Жаба сизон

Ссора была грандиозной. Всё летело, швырялось. По большей степени истерил Адамов, но он, по крайней мере, не говорил ничего оскорбительного или неуважительного. Высказывал лишь свои чувства, свою боль. В отличие от, ничем не побрезгавшим, старшего. Казалось бы, с чего вообще эта ссора началась? Всё ведь было прекрасно. Они весь день провели вместе, сводили треки и наслаждались долгожданным отдыхом вдвоём. Не то чтобы давно не виделись, наоборот. Жили вместе, каждый вечер готовили ужин, а после, Джабо оставлял Визу наедине с собой, чтобы его посетило вдохновение для новых произведений искусства, иногда хватало сил и времени на совместную ванну, и что ещё по лучше. Но именно сегодня, они весь день провели там, где хотели. Саша остался дома, у него было еще очень много работы. Боря поехал к Майоту. Возможно ли, что они просто надоели друг другу? Конечно же нет. Ведь парни были не разлей вода, как говорили их общие друзья, даже в туалет ходят вместе. Конечно преувеличивают, но не настолько сильно. Сейчас, никто из них, конкретно, не может дать ответ на вопрос "зачем?", но это и не важно. Важно переступить через внезапно появившуюся гордость и помириться. Как бы там ни было, сложно вот так резко отказываться от привычного тёплого тела рядом. От уютных разговоров и шепота перед сном. Невозможно отказаться от родных и понимающих глаз, которые всегда рядом и всегда поддерживают, даже если ты на грани завершения карьеры. Это все не важно, когда с тобой находится самый надёжный человек в мире. Прошла неделя, Джабо, сказать честно, с самого начала жалел о своих словах. Он должен был успокоить, поцеловать и обнять. Что же сделал в реальности? Накричал, нагрубил, оскорбил, унизил и уверен, разочаровал любимого человека. Кто же он после такого? Смотреть в глаза Адамову стыдно, поэтому и ждал так долго, целую неделю. Целых семь дней. Как там его любимый? Хорошо кушает? Высыпается ли? Ведь каждый раз, Саша ложился в 6-7 утра, просыпаясь в 4 дня. Если бы не Джабо, который всегда будил завтраком и нежным поцелуем, Виза не успевал бы ничего. Все эти вопросы, как пчелиный рой, жужжали и жалили. Он не мог засыпать, работать, да просто жить не мог. Как же без Визы-то? В очередную такую одинокую, ужасно длинную и абсолютно бесполезную ночь, Боря долго плачет, у него истерика. Чувство вины и собственной никчёмности давит на него огромной плитой ненависти к самому себе. И если не прекратить это, то он сойдёт с ума. Без капли преувеличения, его мозг перестанет соображать, так же как и все внутренности. И даже если тело будет жить, душа умрёт. В итоге, как можно скорее, забрав с собой и тело. *** — Может хватит этих обид и недосказанностей? Сойдитесь уже, а? Греди, сидящий за столом на кухне, почти умоляет Визу, наливающего ему чай. Саша видеть больше не может страданий и терзаний другого. А так же, он знает, что у Бори дела обстоят не лучше. Виза, специально или нет, непонятно, медлит с заваркой. Странно молчит. — Я не знаю, что между вами произошло, но все это не может повлиять на вас таким образом. На тебе лица нет. Адамов сжимает в руках ручки от кружек, но лицо его не меняется. Держится из последних сил. Ему больно и это все так давит на него таким образом, что он чувствует огромный комок прямо в горле, который собирается выйти, и рискует взорваться. Он сохраняет своё спокойствие, по крайней мере, пытается. Но Греди не обмануть, он видит дрожащие руки друга, которые хватаются за все что угодно, только бы не проколоться. — Не хочу быть грубым, но ты не прав, ты не знаешь, что произошло между нами. Поэтому, не надо пытаться на меня давить. Не могу объяснить тебе, что чувствую. И мне сложно взять и простить, просто так, как делал всегда. В этот раз, он перешёл все имеющиеся и не имеющиеся границы. Голос ровный, но Саша просто представить себе не может, как сложно Визе говорить это. Впервые он об этом говорит с кем-то, а не сам с