обмен на любовь

«Добро к вам обязательно вернётся, помните об этом.» — Говорили мне в школе, и каждый раз делая что-то хорошее, я ждал, когда же оно ко мне вернётся, а оно всё никак не возвращалось. Я снимал котят с деревьев, помогал этим несчастным попрошайкам, а потом видел, как они выходят из магазина с бутылкой, купленной на деньги, которые мне давали на обед. И мне казалось, что всё это полнейшая ерунда, и нет в этой жизни никакого бумеранга, ничего мне никогда не вернётся. Спаси я котёнка или рискни своей жизнью. Это не работает. Я перестал надеяться и перестал помогать без надобности. Коты вокруг меня научились сами слезать с деревьев, бедные попрошайки находили деньги у кого угодно, кроме меня. И вообще этот мир без моей «корыстной лепты» ничуть не изменился, а мне жить стало немного спокойнее, без ожидания чуда. И всё-таки, я не стал совсем чёрствым, доля того вечно доброго паренька так и осталась жить во мне. Я по-прежнему перевожу бабушек через дорогу и помогаю действительно нуждающимся, только теперь без надежды на то, что от этой самой бабушки мне перепадёт добрая половина её пенсии или, что меня покажут по телевизору, за то, что я внёс своё пожертвование фонду бездомных животных. Ничего мне за это не будет, я просто не могу пройти мимо. Ах да, ещё я почти перестал давать друзьям в долг, ну потому что я до сих пор помню те пятьдесят рублей, которые у меня однажды попросил одноклассник, а я вообще-то два года назад закончил университет. Не благодарное это дело, знаете ли. И так было всегда, пока в один из дней я не решил задержаться на работе, чтобы переждать пробки. Я до сих пор помню тот понедельник. Это был мой первый день на новой работе, я только после университета, скитаюсь в поиске себя. Я устроился секретарём, и бог его знает, как я до этого додумался, терпеть не могу этих «принеси-подай», но мне нужно было на что-то жить. Шеф был, более чем, противным. И я, почти два метра ростом, на две головы выше него самого, третий раз ловлю себя на мысли, что жду, когда он назовёт меня ласковым женским именем и я с довольной улыбкой пойду относить ему кофе. Отвратительно.       Не знаю, то ли я пробки пережидал, то ли не мог понять, можно ли мне уходить раньше это мерзкого мужика. А он домой в тот день, по-моему, не собирался. Время почти девять вечера, я за день ел один раз — с утра. Набираюсь смелости, чтобы спросить могу ли я идти домой и наконец-то стучу в дверь. Никогда не забуду, как он вылупился на меня, будто впервые увидел. На деле просто удивился, что я до сих пор не свалил домой, я, по правде, тоже удивлён такой своей выдержке, ушёл бы ещё в обед, чего ждал, бог его знает.       Домой я поехал, когда на улице было уже темно. И я, по натуре своей, очень романтичный, меня вдохновляют ночные улицы, фонари и сумерки, я вижу в этом какую-то особенную атмосферу. Именно поэтому даже не смотря на свою откровенную задолбанность, я чувствовал себя вдохновлённым и не таким уставшим. И наверно только поэтому я обратил на него в тот вечер внимание. Только потому что он портил всю мою романтику. Мне казалось, что над ним в тот день тучи сгустились. Это был парень, и тот день должен был стать его последним. Если бы я, уже почти проехав, не испытал чувство того самого долга, я честно без понятия, что я ему там должен был, но душа рьяно рвалась пойти и дать ему по шее. И я остановился, выбежал из машины и перепрыгнул через бордюр. Остановился в двух метрах от него и почувствовал, как сильно у меня самого колотится сердце, будто это я стою на высоте двадцати пяти метров над землёй и собираюсь всё это закончить. А он