Бессмертный

Говорят, у древних руин, что на горе, есть бессмертный хозяин. Что белее его одежд только его кожа, а волосы длинные настолько, что можно уложить концы на одной стороне страны, а самому прийти в другую, и тогда останется ровно столько, чтобы можно было обмотать целую большую лошадь. Тот даочжан живет среди красивых развалин, у него есть свой храм, где он исправно возносит молитвы. Рассказывают, что он выглядит, словно молодой мужчина, но на самом деле ему сотни лет. Даочжан высокий и красивый, он появляется редко, а если и появляется и кто-то его заметит, то это сулит большое счастье случайному очевидцу. Он очень часто играет. На гуцине или же на дунсяо. Что-то печальное, сродни плачу, будто на сердце прекрасного бессмертного тоска по кому-то важному. А ещё, если прийти прямо к нему, то найти даочжана не получится. Он совершенно не хочет общаться. Но зато он обязательно оставит что-то для гостя, например, кусочек серебра. Гость может погулять, осмотреться, оценить красоту полуразрушенного жилья, зажечь благовония в храме. Дерево, из древесины которого возведены были постройки, было сандалом. И пахло везде им. Нежно, почти неуловимо, но запах будто согревал душу, заключая в объятия сердце. Фамилия прекрасного даочжана — Лань. Кажется, он потерял всю свою семью. Очень жаль его. Наверное, неимоверно одинок. Повсеместно во владениях бессмертного растут пионы, ослепляющие своей белизной. Цветы словно потерянные души, что нашли приют в этом тихом уголке. И олени с кроликами, что живут там, не трогают цветов. Могут лишь вздремнуть среди бутонов, но никогда не навредят им. Возможно, для даочжана эти цветы многое значат. А если прийти поздно, то можно услышать, как хозяин поет. Непонятно, откуда исходит звук, да и слова разобрать выходит не всегда. Но путник скорее всего уснет под пение, а наутро проснется, закутанный в одеяло, будто дорогой родственник, которого очень долго ждали. Образ, словно сотканный из серебра, собранный по кусочкам, окружённый легендами. — Бессмертных не существует. Скорее всего, это какой-то парень, которому просто нечего делать, — Цзысюань зашел к Мэн Яо просто обменяться новостями, но в итоге засиделся до шести вечера. Яньли уже звонила и намекала, что вообще-то выходной неплохо хотя бы закончить дома. — Настолько нечего, что он сидит без цивилизации и питается черт знает чем? — Гуанъяо лег грудью на стол, смотря на пар над чашкой с горячим чаем, — вот это у него конечно извращенные способы разнообразить свою жизнь. Только есть одна проблема, брат. Этой легенде слишком много лет. — Ну и что? Возможно, он умер давно, а люди всё ещё помнят эту байку. Я вообще не могу понять, почему ты так много говоришь об этом. Таким же образом мы можем рассуждать о призраках и чертях, — Цзысюань недовольно фыркнул, — лучше расскажи, что там у тебя был за феерический секс, о котором мне успел поведать твой начальник. Мэн Яо поперхнулся чаем. — Какой еще к черту секс? — Яо даже предположить не мог, как именно Минцзюэ решил пошутить в этот раз. — Это ты у меня спрашиваешь? Ну, с кем ты трахался? — Цзысюань уселся напротив, — кто она? Или это мужик? — Да отвали ты! — Гуанъяо отвернулся, — не было у меня никакого секса. — Даже... Ментального? — видно было, что Сюань еле сдерживает смех. И тут до Мэн Яо дошло. Он ведь и Минцзюэ трындел про эту легенду, что о прекрасном бессмертном. — Очень смешно. А как остроумно, мы же все взрослые, серьезные, — волнение за то, что он где-то сильно опьянел и ничего не помнит, покинуло Яо. — Ты слишком зациклился. Красивая история, но ты