смог ничего изменить, подавить, сколько не пытался. Всплывали все те моменты, что произошли и не давали ему покоя всё это время. Тот приказ, та казнь, тот неловкий момент, те неизведанные океаны. Он дописал то, над чем думал так долго. Последние строчки дались, наверное, труднее всего. Взял перечитать, но побоялся, что потом передумает. Он не может противоречить своему долгу. Он не может противоречить себе. Пусть всё сложится по-другому, но он успокоится.***
Уже темнело, но луна так сильно по-необычному светила, что было видно практически всё. Кто-то воспринимает это как беду, кто-то на счастье, кто-то просто ищет знаки небес. Но кое-что объединяет всё - грядут перемены. Они приехали на одну из старых заброшенных улочек. Хаджи помог Султанше слезть с кареты и оглянулся по сторонам. Вокруг никого не было. — Если этот пёс решил нас обмануть, я точно не посмотрю, что он рядом с Повелителем, - злобно прорычала Кёсем. Тишину неожиданно нарушило несколько быстрых шагов. Не успев что-то понять, Кёсем увидела только окровавленные трупы вокруг и почувствовала руку Хаджи на своей: "Султанша!". Появившийся из ниоткуда силуэт заставил Кёсем от удивления приоткрыть рот.***
Взяв свой последний свиток, Кеманкеш вышел в коридор. Навстречу ему шла Лалезар с провинившейся хатун, от чего он понял, что замыслу, скорее всего, не удастся осуществиться. — Лалезар хатун? — Кеманкеш ага? - не менее удивлённо произнесла она. — Эта девушка что-то сделала? - он не хотел, чтобы из-за него пострадала, по сути, невинная наложница. — Кеманкеш ага, не знаю, что вы задумали, но Кёсем Султан обо всем узнала, и скоро об этом узнает Повелитель. — О чем ты, хатун? Я лишь пытался предостеречь Кёсем Султан от необдуманных поступков. — Присылая ей угрозы? - коварно улыбнулась женщина. — Какие угрозы, хатун? — Не стоит притворяться, Кеманкеш ага, эта девушка всё рассказала. — Какие угрозы, хатун?! - громче произнёс Кеманкеш, схватив Лалезар за руку. — Письма с угрозами и сегодняшней встречей, - не смогла она устоять под грозным взглядом мужчины. — Я поручил этой девушке оставить только два пустых свитка. Где сейчас Кёсем Султан? — Пошла на встречу, - теперь и Лалезар начала волноваться. — Султанше может грозить опасность! - если бы существовала малейшая возможность силой мысли изменить прошлое, Кеманкеш непременно бы смог сейчас это сделать, - Лалезар, оповести Повелителя. Где должна быть встреча?***
— Гюльбахар? - всё ещё не понимая происходящего, удивлённо спросила Кёсем, - Что ты здесь делаешь? — Хорошо, значит, поработала моя наложница, если ты до сих пор не узнала, от кого были письма, - Кёсем пыталась переварить всё увиденное и сказанное, но заранее готовую картинку разрушить было сложно. Спустя какое-то время она произнесла: — Чего ты хочешь, Гюльбахар? Если ты выкрала наложницу, чтобы навредить Касыму и мне, то у тебя ничего не выйдет. — А мне и не нужны наложница и Касым, - хитро улыбнулась она, что ей явно приносило удовольствие, - мне нужна ты, Кёсем. На тебе всё строится. Наложница была лишь приманкой, - видя, как её слова цепляют Кёсем, она продолжила, - Ты же на всё пойдёшь, чтобы Мурад не казнил своих братьев. Гримаса злости начала сменятся гримасой боли. А биение сердца ускорилось настолько, что было трудно выговорить слова. — Чего ты хочешь..., - еле выжала из себя Кёсем, на что Гюльбахар улыбнулась ещё шире с предательским огоньком в глазах. Вдруг сзади донеслись какие-то знакомые звуки. Повернув голову, Султанша увидела Кеманкеша с несколькими янычарами. Она впервые почувствовала себя пешкой в чей-то жестокой игре, где её роль предначертана заранее. Кеманкеш слез с коня и подошёл к стоящим рядом Кёсем Султан и Хаджи аге. — Султанша, - поклонился он как-то по необычному покорно. И внезапная мысль, что он заодно с Гюльбахар, испарилась, не успев зародиться. — Кеманкеш? — К счастью, я успел вовремя. С вами всё... - но одно движение вдали заставило мужчину среагировать по-другому. В один короткий миг Кёсем ощутила тепло его рук на своих плечах, отчего давно забытые мурашки пробежались по телу, попыталась как можно дольше проследить своё отражение в его глазах и... И только потом, когда он уже лежал на земле, увидела торчащую за спиною стрелу рядом с выпавшим свитком.***
