Среди руин

Среди обломков, сгоревший зданий, останков титанов, разбитых бутылок когда- то дорогого, наверняка очень ценного вина и военной техники, вышедшей из строя, Леви Аккерман искал её. Искал ту женщину, которая перевернула его мир с ног на голову, поставила на место и вновь перевернула. Вокруг лежали трупы его товарищей, а некоторые из них и трупами назвать сложно. Это был первый момент, когда он по настоящему боялся. Он никогда не верил в бога, но даже так вспоминал все молитвы, которые давно видел в церкви при свадьбах крупных купцов. – Капитан Аккерман!– подбежал к нему кадет.– Капитан Аккерман, вам нужно взглянуть на это. Затаив дыхание Леви пошёл за новобранцем. Они шли. Вокруг шныряли туда-сюда врачи и их помощники. Немного правее сжигали останки людей, обладающих титанами. Трупы, с ювелирной аккуратностью, заворачивали в белую материю, которая сразу же пропитывалась кровью. А вот и то место, куда его привет кадет. От картины, что открылась взору Ривая, хотелось кричать. Сердце разрывалось на мелкие осколки, а внутри головы словно взрывались гранаты. На пустыре, который когда-то был небольшой улочкой, скромно лежала та самая женщина, а рядом с ней сидел один из лучших врачей разведки. Увидев Леви, он поднялся и медленно подошёл к нему. – Простите, капитан... Ей осталось не больше десяти минут. Я бессилен. – на глазах молодого врача наворачивались слезы. – Я... Я оставлю вас... Лекарь удалился, оставив Аккермана наедине со своими мыслями и чувствами. Все, что ему оставалось, подойти ближе и, словно без чувств, в неком трансе, упасть на колени перед ней, бережно приподнимая голову и спину. Зелёные глаза открылись. Девушка легко улыбнулась: – Леви... Я так рада тебя видеть...– а капитан лишь смотрел на её лицо. Такое спокойное... Словно бы так и должно быть.– Жалко даже... Мы ведь могли поженится, купить небольшой домик за стеной Роза... Или Сина, почему нет? И у нас могли быть дети. Четверо. Да, определенно... четверо Аккерманов: Зоэ, Смит, Фалько и Габи...– каждое слово заставляло и без того разбитое сердце разбиваться на более и более мелкие осколки. Зачем она это говорит? Она в бреду? И почему же капитан не может сказать... Ни единого слова. Умиротворенная улыбка сошла с её лица. Веки начали медленно закрываться, и уже тише, она продолжила: – Леви... Я не хочу умирать. Мне страшно. Я не чувствую ног и левой руки...– соленые слезы рекой потекли из её глаз, наверняка больно прижигая царапины и ожоги. Каждая капля мирно стекала по щеке, дотекала до челюсти, сниспадала на шею и падала наземь. И Аккерман, который никогда раньше не проявлял слабости, разревелся, словно дитё, приподнимая женщину чуть выше, создавая подобие объятий. И на ухо, уже совсем тихо, она прошептала: – Капитан... Пообещай, что найдешь меня в следующей жизни... И что у нас будет все, что отняла война...– но Леви молчал. Он не мог выдавить ни звука.– Леви, прошу... – Я обещаю... Мы будем счастливы в мире и согласии... И я больше никогда и никому не позволю обидеть тебя. Аккерман не видел, но мог с уверенностью сказать, что она улыбается ему в плечо. Он хотел остановить время. Чтобы даже так, но она всегда была с ним. Но, к сожалению, это невозможно.