Книга Марии

Мария так давно погрязла в затягивающем болоте чужих судеб, что давным-давно позабыла свою собственную. Кем она была до бессмертия? Какой была её жизнь до Цитадели? Этого Мария более не помнила, не знала. Голова была полна лишь чужими, неизвестными судьбами. Не всегда она могла вспомнить, как зовут людей, о которых она пишет, не всегда могла понять, воображение ли её играет с ней и её памятью, или и вправду все эти люди и события существовали когда-то. Она лишь могла писать эти истории, не отвлекаясь. Записывать каждый момент, каждую мелочь, что промелькивала в светлой головке. - Мария! – обратился один из мудрецов, входя в просторную залу, видя перед собой склонившуюся над своей книгой девушку, старательно вырисовывающую пиром каждую буковку, дабы последователи смогли разобрать написанный текст, - К тебе пришли. Гости в Цитадели – редкое явление. Но если они и приходили, то, к их большому сожалению, никто не устраивал ни пиров, ни праздников. Никакого торжества. Если купцы, да торговцы держали свой путь через Цитадель, то им предлагался кров, еда, да вода, в обмен на бумагу и чернила. Изредка в обмен входили ткани, пряности, одежда, но не более того. Деньги в Цитадели не водились. Только честный и равноценный обмен. Цена за товар – времяпровождение в Цитадели. Если же приезжие хотели бы услышать истории миров, то, конечно же, цена возрастала. Если пираты, да разбойники покушались на Цитадель, то последняя могла предложить им нечто большее, нежели война и грабеж. В таких случаях им отдавали одного из мудрецов, дабы тот записывал только историю приезжих – их быт, подвиги, жизнь и смерть. После того, как последний член разбойничьей банды делал свой последний вздох, мудрецу подлежало вернуться обратно в стены Цитадели, отдавая написанную им книгу старейшинам, дабы те, ознакомившись с содержанием, поставили её на законное место – на один из стеллажей, заполненных другими историями, другими жизнями. Ежели бродяги, да путники держали свой путь через Цитадель, последняя также могла принять их, в зависимости от того, что могут предложить первые. По большей части путники просят истории. К каждому путнику приписывают своего мудреца. Только он может поведать им истории, которые так старательно записывает. У Марии так же были свои посетители, потому появление слушателей не вызвало у неё совершенно никаких эмоций. Она будто знала, что к ней придут послушать. Хотя, немудрено – рано или поздно все возвращаются к ней или же к другим мудрецам, дабы услышать что-то познавательное, либо что-то, что может скрасить их времяпровождение. Поднимая подолы своего платья, девушка, перекинув волосы через плечо, поднялась со стула, завершая свою работу на сегодня, отошла от стола, заранее потушив свечу, прошла по мраморному полу, слегка стуча каблучками сандалий, взглянула на оторвавшего её от дела мудреца своим пустым взглядом, обогнула его и подошла к лестнице. Ступеней много, а спускаться на самый нижний этаж. Но человек, пришедший её послушать, наверняка знает о том, куда пришёл – каждая история достойна ожидания, какой бы она ни была для пришедшего. Ожидание скрасит историю, добавит ей особый оттенок. Медленно спускаясь, слушая, как небольшой каблучок бьётся о пол при каждом сделанном шаге, Мария осматривала знакомый стены Цитадели. Она здесь не первый год, да и не первый век, ничего нового не увидеть. И всё равно, пускай. Пускай ничего нового в знакомых и совершенно неменяющихся стенах не увидеть, всегда можно подметить, как влияет время на строение башни. Новые трещинки на мраморе, где-то потертости, где-то грязь. Это добавляло что-то особенное. Спустившись по длинной лестнице, у которой, как казалось, нет конца, если смотреть снизу-вверх, оказавшись в просторной зале, взор пустых глаз пал на небожителя, пришедшего в стены Цитадели. Наверняка за советом. Небожители любят советы. А может здесь он ради обыденной истории, дабы успокоить своё сердце. Почтительно склонившись, молодой мужчина поднял глаза на Марию. Та так же почтительно склонилась перед ним и, в молчании, оба удалились в сторону сада, где, чаще всего, мудрецы принимали своих посетителей. В саде, как в самой Цитадели, было тихо. Только шум ветра, заставлявшего петь кроны деревьев, да звонко развиваться траву. Сладостно шепчущее море, рассказывало какие-то свои истории. Едва ли кто-то мог их понять, кроме ветра. Даже мудрецы не были всесильны и разгадать тайны морских простор – им не под силу. Обратив взор на морскую гладь, Мария заметила пиратский корабль. Удивляться нечему – небожителя привозил сюда именно он, а если проявить больше конкретики – устрашающий капитан этого судна, нетерпеливо расхаживавший по палубе, сверля Цитадель своим гневным взглядом. Роджер не знает, что такое терпение и за столько лет Мария это уже поняла. Хотя, это можно понять и по первой встрече. Оборотень, в силу своей природы, обладал не самым приятным характером и, как до сих пор Лютиен уживался с этим существом – загадка. Загадка, которую Мария ещё успеет разгадать. - Какая история будет в этот раз? – тихо спрашивал небожитель, усаживаясь на небольшую лавочку, переводя свой взгляд в сторону башни, рассматривая её белоснежную красоту в свете ярких утренних лучей, спадающих тонкой струйкой из-под тяжелых облаков, заполонивших небо. - Какую желаешь ты. – уклончиво ответила Мария, взглянув на Лютиен, аккуратно подмечая, - Ты знаешь, что я знаю, чего ты желаешь. - Тогда расскажи мне, расскажи же, Мария…