"Стены этого дворца умеют слушать и даже видеть. Я не могу позволить сказать Вам это вслух, дабы не навлечь беду на нас двоих. Но стенам неизвестна тишина, в которой можно спрятать всё. И это моё спасение. Султанша, несколько месяцев моим долгом было сопровождать Вас и не дать Вам с Повелителем перейти ту черту, когда всё уже будет непоправимо, когда мать и сын забудут, кем они есть друг другу. Я знаю, что Империи не будет без Повелителя. Но также её не будет и без Вас. Каждым своим словом или действием я пытался сохранить хрупкое равновесие на чаше весов между богатым опытом правления и законной властью. К сожалению, простой верный слуга не в состоянии повлиять на историю. Но и от долга я оказаться не могу. Я должен безоговорочно подчиняться Падишаху. Я знал о всех Ваших тайных встречах, всех тайный приказах, всех действиях даже в гареме. Мне было известно о том, что сделал Касым ещё до того, как узнали Вы. Но всё это время у меня не хватало смелости рассказать обо всём Повелителю. Ведь рассказав, Повелитель поддастся эмоциям и сделает много ошибок, и тем самым я причиню Вам боль. Я сделал последнюю попытку что-то изменить. Пустые письма должны были насторожить Вас, заставив прекратить действовать за спиной Повелителя, подумать и рассказать ему правду, поговорить с ним. Если Вы читаете эти строчки, значит, у меня не получилось. Поэтому выполняя свой долг, я откажусь от должности Вашего кетхюды, чтобы не предавать Повелителя, и стану простым слугой династии и Вашим рабом. Я поддерживаю Ваши решения в государственных делах и готов жизнь отдать за Вас. Ведь без мудрости великой Кёсем Султан государство может дать трещину. Надеюсь, Вы сможете простить мне мною выходку и, доверившись, впустите в свою жизнь навеки Вашего кетхюду".***
Он лежал неподвижно. Наверное, где-то как храбрый воин сражался с тенями вечного сна, что так ловко владели мечом. Шли часы, а может и дни, но он не разрешал себе сдаться, он не мог. Он ещё не всё успел сделать, он не успел завершить начатое. Где же тот свет, о котором рассказывают легенды? Где дверь или хоть какой-нибудь выход? Внезапно что-то лёгкое и тёплое обвило его руку и, как будто показывая дорогу, повело куда-то.***
Кёсем убрала свою руку с его и достала небольшой свиток. Она ещё раз посмотрела: нет ли ненужных глаз, и положила уже не такой ненавистный предмет на небольшой столик рядом с мужчиной. Едва заметная улыбка неосознанно вырвалась и так и осталась сопровождать Султаншу к самим покоям, где она уже второй день пытается разобраться в своих мыслях. В один миг её жизнь развернулась на несколько градусов назад, в далёкое прошлое, которое она так пыталась забыть. Но в то же время это был странный рывок вперёд, ведь кое-что новое и непонятное зарождалось в самых далёких уголках души. Что-то, чего она понять не могла, как бы не хотела. Два дня она не могла думать о всех незаконченных делах, ей было плевать, когда к ней привели служанку, что оставляла письма с угрозами, она чуть не забыла о всезнающей Гюльбахар, которая теперь в темнице. Благодаря верному другу Хаджи, поиски наложницы, что была с Касымом, не заняли много времени. И даже её сын-Повелитель, скрыто переживая, приходил проведать её. Только это невольно отходило на второй план. Валиде Султан витала в своих неугомонных мыслях, которые не имели особого смысла, но почему-то не давали покоя. Она ещё немного постояла на своём до боли родном балконе, смотря куда-то вдаль, и в скором времени погрузилась в сон.***
Утром Лалезар хатун принесла хорошие новости, и Кёсем Султан уже стояла возле дверей кабинета Кеманкеша. — Султанша, - мужчина встал из-за стола и приветливо улыбнулся. — Кеманкеш, - улыбнулась и она, - ты только с того света вернулся, а уже разбираешь бумаги? — Это мой долг, Султанша, - после этих слов Кёсем посмотрела ему глубоко в глаза и на какую-то секунду в них утонула. Опустив и вновь подняв уже менее пронизывающий взгляд, она добавила: — Кеманкеш, я обязана тебе жизнью. Я думала, ты предатель, что хочет внести раздор между мной и Повелителем, а ты оказался моим другом, - теперь он убедился, что Кёсем прочитала его письмо. — Значит, ваш пустой свиток означает, что вы простили меня? - Кеманкеш и сам знал