собой у зеркала. Произнося эти слова, ему становится ещё обиднее. Лучше бы Джабо ударил парня, чем вылил всю ту грязь на него. — Санек, ты очень добрый и очень понимающий. И, хоть я и не знаю, что он тебе наговорил, но прекрасно осознаю, что что-то ужасное, раз тебя это задело настолько. Но... Так же я понимаю, что он грубиян и сначала говорит, а потом думает. Уверен, он никогда не имеет в виду то, что сказал. Просто... Хотя бы, попробуй выслушать его? Виза вздыхает и нервно запивает немного остывшим чаем новую накатившуюся истерику, только бы не разрыдаться. Головой он все понимает, но душа болит, кровоточит рана, ей не помогает не перекись, не пластыри, ничего не поможет. Может быть, сам Джабо? Стоит попробовать выслушать? И выговориться самому? Станет легче, по крайней мере. Но сам никогда не сделает шаг. Не в этот раз. И дело даже не в гордости, да её и нет у Визы, когда дело касается Бори. Просто страшно, страшно что он и правда имел в виду все то, о чем орал тогда. Страшно поверить в них на сто процентов, ведь Адамов мнительный, очень. Ему важно мнение людей, особенно близких. Точнее сказать, мнение Джабо для него самое важное, почти единственное во всем мире. *** Виза почти засыпает, когда слышит звонок в дверь. Греди ушёл только час назад, неужели что-то забыл? Или это Нести? Так хотел отдохнуть, ведь иначе вновь голова будет болеть, и уснуть снова не получится. Как же достало это состояние. Как будто ты между жизнью и смертью. Однако, перед дверью стоит тот, кого точно не ожидали увидеть. Борис Джабарян, собственной персоной, смотрит серьёзно, скулы стали острее, а глаза темнее, как и под глазами. Адамов видит его ужасное состояние, впрочем, знает, сам не лучше. Ничего не говорит, просто отступает в бок на шаг, молча пропускает "гостя". Они все так же в тишине садятся на диван в гостиной, бардак успешно убран, и Джабо осматривается, помня прекрасно, какой они устроили разгром. Новая дверь Визы, которую только сделали адекватным проходом в эту богемную, на половину разбитая, это расстраивает, Джабо швырнул в него тогда стул. Сурово, но справедливо, Виза не обижается, ведь заслужил. Они сидят молча ещё около десяти минут, первым не выдерживает Джабо. Он смотрит на свои руки, перебирает пальцы и шепчет тихое и сухое "Прости, Саш". Оно сухое, потому что дышать нечем, потому что скучал, и потому что не знает как загладить вину и вернуть то отношение, которое, как идиот, смыл в унитаз. — Я знаю, что виноват, мне очень жаль... У Визы уже слезы на глазах, он хочет так много всего сказать, но сил нет. Кажется, что терпение лопнуло, вся его сила, самоконтроль рушатся и лавину прорывает. Виза плачет. Громко, навзрыд, прикрывать лицо ладошками - не имеет смысла, но он делает это и скулит в ладошки. Джабо растерянно оглядывает его, начиная и сам лить слезы. Только спокойнее, ведь прошлой ночью испытал такую истерику. А сейчас в груди жмёт настолько, что дышать трудно. До чего он довёл своего маленького битмейкера? Невероятно. — Прости, малыш... Пожалуйста, прости... Я такой идиот, такой долбоёб... Пожалуйста, Саша... Джабо падает на колени перед любимым и гладит его по голове, целует везде, где достаёт, слёзы его капают на голову Визы, на его ладошки, и тот наконец поднимает голову. Весь красный, в слезах и немного соплях. Боря так хочет его поцеловать, так хочет прижать к себе и поклясться отсечением руки, если хоть раз ещё попробует даже грубо на него посмотреть. — Я... Кхх... Мне было так больно слышать всю эту грязь от тебя. Почему, Боря? Скажи мне, почему? Виза смотрит так отчаянно, ждёт ответа, он ему необходим. Джабо хочется провалиться под землю, потому что он и сам не знает зачем. Просто говорил и все. — Я не знаю... Я был зол. Ты ведь на ровном месте начал этот бессмысленный спор... У меня и так болела голова, и я же просил тебя успокоиться. Но это не оправдание, я не должен был. Мне очень жаль, искренне. Ты