Рано или поздно все будет хорошо

К вечеру весь дом был наполнен ароматами попкорна, сладкого печенья и травяного чая. На полу лежали подушки, на диванах — пледы, а огромный экран в домашнем кинотеатре ждал начала. Обито торжественно держал пульт, словно ключ от мира фантазии. — Последний шанс возразить, — сказал он, уже зная, что никто его не остановит. — Мы смотрим „Мир Юрского периода 2“. — Почему именно 2? — спросил Кагами, усаживаясь рядом с Изуной. — Потому что тут динозавры умнее некоторых политиков, — фыркнул Обито, нажимая «плей». Изуна смеялся. Его ладонь мягко легла поверх руки Тобирама, который сидел рядом, как всегда чуть напряжённый, но в этой тишине и мягком полумраке он позволял себе расслабиться. Его рука сжала пальцы Изуны, словно напоминая: я здесь, я рядом. Два часа пролетели незаметно. Было много смеха, немного криков, когда экран взрывался резким звуком, и, конечно же, убаюкивающая тишина в финале, когда динозавр уходил в закат, оставляя за собой разрушенный город. Когда фильм закончился, свет включили приглушённый, мягкий. Обито потянулся: — Всё, я доволен. Можно жить дальше. — До следующего сеанса? — уточнил Кагами. — Очевидно. У нас график. — Страшно подумать, кто его составляет, — пробормотал Тобирама и встал. — Идём, помогу вам с постелью. — Спасибо, Тора, — хором отозвались подростки и направились за ним. Оставшись наедине с братом, Мадара налил себе немного воды и сел рядом с Изуной на диван. Некоторое время они молчали, просто наслаждаясь тишиной. Потом старший брат нарушил её: — Помнишь тот день... когда тебя выписали из больницы, и мы вдвоём пришли домой? Изуна кивнул. — Я боялся ступить в этот дом, — признался Мадара. — Боялся... что всё напомнит о них. О маме, о папе, о младших. Я думал, что сломаюсь. А потом ты взял меня за руку... и я понял, что ты остался. И что я не один. — Я тогда даже не помнил толком, что произошло, — тихо сказал Изуна. — Но чувствовал, что мне нужно быть рядом с тобой. И ты был. Всегда. Мадара вздохнул, откинувшись на спинку дивана. — Я иногда думаю, как бы сложилась твоя жизнь, если бы всё было иначе. Если бы у тебя была полноценная семья, меньше травм, меньше боли. Изуна покачал головой: — Если бы всё было иначе, я бы, возможно, не встретил Тору. Не жил бы с тобой. Не стал бы тем, кто я есть. Да, мне больно вспоминать, но... я не хочу ничего менять. Мне хорошо здесь. С вами. Мадара долго смотрел на него, а потом неожиданно притянул к себе и крепко обнял, как тогда, в детстве, когда они прятались под одеялом от грозы. И снова на миг вернулось то чувство: он старший. Он защитит. — Я горжусь тобой, Изу. И люблю тебя больше, чем ты думаешь. — Я знаю. Аники, я тоже. В этот момент в комнату вернулся Тобирама. Он ничего не сказал, лишь мягко улыбнулся, увидев двух братьев в тёплом объятии. Он понимал, насколько редки такие моменты между ними. Он подошёл ближе и, наклонившись, поцеловал Изуну в висок. — Готово. Ребята легли. Теперь можно спать и нам. — А ты поспишь у меня? — спросил Изуна, поднимая взгляд на любимого. — Конечно, — ответил Тобирама без колебаний. — Разве я когда-нибудь отказывался? Мадара фыркнул: — Только не начинайте целоваться при мне. — Поздно, — сказал Тобирама, и наклонился, целуя Изуну на глазах у хмурого старшего брата. — Боги, за что мне всё это, — простонал Мадара и ушёл наверх, но не без улыбки.

***

Позже, в спальне Изуны, всё было наполнено тишиной. Шторы были плотно задёрнуты, свет — приглушён. Изуна лежал, уткнувшись лбом в плечо Тобирамы, дыхание ровное, спокойное. — Я не говорю тебе часто... — начал Тобирама, поглаживая его по спине. — Но ты даёшь мне больше, чем все книги, дела и звания. С тобой мне спокойно. Это редкость. — Знаю. С тобой — тоже. Я будто могу быть собой, без фильтров и масок. Просто Изу. Тобирама прижал его крепче. — И будь им. Я не позволю никому тебя сломать. Даже тебе самому. В ту ночь ни один из них не просыпался. Ни кошмаров, ни тревог. Только тишина, редкое дыхание и ладонь в ладони. В доме на окраине Токио царил покой. Но за горизонтом уже подкрадывались перемены. Их размеренная жизнь готовилась к новому витку — новому фильму, новому контракту, новому витку прошлого… но об этом они ещё не знали. Они просто спали. Счастливые. Впервые за долгое время.