На крыльях любви

Также разное время длится беременность у летучих мышей, в зависимости от места обитания и вида. Научно-популярный журнал «Познавайка»

             Первую ночь после прибытия в Валинор Эдрахиль и Тхурингветиль провели в шалаше посреди палаточного лагеря беженцев из Белерианда. Но обстановка их нисколько не смущала: они ведь более ста лет до этого прожили в еще более суровых условиях — одни в лесу.       Утром Эдрахиль вышел набрать воды в походный котелок. Когда он вернулся, Тхурингветиль лежала на земле, ее тело сотрясала мелкая дрожь.       — Что случилось? — Эдрахиль выронил котелок, бросился к супруге, присел рядом с ней на корточки.       — Мне очень плохо... — прошептала Тхурингветиль.       — Так... Сами мы явно не справимся. Я знаю, где нам помогут. Пойдем. Возьми меня за руку. Попробуй встать.       — Я не могу... я...       Тхурингветиль застонала и закрыла глаза.              Во время Войны Гнева Круг Судеб собирался каждый день, и присутствовали на нем все четырнадцать Валар. Трудные времена — могла пригодится помощь любого из них. Сейчас война уже закончилась, но последствия ее продолжали сказываться на жизни Амана, поэтому заседания продолжали проходить в прежнем, военном режиме.       Сегодня Эстэ выступила одной из первых, рассказала о лечении жертв войны и теперь сидела в полусне, положив голову на плечо Ирмо. Еще недавно сонливость лориэнской пары была поводом для шуток — но теперь в Садах каждый день появлялись все новые и новые пострадавшие, Ирмо и Эстэ работали и днем, и ночью, и постоянная сонливость стала оправданна, а шутки — неуместны.       Круг подходил к концу. Слово взял Эонвэ:       — Есть еще один вопрос. Последний. Вчера к нам на последнем корабле вместе с беженцами прибыла Тхурингветиль.       — Ну, это вопрос несложный, — сказал Намо. — Препроводи ее ко мне. У меня места хватит. Думаю, никто не будет спорить, что она заслужила...       — Извините, милорд, я буду спорить. Я не могу этого сделать. Солдат ребенка не обидит, тем более, еще не рожденного.       — Ты хочешь сказать, что она...       — Так точно. Она беременна.       Манвэ молча поднял голову и закатил глаза.       — Значит, вышла замуж, — задумчиво проговорила Вайрэ. — Теперь понятно, почему она пропала из истории после падения Тол-ин-Гаурхота.       — Тогда пусть придет ко мне, — предложила Йаванна. — Я ее проконсультирую, чтобы все прошло нормально, а уж потом...       — Слишком поздно, Йаванна, — отозвался Манвэ. — Я только что видел ее. Она без сознания. У ворот Лориэна. На руках у своего мужа. Теперь мы не можем поручить Тхурингветиль никому, кроме Эстэ и Ирмо.       — Есть еще вопросы? — поинтересовалась Варда. — Нет? Тогда на сегодня Круг Судеб объявляется закрытым.              Помощь раненым воинам и освобожденным пленникам — работа, несомненно, важная и нужная, но при этом довольно монотонная и однообразная. Многократно повторяются одни и те же диагнозы, прописываются одни и те же методы лечения.       Случай Тхурингветиль добавлял в обстановку новых красок. С первого взгляда Эстэ определила, что причина болезни — тяжелая беременность. А это уже само по себе уникально, ведь обычно эльфийки рожают достаточно легко. До Тхурингветиль было всего две пациентки с похожим диагнозом: Мелиан и Мириэль.       О беременности первой Эстэ знала очень мало: Мелиан рожала в Белерианде, а не в Валиноре. О беременности второй Эсте знала достаточно, но хотела бы забыть: смерть Мириэль — наверное, самое темное пятно в истории Лориэна.       Кроме того, оба прецедента не могли дать полной картины беременности Тхурингветиль, поскольку ни одна пациентка с искаженной природой еще ни разу не попадала в поле зрения Эстэ.       В общем, прогноз неясен. Однозначно придется импровизировать — и все же никакая экстравагантная ситуация не оправдывает необдуманных действий. «Значит, — решила Эстэ, — нужно больше информации о благоприятном исходе».              — Лорд Ирмо!       — Да, Эдрахиль, слушаю тебя.       — Ну как там Тхурингветиль?       — Друг мой, я все-таки не лекарь. Я понимаю в медицине немного, пожалуй, только чуть-чуть побольше твоего. Я, как и ты, вижу, что она пришла в себя, но чувствует себя все еще довольно-таки скверно.       — А почему с ней это случилось? Как долго будет продолжатся? И, самое главное, как можно ей помочь?       — Четко и правильно на эти вопросы может ответить Эстэ.       — Это понятно. А где она?       — Уточняет диагноз. К вечеру обещала вернуться.       — Будем ждать... Послушайте, у меня к вам просьба, как к хозяину сада. Можно мне оставаться ночевать здесь? Просто мне кажется, что болезнь Тхурингветиль затянется на несколько дней, и я хотел бы быть рядом. Я понимаю, что у вас сейчас, так сказать, аншлаг. Но я много места не займу: я привык жить в полевых условиях.       — О чем речь! Удивлен, что ты спрашиваешь. Мы всегда рады гостям, сколько бы их ни было. Места хватит всем — и больным, и здоровым.              Мелиан покинула Чертоги Мандоса и побрела прочь, глядя себе под ноги. Она в очередной раз убедилась, что ее супруг еще долго не появится в мире живых. А дочь... Дочь сейчас в лучшем из миров, и все же...       — Здравствуй, Мелиан.       Мелиан подняла голову, увидела, что ее окликнула Леди Эстэ, и приободрилась:       — Здравствуйте, миледи!       — Извини, если отвлекаю, — Эстэ подошла к собеседнице поближе, — но мне нужна твоя помощь. Небольшая консультация.       — Я к вашим услугам!       — Хорошо. Ты слышала новости про Тхурингветиль?       — Как не слышать! Весь Валинор это обсуждает.       — Отлично. Я осмотрела Тхурингветиль и вот какие сделала выводы: душа... для простоты будем говорить «душа» и «тело», мы ведь обе понимаем, о чем речь. Так вот, душа хочет, чтобы ребенок родился максимально сильным, умным и способным. Но ресурсов тела на то, чтобы выносить такого ребенка, не хватает. Я довольно точно излагаю, Мелиан? Тебе знакома такая... ситуация?       — Конечно, знакома, миледи. Каждая мать хочет, чтобы ее ребенок был особенным, отличался от других в лучшую сторону. А у матери-майа есть реальная возможность повлиять на это еще до рождения ребенка. Моя дочь...       — Не надо, не продолжай. Я вижу, что ты сейчас расплачешься. Давай не будем лишний раз бередить душевные раны. Сменим тему. На примере Мириэль мы знаем: если мать-эльфийка отдаст ребенку слишком много сил, она может даже умереть. А что может грозить матери-майа? Вряд ли она уйдет к Эру.       — Вряд ли, но без последствий не обойдется. Я, например, после родов утратила возможность изменять облик. Правда, я рожала не в Валиноре.       — Но твоя природа не была искажена.       — Тоже верно.       — Сможет ли атмосфера Валинора уравновесить искаженную природу — вот вопрос! В любом случае, если мы хотим спасти ребенка, придется так или иначе рисковать. Спасибо, Мелиан, ты мне очень помогла.       — Всегда к вашим услугам, миледи!              Когда Эстэ вернулась в Лориэн, солнце уже клонилось к закату. Тхурингветиль в полусне лежала под раскидистым кустом, Эдрахиль сидел рядом и держал ее за руку. Увидев Эстэ, он встрепенулся:       — Леди! Наконец-то! Вы все выяснили? Вы поняли, как помочь?       — Я практически во всем разобралась, — Эстэ медленно опустилась на землю у ног Тхурингветиль. — Осталось прояснить один момент. И вы мне в этом поможете. Скажите, когда примерно произошло зачатие ребенка?       — Честно говоря, — Тхурингветиль приоткрыла глаза и слабо улыбнулась, — мы тогда были не в том состоянии, чтобы следить за временем. Но если примерно прикинуть... получается, где-то год назад. Или чуть больше.       — Если прошло чуть больше года, то все сходится. Затянувшаяся беременность отнимает все силы. Мало того, организм еще и ослаблен вампиризмом.       — А вампиризм-то здесь причем?       — Если годами есть одну и ту же пищу, проблемы со здоровьем гарантированы. И неважно, что это за пища — кровь или, скажем, зеленый горошек.       — Ну допустим... И что теперь делать?       — Ускорять роды. Я приготовлю специальный отвар. Примешь его и, скорее всего, еще до полуночи станешь матерью.       — Так скоро, может быть, еще подождем?       — Тебе сегодня весь день было плохо, — вмешался в разговор Эдрахиль. — Неужели ты хочешь, чтобы это продолжалось?       — Что ты, нет, конечно, — Тхурингвтиль попробовала сесть и не смогла. — А почему вообще беременность затянулась?       — Если кратко, — с готовностью пустилась в объяснения Эстэ, — то из-за конфликта между телом и духом. Дух желает отдать ребенку как можно больше сил. А тело такой повышенной нагрузки не выдерживает.       — Тогда тем более надо подождать! Плевать на тело! Пусть ребенок получит от моего духа все, что нужно, все, что ему причитается!       — Все не так просто. Чем дольше ребенок находится в чреве матери, тем сильнее это может ему навредить. Прежде всего, может пострадать мозг.       — Дураком станет? — ужаснулась Тхурингветиль. — Тогда я на все согласна!       Эсте молча кивнула, встала и скрылась за кустом.       — Я... я боюсь, — голос Тхурингветиль дрожал.       Эдрахиль осторожно погладил супругу по животу:       — Успокойся. Я с тобой. А леди Эстэ знает, что делает.              Через некоторое время Эстэ вернулась. В руках у нее был серебряный кубок, источающий пряный аромат каких-то трав. Эстэ протянула кубок Тхурингветиль, и та резко, залпом, выпила все его содержимое.       Уже скоро у Тхуринвэтиль начались родовые схватки. Эстэ немедленно села рядом с ней и стала уверенным, почти командным голосом подсказывать, что делать.       Когда Тхурингветиль становилось особенно больно, подключался Ирмо. Он не подходил к ней, но она ненадолго погружалась в сладкие грезы.       Эдрахиль то присаживался рядом с супругой, то вскакивал и начинал ходить и стороны в сторону. Он переживал, что не умеет принимать роды, ведь он — воин, а не лекарь. Порой ему казалось, что он здесь совершенно лишний, но он прогонял эти мысли, убеждал себя, что само его присутствие должно помочь Тхурингветиль.       К полуночи сады огласил плач новорожденного младенца.              Утром следующего дня Ирмо и Эстэ собирались на очередной Круг Судеб. Обсуждали, кто что сообщит о лориэнских пациентах.       — О Тхурингветиль тоже надо отчитаться, — сказал Ирмо.       — Само собой. — Эстэ кивнула. — Ну тут вроде все более-менее удачно. Родила, жива-здорова. Похоже, что утратила способность изменять облик, но это не такая большая потеря, если судить по Мелиан. Несколько дней пусть еще побудет у нас, я понаблюдаю за ней. Если все нормально — наша помощь будет больше не нужна.       — Ясно. Как ребенок?       — Похоже, что валинорская атмосфера все-таки уравновесила искаженную природу. Родился вроде бы обычный здоровый мальчик.       — Ну и прекрасно!       — Но полностью обычным его считать нельзя. Он ведь пережил удивительный период эмбрионального развития: Тхурингветиль периодически превращалась в летучую мышь, а, значит, и плод внутри нее становился мышонком.       — Интересно. Вдруг это еще проявится? Хотя не так важно, какие у него будут способности. Важно правильно его воспитать.       — Святая правда.       — А как ты думаешь, какие у Тхурингветиль перспективы? Вообще в жизни?       — Надо ее на пару-тройку лет оставить в покое. Пусть занимается ребенком. А потом для нее рано или поздно найдется какое-нибудь дело. Еще один майа никогда лишним не будет. Это все мое мнение. Решать будет Круг.       — Согласен. Кажется, нам пора идти       — Пойдем.       По дороге к горе Таниквэтиль Эстэ рассуждала вслух:       — Значит, теперь у нас в истории есть три ребенка, которым матери отдали много сил: дочь майа, сын эльфийки и сын майа. Для полноты картины не хватает только дочери эльфийки. Может быть, такая девочка еще родится. Кто знает?