не должен был слышать такой ужас. Я готов себе разбить лицо. Адамов вновь плачет, потому что видит искренность и верит. Но все равно не может оставить так просто. — Знаешь, я возносил тебя выше всех, выше себя. Твоё мнение и здоровье для меня было на первом месте. Про доверие я молчу... Мне казалось, что я чувствую каждую твою клеточку... Но ты за миг похоронил это все во мне... Ожидать такого я мог от любого, но не от тебя. И когда настолько близкий человек смешивает тебя с грязью, абсолютно забывая хотя бы про банальное уважение и солидарность... Нет ничего хуже этого всего. Не смогу их забыть... Ты разочаровал меня. Но обиднее знаешь что? Что мне плохо без тебя, я не могу так легко выкинуть все связанное с тобой из сердца... А прощать тоже не хочу! Что мне делать?!!!! Ты знаешь?!! У Саши трясутся руки, глаза уже опухшие, а венки на шее вздулись до предела, собственно, как и у Джабо. Каждое слово Боря пропускает через себя. Зависает и кусает себя за язык, до сильной боли, а может и крови. Он не чувствует ничего, все тело онемело. Но его тело не важно сейчас, ведь душа изливается кровью, потому что ранил другую душу. Она ему была роднее, чем своя собственная. Была... Правильное слово. Он бы, на месте Визы, вообще бы не впустил в квартиру. — Почему ты молчишь? В ту ночь тебя было не заткнуть. Мне сложно, когда два противоречия смешиваются во мне. Хочется просто перестать дышать, чтобы не чувствовать это... После этих слов, Джабо, опустивший свою голову, резко поднимает взгляд на парня, и смотрит так отчаянно и тоскливо. Визе невыносимо на это смотреть, он отворачивается. — О чем ты говоришь? Пожалуйста, Саша, не надо так... Я не достоин тебя, ты прав. Даже твой волос не достоин меня, поэтому, я прошу тебя, не думай о таком. Я тебя тоже очень люблю, а себя я ненавижу. Если хочешь... Я... Погибну за тебя, тебе станет легче? Сердце Визы пропускает удар, услышав эту фразу. Он не успевает среагировать, когда Джабо сбегает на кухню и кажется пытается найти острый нож. Глаза разбегаются, и он наконец его находит, хватает и хочет отрезать себе палец, хотя бы, чтобы испытать физическую боль. Но не успевает, Виза выдёргивает нож, раня его глубоко в ладошку. Хоть рана и глубокая, она неширокая, крови от этого не становится меньше. Младший кричит, испуганно откидывая нож далеко и садится на пол, хватаясь руками за голову. Боря спускается за ним, ему плевать на порез, он целует Визу в щёчки, пытается успокоить. — Ты чего? Глупенький, все хорошо! — Прости, Джабо, божеее, что я наделал... Слезы и истерика вновь накатывают, а кровь на руке старшего все не останавливается. Джабо забивает на руку с кровью, которая пачкает все вокруг, он пытается помочь Визе. Доводит до спальни, укладывает, предварительно хватает свою старую футболку с полки и заматывает рану, чтобы не испачкать простынь и одеяло. Сколько времени проходит, - неизвестно, но Виза наконец-то засыпает. И Джабо отправляется обработать руку, а после убрать на кухне. А может и приготовить ужин, ведь в холодильнике нет ничего готового, что не удивительно. Отсутствие еды доказывает то, что Адамов не питался нормально. И это ещё больше расстраивает Борю. *** — Я нашёл только дошик, надеюсь тебе понравится. Адамов кивает, принимаясь за еду. Он выспался и чувствует себя намного лучше. Присутствие Джабо, конечно, тоже имеет свой эффект. С ним спокойнее, с ним комфортнее. Удивительно, но после того, как он выговорился, ему намного легче. И он даже не злится больше, в груди лишь тоска по любимому человеку. — Я... Надеюсь, тебе лучше? Мне хотелось бы уверить тебя в том, что я уйду, чтобы тебе стало легче. Но... Я не могу... Прости, это слишком эгоистично, наверное... Виза почти закончил кушать, взгляда же от Джабо не отводит. В такой момент, становится понятно, что их связь настолько крепка, даже поругавшись настолько сильно, они не могут отпустить друг друга. Ведь Саша так же не может