стоит, смотрит вниз и ничего не замечает, до момента, пока я его не решаюсь наконец-то окликнуть. — Эй! — Голос дрожит ужасно, я боюсь его спугнуть или, вдруг, у него, не дай бог, сейчас нога соскользнёт. — Не подходи! Не смей! — Почему он выглядит таким отчаявшимся? Я правда никогда не понимал людей, которые выбирают именно такой способ смерти. — Я стою на месте, видишь? — Я поднимаю руки на уровне груди, для большей убедительности. — Зачем ты это делаешь? — Да, Чонгук, единственное, что тебе сейчас нужно знать, это то, зачем он это делает. Гений стратегии. — Не твоё дело, езжай, куда ехал. — Он снова поворачивает голову вниз и начинает отпускать перила правой рукой, а между нами, по-прежнему, предательские два метра и мой страх всё испортить. — Нет, постой! Прошу тебя, подожди немного. Понимаешь ли, я ехал домой, после отвратительного рабочего дня, я устал, как чёрт, но сейчас я стою здесь и понимаю, что, если я уеду, я просто не смогу уснуть, потому что буду думать о том, что ты всё-таки спрыгнул и я ничего не сделал. — Да, я начал нести всякую ерунду, чтобы незаметно подойти к нему ближе и схватить за руку. — Давай сделаем так, — Хватаю него наконец-то за руку, — Ты сейчас спускаешься отсюда, и становишься моим парнем. — Что? Я сам не понял, это был вроде как неожиданный манёвр. — Чего? — Кажется сработало. Идея была настолько бредовой, что я даже не понял, когда она пришла мне в голову. — Говорю, спускайся, а там посмотрим. — Продолжаю держать его за руку, так будто от этого зависит не его, а моя жизнь. — Никогда не понимал людей, которые лезут не в своё дело, отпусти меня. — Мне показалось, что он даже улыбнулся? — Как я могу быть уверен в том, что если я тебя сейчас отпущу, ты не сиганёшь вниз? — Он обернулся ко мне и посмотрел, как на идиота, но я искренне считал, что мои опасения вполне нормальные в такой ситуации. — Давай я сам тебя перетащу? — Делай что хочешь, тебе, по-моему, вообще всё рано на то, что я скажу. — И чёрт возьми, он прав. Я не дам ему умереть. Хватаю его под руки и аккуратно перетаскиваю через перила. — То, что ты говорил…это правда? — Я нахожу очень милым то, как он цепляется за рукав моей рубашки, но не совсем понимаю, что он имеет ввиду. — О чём ты? — Кажется, я понимаю о чём он, по его потерянному лицу. — По поводу того, что ты устал на работе, как чёрт! Кстати, как тебя зовут? — Вот это перемены. — Чон Чонгук, а тебя, мой будущий парень? — Его глаза так забавно округляются, что мне хочется повторять этот бред вечность и смотреть на эту реакцию. — Ким Тэхён и я вообще-то не соглашался. — Я не совру, если скажу, что это самое милое смущение из всех, что мне доводилось видеть. — Окей, лезь обратно. — Пора заканчивать это всё. — Что? — И это парень на полном серьёзе собирался умирать, я вижу ужас у него в глазах. — Ну, если ты стоишь сейчас здесь, значит ты соглашался быть моим парнем, но я смотрю, ты передумал. Вперёд. — Показываю рукой на перила и с усмешкой наблюдаю за тем, как меняются эмоции на его лице, кажется ему сейчас не до шуток. — Я шучу. Пойдём. — Куда? — То ли он не хочет идти со мной, то ли попросту боится. — Домой тебя отвезу, далеко живёшь? — А вот сейчас я правда вижу в его глазах ужас. — Не надо… — Снова цепляется за мой рукав и смотрит так будто я собираюсь его избить. — Почему? А куда ты тогда пойдёшь? — Я пытаюсь отцепить от себя его руку, но он не поддаётся, будто если он меня отпустит, то свалится. — Я… Я не знаю, просто не надо, пожалуйста. — Нет, я наверно дебил, но, эй, судьба, ты будешь мне должна за это, слышишь? — Хорошо, тогда, поехали ко мне. Только, обещай, что