Безумство во имя Тебя

      С трибун все ещё доносился восхищённый голос Фенцио, который живо жестикулируя рассказывал о том, какие дороги открываются перед каждым сидящим в зале. Сотни внимающих глаз смотрели на него, но каждый находился где-то глубоко в себе.       Чтобы хоть немного развеяться и привести мысли в порядок пришлось отойти к окну. Огромная Луна, которая теперь находилась изрядно ближе к небесной школе, нежели к земной, ярко светила, застилая весь школьный двор белым светом, делая и без того волшебную обстановку ещё более магической.       Рой мыслей, клубком поселившийся в моей голове никак не хотел распутываться. Так продолжалось уже несколько недель, но от проходившего времени не становилось легче.       На несколько секунд повернувшись к залу, мое внимание привлекли четыре знакомых лица: Мими и Дино о чем-то живо перешёптывались изредка поглядывая на отца ангела — Фенцио, а Ади, судя по его манерным жестам, как всегда подтрунивал над Ости, нацепившей ее любимую маску безразличия ко всему происходящему. Невольно улыбнувшись, я в последний раз обвела взглядом все помещение и повернулась обратно к звёздному небу, которое простиралось бесконечной простыней по всему горизонту. Наверное, глупо будет даже про себя говорить о том, что многие из учеников Небесной школы так и не определились до конца, кто они, кем хотят быть, какого цвета носить крылья за спиной и на чьей стороне воевать. Равносильно глупо будет говорить и о том, что я отношусь к этой неопределённой категории. Получается, я Непризнанная в прямом смысле, ведь сама не могу признать себя ни в одном обличье. — Как всегда пытаешься успеть все в последний момент? — горячее дыхание обжигает мою макушку, наполняя волосы электрическим разрядом. Я не оборачиваюсь. И не важно, что кожа как обычно покрывается россыпью мурашек, а сердцебиение предательски учащается. — Пытаюсь уловить момент, пока не утонула в пучине бесконечной вечности, — над ухом слышится смешок, а сильные руки резко разворачивают меня на 180 градусов. Глаза. Этот лукавый взгляд темно-красных озёр, кажется, проникает в самые отдаленные уголки души и щекочет где-то там, возле сердца. Я хочу отвести взор, чтобы не утонуть, но меня как магнитом тянет продолжать смотреть. Его руки все ещё мирно покоятся на моей талии, и, похоже, это мое самое правильное положение в этом мире — возле него. В его руках. Рядом. — Если ты хочешь просверлить дыру в моей голове, ты только скажи, я предложу тебе пару вариантов подходящего оружия, — демон хмыкнул, и, прежде чем я успела найти остроумный ответ на его фразу — подхватил меня и усадил на подоконник прямо перед собой. — И в какую же сторону ты пойдёшь, Виктория, когда этот старикашка Фенцио закончит свой монолог? Или будешь судорожно искать большой камень, где написаны преимущества каждой? — глаза, которые находились запредельно близко, внимательно наблюдали за моей реакцией, не оставляя шанса уйти от ответа. — Я пойду куда скажет мое сердце, — горло пересохло и эта фраза была сказана шепотом, но Люцифер ее точно услышал. Люцифер. Это имя, кажется, выгравировано на подкорке моего мозга и иногда мерещится, что все мысли крутятся ураганом вокруг этих семи букв. И именно это имя заставляет меня вставать в ступор, когда я думаю о выборе стороны: либо идти наверх, к матери-Серафиму, которая своей должностью изначально определила мое предназначение, либо же спуститься в пламенный ад, чтобы иметь возможность хоть иногда пересекаться с этими красными дурманящими глазами. — И что говорит твоё сердце? — на этот раз голос сына Сатаны не источает насмешку, только серьезность и глубокое ожидание ответа на поставленный вопрос. А я сама не знаю, как разобрать тот шифр, что выбивает мое сердце. Когда кажется, что я сделала выбор и размеренный ритм под левой грудью говорит, что я должна подняться по белоснежной лестнице и протянуть руку к Всевышнему — появляется Люцифер, и тогда сердце начинает биться иначе. Этот быстрый, резкий и рваный ритм, от которого все наливается красками и хочется жить — не сравнится ни с каким душевным спокойствием, которое есть во фразах учителей «Виктория — дочь серафима». Это что-то между «с Богом» и «к Черту». — Я не могу разобраться, Люцифер, — всегда говорю ему правду, потому что знаю, что он поймёт то, что я не могу распутать в своей голове, — я боюсь ошибиться. Как понять, что ты сделал правильный выбор? — Ты всегда можешь пройти через Небытие, Виктория, — хмыкает демон, — правда неизвестно, сколько ты там задержишься. Мало ли, вдруг пока будешь там среди пыли и полуобморочных —захочешь назад в Рай. Меня колыхнуло от последней фразы, и я резко вскинула брови: — С чего ты взял, что я пойду в Рай? — Да потом что это предопределено. Настолько же, насколько и мое местонахождение среди стереотипных котлов и огня. — Но