"Избитые" чувства

      Дикая трель будильника должна была вырвать её из Царства Морфея, но этого не случилось. Потому что женщина вообще не спала. Около четырёх суток. Приподнявшись на постели, она допила оставшуюся воду в стакане, что стоял на прикроватной тумбочке, и побрела в ванную. Под глазами залегли мешки и синяки, а в самих глазных яблоках полопались капилляры. Рогозина столько раз говорила ребятам из лаборатории о важности сна, но сама сейчас про это и думать забыла. Ужасная боль, пронзающая словно копьё - всё о чём полковник сейчас могла думать. Около двух недель назад была первая вспышка боли - начали проявляться "корни". Через трое суток крылья уже проявились полностью. Серые с пышными перьями, они гордо распустились у неё за спиной и первые дни никак себя не проявляли.

А неделю назад начался просто ад...

"Корни" крыльев зудели, лопатки ломило невыносимой болью, и что самое страшное - обезболивающее не помогало. Она пыталась. Пыталась убить в себе все чувства к нему, но когда появились они, то стало поздно.       Была также некая особенность, она могла видеть крылья других людей, но... можно ли приписать такое к плюсам? Видеть не только два прекрасных крыла с красивыми перьями у влюблённых, но и тех, кто страдает. Тех, у кого крылья отвалились, обгорели... Или тех, у кого оба крыла разных цветов.       Такое происходило, когда умирал один из пары. Ходит, например, мужчина с коричневыми крыльями, если одно крыло становится темнее - любимый этого человека присмерти. Ну, а если крыло совсем чёрное, то один из пары - мёртв. Это обычно наблюдалось у людей, которые не могли забыть свою вторую половинку - так сильно любили. - Доброе утро, товарищ полковник! - после неё в двери конторы, направляясь к ресепшену, сразу же заходит Белая. - Доброе, Танюш. - не улыбаться не получается. Таня светится как ёлочная гирлянда, которая висит на ёлке в переговорной. А ведь ещё месяц назад её предал человек, которого она, как сама думала, любила. - Вы в порядке, Галина Николаевна? - Почему ты спрашиваешь? - Выглядите как-то неважно... - Да нет, я в порядке, не обращай внимания. *** - Галя, доброе утро! - где-то через час после появления в ФЭС, к ней заглядывает счастливая Антонова. - Привет. Как отпуск? - Рогозина встаёт со своего кресла, стараясь игнорировать боль в спине. - Супер! Тебе, на самом деле, он тоже не помешает. Как думаешь? - Да было бы время... - Ну, ты меня явно обходишь по рекордам. - не понимая о чём говорит подруга, полковник хмурится. - Я год в отпуске не была, даже год и несколько месяцев, а ты три года! - Ничего, потерплю. В крайнем случае уйду на больничный. - тут уже настаёт черёд хмуриться Вале. Глядя до этого подруге только в глаза, она не замечала крыльев за спиной полковника. - Галя, а- - Да, я именно об этом. - первые две минуты патологоанатом прибывает в шокированном состоянии, а потом складывает руки на груди, делает лицо, а-ля "я так и знала" и выдаёт - Даже не буду угадывать кто. *** - ...на этом совещание окончено. - только последнюю фразу он и слышит. Что говорила женщина до этого - для него теперь загадка. Единственное, на что он смотрел всё совещание - это Галина Николаевна и очертание крыльев за её спиной. В силу того, что у самого Круглова крылья "оголились" (на них были перья, но очень мало, и была запёкшаяся кровь), он не мог видеть их полностью у всех людей, лишь их очертания. Она влюблена? В кого на этот раз? Кем он окажется? Один её использовал и пытался убить, второй её просто обманул. На этот раз что? Её утопить попытаются? Страх и ревность засели в сердце одновременно. Петрович боялся, потому что не знал чего теперь ожидать, а ревновал... думаю, тут даже объяснять не надо. Его любовь к начальнице была настолько долгой и "избитой", что это прочувствовали даже они. Каждый раз, когда она делала вид, что не замечает его чувств, каждый раз, когда она влюблялась в другого, крылья страдали. Выпадало по несколько перьев, по "корням" и дальше шли трещины, но он всё ещё её любил. - Петрович. Петрович! - А? - О чём задумался? - Майский с улыбкой смотрит на друга, а Круглов снова замолкает на несколько секунд. - Да я вот думаю... куда бить сначала тому уроду, который снова её обидит. - произносит майор, сжимая кулаки до побеления. *** Данилов со своими чёрными крыльями выглядел устрашающе, Майский, у которого остались лишь кровавые "корни", выглядел как побитый жизнью человек. Иван с Татьяной были похожи на двух милых воробушков (пусть у Тихонова и были светло-серые перья), а Оксана со своими белыми, такими же как у Антоновой, перьями смотрелась очень элегантно. Словно она - белая породистая голубка. Лисицын этими крыльями будто всем угрожал, хоть и видели их не все. Особенно рядом с Соколовой. Особенно, если её жизни грозила опасность. Зато сама она не обращала никакого внимания и чувства свои признавать не собиралась.

Зря... Очень зря.

Лишь Круглов со своими, потерявшими перья, крыльями выглядел... гордо? Для него это словно было в порядке вещей, совсем обычно. Он абсолютно не жалел о том, что его чувства... не взаимны? Он потерял несколько перьев, на месте которых запеклась кровь, но тем не менее он был готов защищать и оберегать ту, которую любит.       Под конец дня в ФЭС никого, кроме дежурных, не остаётся, и полковник даже не замечает как, сидя на диване в буфете, погружается в дрёму.

Галя. Галя...

- ... давай-ка я тебя домой отвезу. - звучит мужской голос, вырывая её из Царства Морфея. - Я что... уснула? - Ага. - майор тепло ей улыбается, а сама женщина замечает, что боли нет. Совсем. А после минуты недоумения понимает, что между её спиной и спинкой дивана - чужое крыло. - Тебе не больно? - она резко отпрянула от спинки мебели. - Нет. - следует непринуждённый ответ и Круглов поднимается с дивана. - Когда крылья двух людей, которые любят друг друга, соприкасаются, то боль, если она есть, уходит. - выслушав, женщина опускает голову, а когда Николай садится перед ней на корточки, то ещё и отводит взгляд. - Даже сейчас ничего не скажешь? - А что я должна сказать? - Например, то же, о чём мне рассказала Антонова. - она резко поднимает голову и закрывает глаза. - Ну, Валя! - И не вздумай её ругать, Галь. Поехали. Тебе нужно выспаться. А делать это нужно дома, в своей постели. - Стой. Это из-за меня? - Рогозина кивает на то, что находится за спиной у майора, на то, что даже крыльями назвать-то трудно, но Николай молчит в ответ. - Можешь не говорить. Понятно, что из-за меня. - лицо искажается в гримасе боли, а сама она, пока в конторе пусто, даёт себе слабину и обнимает мужчину. - Прости. - Всё хорошо, Галь. Всё будет хорошо. - шепчет майор, поглаживая женщину по голове.