ответ, но всё же спросил. — Ты сказал, что эти стены всё слышат и видят. Но, доверься моему опыту, они умеют и читать, - то ли предостерегая Кеманкеша, то ли оправдывая себя, проронила Кёсем. — Но есть то, что они никогда не смогут, - он подошёл на шаг ближе, - Они не умеют сквозь тишину и молчание слышать мысли. Они не умеют в кромешной темноте прочитать чувства. И они не смогут увидеть в глазах человека его истинные душу и сердце. Глаза в глаза. Душа в душу. Сердце дотронулось к сердцу. Маленькая искра его понимания растопила на сердце ледяную клетку, что годами сдерживала там всю невыносимую боль. Неужели она наконец сможет её выпустить и отпустить. Валиде Султан медленно отвела взгляд в сторону и отошла к двери, оказавшись спиной к мужчине. Она застыла в прошлом. Градом полились воспоминания всей жизни: потеря за потерей близких людей, противостояние среди бесконечных врагов, одна - в центре игры за выживание, маленький Мустафа, что так ценил её невинность и боится теперь. Времена, когда её кто-то мог ласково назвать Кёсем. Не Хатун, не Султан, не Валиде. Просто... Кёсем. Она заключила никях не с Ахмедом, не с государством, а с чёрным платьем вместо траура, что сменяется ещё более чёрно-жестоким... — Султанша? - испугался Кеманкеш, что сказал что-то не то, и подошёл к Кёсем. Вернувшись в реальность с затуманенными от слёз глазами, она провела рукой по лицу и хотела постучать в двери, чтобы ей открыли, но только сейчас почувствовала уже знакомое тепло его руки под своим локтем. Посмотреть на него - означало поддаться слабости. Сделать то, что для неё было запретом. Сделать непоправимое. Мысли в голове разместились по разные стороны и жестоко бились в такт бешено стучащему сердцу. Робко, с содроганием тела, Кёсем повернула лицо к нему. Одна слеза не смогла удержаться и медленно скатилась по щеке, растворившись где-то на кафтане её ангела. Сердце Кеманкеша сжалось, оно в один миг пережило всё, что он увидел сквозь трепещущие капли в уголках её глаз. Неожиданным выдохом, что резко перешёл во вздох , будто задыхаясь, Кёсем наконец смогла выпустить ждущие этого момента слёзы и всё горе вместе с ними... На секунду Кеманкеш растерялся и отпустил руку Султанши, а она, скорее, от испуга, что открылась перед кем-то, приложила ладони ко лбу, тем самым прикрыв немного лицо. Видя, что удушливые слезы не отпускают Кёсем, мужчина не думая тут же обхватил её плечи и прижал к себе, услышав ещё один, но уже последний, всхлип. Нет, он понимал, что нельзя. Он понимал, что Кёсем это позволила не по своей воле. Он, как и она, знал, что это первый и последний раз, когда они смогли услышать дыхание друг друга настолько близко. Первый и последний раз, когда они смогли прикоснуться так сильно... не сердцем, а телом. Но сейчас он обязан был это сделать. Он должен был поделиться с ней воздухом и теплом. Долг его сердца приказывал помочь ей отпустить боль прошлого, чтобы она, как и он, смогли начать жить с чистого листа. Без мести, непонимания, злости, обиды. Вновь обрести милосердие и любовь.***
Кёсем с каждым шагом оказывалась всё дальше от того самого места и ощущала всё большее облегчение. Ей казалось, что внутри неё стало слишком пусто, как будто что-то в какой-то момент оборвалось и больше не давит изнутри. Он - действительно стал её спасителем. Она - только улыбнулась благодаря и тихо ушла. Им обоим нужно побыть наедине. Они больше не заговорят об этом, не будут вспоминать при встречах. Это граница прошлого, и её нужно отпустить. Им достаточно будет оставлять друг другу пустые свёрнутый листы, чтобы понять, о чем душевный друг хочет сообщить. А в этом им поможет та самая "предательница", которую Кёсем решила простить и оставить у себя служанкой.***
Следующим утром Валиде Кёсем Султан проснулась позже, чем обычно. Оно и не удивительно. Уж больно много произошло за один вчерашний день. Она села на краешек кровати и увидела на своём маленьком столике лежащий свиток. Кёсем улыбнулась именно той, давней, невинной улыбкой. Она развернула свиток, думая, что там будет говорящая тишина, но ошиблась. "И не забывайте, что вы всё ещё та Кёсем..." - глубоко в подсознании ей показалось, что чего-то не хватает, и она невольно прочитала ещё раз: "...Кёсем..."