дома ты мне расскажешь всё, что сможешь. — Нет, я не много требую, я везу к себе домой неизвестного человека, который чуть не умер. И всё-таки его перемены в настроении и поведении это нечто необъяснимое, буквально пару минут назад он орал на меня чуть ли не матом, а сейчас стоит и мнётся, как девственница на первом свидании. Это шок на людей так действует? — Пойдём, пока я не передумал. Если не хочешь — не рассказывай, я просто не оставлю тебя тут, чтобы ты сейчас не сказал. — Зачем ты это делаешь? — Надеюсь, что мне это вернётся. Домой мы ехали молча, если не считать редких вопросов Тэхёна по поводу того для чего же я всё-таки его спас и тащу сейчас к себе домой. И, признаться честно, я сам не знаю зачем я это делаю. Просто мне в какой-то момент показалось, что так правильно. Типа, на моём месте так поступил бы каждый. Я не знаю. — У тебя красиво. — Это первое, что он говорит мне, как только мы переступаем порог. — Да обычно, вроде бы… — Мне даже неловко как-то стало, потому что моя квартира действительно обычная двушка, даже со старым ремонтом. — Там, где живу я, всё намного хуже. — Опускает глаза, и я зачем-то делаю тоже самое и только сейчас обращаю внимание на то как он одет: Бардовая толстовка, на которой когда-то был красивый принт каких-то цветов, синие джинсы, с пятнами, которые уже, вряд ли, можно отстирать, ниже тёмные то ли чёрные, то ли тёмно-зелёные кроссовки, с красивой протёртой дырочкой сбоку на правой ноге. Только после своего детального разглядывания, я снова поднимаю на него взгляд и вижу испуг. — Ты пожалел. — Он даже не спрашивает — утверждает. И мне жутко стыдно. Нет, не потому что я пожалел, а потому что мне теперь правда интересно, что же с этим парнем происходит. — Только что, — Он уже начинает разворачиваться, чтобы уйти, а я хватаю его за руку и вижу, как он морщится от боли, хотя я держу его совсем не крепко. — О том, что не могу заставить тебя всё мне рассказать. — Поднимаю рукав толстовки и мои догадки оправдываются, вокруг запястья синие гематомы, будто руку или очень сильно сжимали или связывали. — Прости… — Он резко выдёргивает руку и смотрит на меня с недоверием. — Давай потом, пожалуйста. — Я боюсь представить о чём он может мне рассказать. — Хорошо. Иди прими душ, а я пока приготовлю нам что-нибудь, уверен ты голоден. Вещи в ящике. — Я смотрю на его горящие благодарностью глаза и понимаю, что делаю всё правильно. — Спасибо. В моих вещах он выглядит в два раза меньше и это умиляет. А ещё я заметил несколько синяков на шее и ключице. — Я вижу, что ты хочешь что-то спросить. — Мы почти пятнадцать минут сидели в тишине, и я не знал с какой стороны подступить, потому что я правда хочу спросить, только не знаю, что именно мне стоит сейчас спросить. — Я много чего хочу спросить, но не знаю с чего начать. — Говорю правду. — Начни с того, на что я смогу ответить. — Я пытаюсь понять, понравились ему мамины пирожки, которые она вчера привезла или он просто голодный. — Кто это сделал? — Это наверно волнует меня сейчас больше всего. Он молчит с минуту и я уже думаю, что надо было спросить что-то другое, когда он всё-таки отвечает: — Отчим. Но на мосту я стоял не из-за него. И на этот вопрос я тебе пока что не могу ответить. — Покажите мне этого отчима, я серьёзно. — Ладно. Вкусно? — Я больше не хочу лезть к нему в душу, по крайней мере сегодня. — Угу. — Ну и хорошо. На следующий день он пытался сбежать, пока я спал, но я, почему-то предвидя такой исход спрятал ключи у себя в комнате. А потом пытался понять какого чёрта не дал ему просто уйти, ведь меня его жизнь вообще никак не касается. А потом