уже две недели только о ней и думаешь. Я переживаю, — Цзысюань вздохнул, — давай в следующий раз куда-нибудь сходим? Как на счет следующего выходного? Давай пойдем в парк в воскресенье? Думаю, можно будет прогуляться, встретишься с Цзинь Лином. Гуанъяо молчал некоторое время, думая, стоит говорить полную правду, или ответить уклончиво. Но, все же, решил ничего не таить. — Прости, но я иду на гору... Хотел бы проверить. Ну, ты понимаешь, — Мэн Яо прикрыл глаза, не желая видеть скептическое выражение лица брата. — А потом ты соберёшь вещи и составишь ему компанию. Будешь кушать траву вместе с кроликами. Ну что же, удачи. Я пойду, — Цзысюань направился к входной двери и вскоре ушел. Мэн Яо не совсем понимал, почему его тянуло посетить развалины. Он не особо интересовался природой или историческими постройками. Скорее всего, ему слишком уж понравилась легенда. Причина посещения "красивый и таинственный даос" даже в голове звучала смешно. Гуанъяо эта идея посетила ещё в подростковом возрасте, когда он только прочитал историю об одиноком монахе. Но у юного Яо не было времени и возможности поехать куда-либо. Так продолжалось до найма на работу у Не Минцзюэ, тогда всё стало достаточно стабильно. Как работодатель, Минцзюэ вызывал у Яо большое уважение. Вот только босс не любил, когда выпрашивают отпуск, тем более ради того, чтобы залезть на гору в поисках, чего уж приукрашивать, весьма странного мужика, существование которого очень сомнительно. — Учти, если ты вернёшься позже, чем через три дня, то я тебя уволю, — Минцзюэ, конечно же, врал. Второго такого работника как Мэн Яо просто не существовало в природе, поэтому было бы крайне глупо прогонять его. Но припугнуть надо было. На всякий случай. Начальник не знал, что Яо нисколько не боится. — Хорошо, — Гуанъяо улыбнулся, кивнул и пошёл упаковывать кое-какие вещи. Лезть на гору было несколько проблематично. Мэн Яо совсем не был готов к таким приключениям, так как в принципе ничем подобным не увлекался. В детстве он бывал на каких-то там горных прогулках с одноклассниками, но не более того. Тем не менее, юноша упорно шагал, сверяясь каждый раз с картой, верно ли он идет. Заблудиться не хотелось совершенно, ему что-то подсказывало, что ему не понравится петлять по горам, рассматривая пусть и красивые, но совершенно незнакомые виды. — Допустим, — вздохнул он, когда все же порвал штанину о какой-то колючий куст. А потом он перевел взгляд выше и обомлел. Наконец нашел! Перед ним стояли прекрасные ворота, сделанные из белого нефрита. Величие и габариты строения поражали взгляд. Мэн Яо побежал наверх, уже не разбирая дороги. Он был необъяснимо счастлив, оглядываясь вокруг. Все было так, как он представлял. Цветы, животные, строения. Мэн Яо чувствовал, как сердце наполняется необъяснимым теплом, будто он попал домой. Он знал тут каждый кусочек земли, каждый деревянный домик. Юноша радостно оглядывался вокруг, улыбаясь, а затем посмотрел на один из домиков и увидел там фигуру в белом. И Мэн Яо накрыла тьма. Мэн Яо. Цзинь Гуанъяо. Глава ордена Цзинь. Кровь на его руках, одежде и лице. Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо. Цзинь Гуанъяо. Имя отдавалось все четче, а Мэн Яо постепенно вспоминал всё, приходя в ужас. Но в конце его не волновало ничего, кроме одного человека. — Эргэ! — после того, как очнулся, воскликнул Яо, дернулся для объятий, но не смог подняться. — Лежи, ты слаб... Ох... — со второй попытки у Мэн Яо получилось обнять и прижаться. А-Яо молчал, повиснув на Сичэне. Объятия отнимали последние силы. — Все будет хорошо, А-Яо.