представить себя без старшего, и его не волнует, в отличие от Бори то, что их действия эгоистичны. Виза прикрывает глаза, задумываясь на пару секунд и решает для себя. Что да, было обидно, да, клялся никогда не прощать, да, сердце затопила злость. Но разве можно из-за одного, хоть и очень плохого поступка вырывать всё самое прекрасное, что было в его жизни, лишь благодаря Джабо? Виза знает и понимает, что в порыве гнева люди могут наговорить много всего, это ведь не значит, что они действительно так считают. Если бы Джабо и правда был такого мнения, не сидел бы сейчас напротив. И Виза будет намного хуже его, если не примет настолько искреннее раскаяние. Положив вилку на стол, он встаёт с места, и подойдя к Джабо, садится на его колени. Обнимает растерянного парня крепко за шею и шепчет прямо в ухо. — Я тоже не хочу, чтобы ты уходил. Но прощение ты ещё не заслужил. Джабо обнимает в ответ за талию, прижимает сильнее к себе парня, улыбается и много кивает. Сейчас для него даже это значит бесконечно много. Он благодарен за незаслуженный шанс. Готов сделать все, что попросит младший, и никогда не оставит, даже если его будут выгонять пинками. — Знаю... Спасибо большое. Я никогда не перестану просить прощения, за те мерзкие слова. Ты должен знать, что я никогда не думал так на самом деле. Не понимаю, что на меня нашло... Виза медленно приближается и целует в уголок губ старшего, который не может сдержать улыбку, прикрывает глаза и тянется к новому поцелую, да хоть чмоку. И получает, Виза целует его нежно в губы, то в верхнюю, то в нижнюю, после засасывает их по очереди. Оба кайфуют, когда поцелуй становится мокрым, звуки чмоков наполняют всю кухню. Невероятно, но парни возбуждаются, и это невозможно скрыть. Джабо опускает здоровую руку к ширинке Визы, массируя вставшую плоть через брюки. Младший нетерпеливо ерзает на его коленях и мычит довольно, когда рука Бори достигает его члена, приспустив чуть домашние штаны и боксеры. Движения мягкие, но в тоже время резкие, Виза стонет прямо в его губы. — Боже... Джабо... — Я так скучал, Саш. Прости, пожалуйста, я так тебя люблю. Рука двигается быстрее, а вместе с тем увеличивается уровень громкости стонов Визы. Он ерзает резче, пытаясь сам толкаться в кулак, и каждый раз задевает возбужденную плоть Джабо, от чего и тот нетерпеливо стонет. Он кусает губы младшего, чуть оттягивает, сильнее прижимает к себе за шею свободной рукой. — Я... Сейчас... Движение руки увеличивается, и пару быстрых движений хватает для разрядки. Семя попадает немного на стол, на колени Джабо и стекает на пол. Виза дышит тяжело, откидывается на плечи Бори, восстанавливает дыхание. Джабо же целует его везде, где достаёт, держит крепко за бедра и сам создаёт трение об бедро своего парня. Не проходит и минуты, как он получает долгожданную разряду, изливаясь прямо в штаны. Неудобно и мокро, но плевать. Слишком долго он не испытывал наслаждения. Думать об этом некогда было, ведь в мыслях был только Виза. — Могу я вернуться? Парень большим пальцем проводит по розовым и чуть припухшим губам, пока у младшего слабо прикрыты веки, Джабо вновь его целует, нежно гладит щеки и скулы. Сейчас, он ещё больше боится, что ему откажут. Что он больше не сможет вот так приезжать к любимому и записывать новые треки, не сможет писать по поводу битов, целовать нежно в губы, чувствовать его поддержку. Он, возможно, обезумел, но уверен, утопится, если ответ будет отрицательным. — Можешь. Джабо так больно, он не достоин этого уютного, самого доброго на свете продюсера. — Я тебя очень сильно люблю и благодарен за то, что ты есть у меня, за то, что остаёшься, не смотря на то, что я тебя недостоин. Пожалуйста, умоляю, прости меня... За всё, что я наговорил. — И я тебя люблю. Даже если ты бываешь задницей. Джабо смеётся, заражая смехом и Визу. Они чувствуют долгожданную свободу и лёгкость. Ведь только рядом друг с другом обретают все это.