понял, что если бы она меня не касалась, то я, как минимум, не притащил бы его к себе домой. Через два дня, он снова попытался сбежать и уже отказывался со мной разговаривать, и я искренне не понял в какой момент что-то пошло не так и он закрылся от меня в ванной. — Тэхён! Что это такое, чёрт возьми? — Я уже десять минут стою возле двери в ванну и пытаюсь его оттуда выманить. — Бунт! — Приехали. Ну да, конечно, бунт, что же ещё. — Какой к чёрту бунт? Ты думаешь, если ты закрылся от меня в ванной, я отпущу тебя? Если бы ты мне сказал куда ты пойдёшь, я бы может подумал, а сейчас я чувствую за тебя ответственность. — И я просто уже привык. Об этом я пока сказать не могу. — Я не просил тебя брать за себя ответственность. И вообще, ты меня тут насильно удерживаешь. У меня есть друзья и я пойду к ним. — Он мне врёт, и я это чувствую. Почему он тогда сразу не пошёл к своим друзьям, как только я его спас? — Хорошо, тогда дай мне номер своих друзей, чтобы в случае чего я мог им позвонить и быть уверенным в том, что с тобой всё в порядке. — Слышу, как открывается защёлка двери. Попался. — Отойди. — И что это такое? Он уходит в комнату и закрывается там. В моей комнате! — У тебя нет друзей. И куда ты собирался? — Не можем общаться нормально, значит будем общаться через дверь. — Вернулся бы домой. — Мне послышалось, да? — Зачем? Чтобы тебя снова избили? — Он там смеётся? Ему смешно, чёрт возьми? — Не к себе домой. К парню. — У него есть парень? Столько вопросов и не одного ответа, боже. — У тебя есть парень? — Узнаем хотя бы это. — Ну, если можно так сказать. Он мне изменяет. И это из-за него я стоял на мосту. — А, я понял, он идиот. Я привёл домой идиота, всё нормально. — Я понял, ты — мазохист. — А он правда смеётся. Истерически. — Нет, просто мне больше некуда податься. — А, вот оно что. — Я тебя не выгоняю, даже скорее наоборот, в чём проблема? — А теперь я слышу всхлипы, да что с ним происходит? — В том, что я переоцениваю твою доброту и хочу уйти пока не поздно. — С чего ты взял, что переоцениваешь мою доброту? — Я уже запутался, если честно. — Ты начинаешь мне нравится, а я уверен, что твои намерения были совсем не такими. Поэтому, просто дай мне уйти и забыть тебя. — Он плачет. Впервые за всё время, что он был со мной, он плачет. Так быть не должно. — С чего ты взял, что я хочу чтобы ты меня забывал? — Потому что, я не хочу, чтобы ты меня забывал. Я не хочу, чтобы ты возвращался к тому парню или к своему отчиму. Я не хочу. — Потому что я не сдался тебе со своими чувствами! — Кричит, злится, плачет. — Да кто, мать твою, тебе такое сказал? Почему ты решил всё за меня? Почему ты думаешь, что парень, который тебе изменяет, лучше, чем я? — Мне правда обидно это слышать. Нет, я не влюблён в Тэхёна, но мне его жаль. И я не хочу, чтобы ему было плохо, и я могу ему помочь. Так какого чёрта он от меня сбегает? — Потому что все так думают, Чонгук. Потому что я никому не нужен. Ты — не исключение. Отпусти меня, Чонгук, пожалуйста. — Если бы я мог, я бы даже не стал тебя держать. — Давай я стану исключением. Потому что я тебя никуда не отпущу. Открой дверь. — Дёргаю за ручку и понимаю, что всё то время дверь была открыта, но, кажется нам обоим нужен был этот барьер. У Тэхёна взгляд затравленный. Как будто он меня боится, но сам тянет руки. Он боится не меня. Я не хочу, чтобы он меня боялся. — Если ты потом захочешь меня выгнать, ты не должен будешь об этом жалеть, обещай. — Он такой тёплый. — Ты сдаёшься? — Улыбаюсь, прижимая крепче. Я ни за что не пожалею о своём выборе. Ни сейчас, ни потом. — Я начинаю всё сначала. Мы начинаем вместе.