Ты - отражение меня

      Темнота. Опять этот чертов мрак. Он не даёт ни шанса на любые действия. Ты просто утопаешь в пустоте, постепенно забывая о реальности. О своих проблемах, семье, друзьях, первой любви и первом поцелуе. Темень затягивает тебя, как болотная трясина и у тебя уже нет не сил ни желания стараться ухватиться за ветку, за маленький проблеск света, чтобы выбраться из невыносимой пустоты.       Кейт Харгривз, уже в который раз погрузилась во мрак. И лишь звон в ушах, сердце, отбивающее ритм в висках, словно метроном, ноющая боль по всему телу и монотонно пикающий шум, около головы, давали примерное понимание того, где она находится.       В один момент она открыла глаза. Больница. С детства знакомое ей место. Всё те же молочные стены и обшарпанный потолок, всё те же окна без занавесок, всё те же жёсткие кожаные кушетки, всё та же похлёбка, что здесь называли грибным супом, с куском твёрдого хлеба рядом и всё те же приборы, по обе стороны от кровати, раздражающие своим шумом.       Пять потянулась и приняла сидячее положение, свесив ноги с кушетки. Она не знала сколько провалялась в бессознательном положении и сколько ещё пролежала бы, но помнила только одно, она вновь не успела, не успела их спасти.       И вот она бродит по пустым коридорам, в поиске врачей или медсестёр, натыкаясь, то на сонных вахтеров, то на простых посетителей. И зайдя в очередную комнату, слегка удивилась, ведь она была гораздо больше других.       «Хранилище» — болталась вывеска на задней стороне двери.       Девушка прошла вглубь, изучая многочисленные препараты, аккуратно составленные на полочках. Резкий хлопок за спиной вбросил её из своих мыслей.       Кейт крепко сжала стоящую рядом швабру и резко развернулась, вынося её перед собой.       Ещё несколько секунд она просто стояла, не понимая кажется ей или же это происходит наяву? Пять выронила швабру, по-прежнему пялясь на двух людей, стоящих в нескольких метрах от неё. — Мама?.. — Девушка перевела взгляд на невысокого роста женщину, — Папа?.. — Наоборот высокий и крепкий мужчина, смотрел ей прямо в глаза. — Нет, нет, нет, нет… Этого просто быть не может… Вы же… погибли! Я тоже мертва? — Женщина покачала головой, — Тогда как такое вообще возможно?.. Нет! Я не верю! Я точно помню, девяносто третий, самолёт, сто восемьдесят пассажиров на борту, — Слёзы сами начали наворачиваться на глазах, — турбина загорелась и… выжила только я. Я-я…простите… Я не смогла вам никак помочь, я могла, но не сделала этого! Я… — Ты ни в чем не виновата, Кейт. — Пять подняла опухшие от слёз глаза. — И мы по-прежнему тебя любим, любили и будем любить, всегда… — Мать протянула руку, то же сделал и отец. Девушка неуверенно протянула обе руки, но только она почувствовала то самое тепло и нежность, что и двадцать с лишним лет назад, сразу же кинулась в крепкие объятья родителей. — М-мам, п-пап! Простите, простите р-ради бога, р-ради всего святого! — Горячие слёзы текли ручьями, не давая нормально связать и слова, но они всё понимали, даже без слов и продолжали молча сжимать в нежных родительских объятьях свою любимую, первую, единственную дочь. — Нам пора, Кейт… — Да, пора… — Пять подняла голову, стараясь заглянуть каждому из них в глаза. — Ч-что? Н-но почему? Вам нельзя остаться ещё хоть на одну минуту? — Оба покачали головой.       Кейт молча сжала их в последний раз и отошла, опустив голову и закрыв глаза — Хорошо… — Несколько секунд гробового молчания, казались вечностью. — Я люблю вас…       Пять открыла глаза, но увидела лишь пустое пространство перед собой. — Блять!.. — Она вытерла лицо рукавом и запрокинула голову назад. — Кейт Харгривз! Вам не положено здесь находиться! — Строгий и неожиданный голос медсестры, заставил девушку дёрнуться. — А? Д-да… уже выхожу…       Кинув последний взгляд на то место, где стояли её родители, она увидела лишь слаборазличимые, черные, будто выгоревшие, следы от ботинок.