пока я Непризнанная. И родилась я на Земле, значит я могу хоть как-то повлиять на свою судьбу, — я не могу не поспорить, потому что он слишком уверен в своих словах, как и всегда. — Виктория, не обманывай себя. Ты с первого дня обучения здесь чаще Дочь Серафима, чем Вики Уокер. И у тебя за спиной светло-сиреневые крылья трепыхаются, а не серые, как у остальной пыли. — Непризнанных. — Без разницы. Ты поняла, о чем я. Я хотела возразить, но лицо Люцифера не сулило ничего хорошего: глаза налиты алым, ноздри подрагивают он тяжёлых вздохов, а желваки ходят ходуном от того, как сильно он сжал челюсти. Дотрагиваюсь до его руки и заглядываю прямо в красную бездну. Его взгляд медленно перемещается к моей шее, где висит тонкая, запредельно-тонкая цепочка с маленькой нотой. — Не забывай, — улыбается. Так тепло и обаятельно улыбается. — Не забуду, — улыбаюсь в ответ и еще крепче сжимаю его большой палец своей ладошкой. —… торжественная часть окончена, теперь пройдём на аллею, чтобы сделать выбор, который определит ваше дальнейшее пребывание, — голос Фенцио как холодной водой окатывает меня и я со страхом смотрю на Люцифера. Его лицо, кажется, совершенно спокойно в такой знаменательный момент: глаза больше не светятся кроваво-красным оттенком, а переливаются спокойным темно-бардовым светом, скулы мягко заточены, а на лоб свисают две прядки чуть волнящихся тёмных волос.       Толпа как по щелчку встала со своих мест и направилась к выходу из зала. Поднялся гул и трепет многочисленных крыльев, которые задевали друг о друга: некоторые до сих пор не привыкли к тому, что за спиной есть что-то кроме вчерашнего дня.       Демон по-хозяйки взял мою ладонь, но я уже в привычной манере уместила ее лишь на большом пальце сына Сатаны. Вызвав его смешок, мы двинулись за толпой к выходу. В пучине существ я увидела рыжую голову, которая пыталась мне что-то показать и просигнализировать, но когда Ади увидел рядом Люцифера, он сложили пальцы в «ок» и двинулся вслед уходящим Ости и Дино под руку с Мими.       Подходя к широкой мраморной лестнице, которая вела прямо на аллею, где нас ждали учителя — Люцифер резко дернул меня в сторону, успев сказать лишь короткое «бежим».       И вот мы несёмся по длинному коридору с большими колоннами. Бежим как люди, без помощи крыльев. Слева балкон, за которым виднеется та самая аллея, на которой мы должны находиться прямо сейчас вместе со всеми остальными, а справа — наши учебные кабинеты, статуи и зеркала, в которых мелькает отражение высокого парня, с могучими красно-чёрными крыльями в строгом темном костюме и хрупкой девушки с лиловыми перьями, длинными кучеряво-светлыми локонами, развивающимися от скорости передвижения и воздушного белого платьица, которое так и норовит оголить все прелести. — Люцифер, мы же опоздаем! — голос запыхавшийся, но счастье от очередного безумства я сдержать не могу. — Виктория, если ты все-таки любишь душного Фенцио, а не меня — так и скажи, — на ходу выкрикивает демон, продолжая крепко держать мою руку. Люблю его… Я не знаю, какой знак поставить после этой фразы, может, вопрос? А, может, восклицание… С приходом на Небеса я начала относиться к этому чувству иначе, ведь здесь, в отличие от нахождения на Земле, легко обьяснить, как происходит любовь. А коротко — любить можно лишь себе подобных. Ангел — ангела, а демон — демона. Иначе быть не может. И это не свод законов и правил, а истина, которая здесь как на ладони. Хотя, у Непризнанных иногда возникают воспоминания земной жизни, и многим кажется, что они могут любить так, как любили там, независимо от того, откуда их партнёр — сверху или снизу. Не скрою, мне тоже иногда кажется, что я люблю. Как и не скрою тот факт, что Люцифер прав в том, что у меня всегда было предназначение быть именно на ангельской стороне.       Мы стоим в другом конце аллеи, куда выбежали с иной лестницы, и смотрим на то, как последние пять существ выбирают сторону. Не опоздали, хотя понятно, что четверка наших друзей до последнего тянула время. Подходим ближе и видим два огромных столба, находящиеся по обе стороны от преподавателей. Мягкая Мисселина, ухмыляющийся Фенцио и строгий Геральд — все внимательно наблюдали за тем, кто какую сторону выбирает. Очередной Непризнанный робко подошёл к распутию и замер, размышляя, какую сторону выбрать. — Если он сглупит, и пойдёт сейчас в ад, я лично отдам его на воспитание Пушку. У него в трёх головах мозга примерно столько же, как у этого пылесборника, который потирает свои потные ладошки и серьезно думает, что преисподняя ждёт его с распростертыми объятиями, — горячий глумливый шёпот легко касается моего уха, заставляя меня невольно улыбнуться.       Ожидаемо для всех, Непризнанный выбирает строну Рая и исчезает, заходя в светлый столб. На площади остаётся только наша компания, не считая учителей, в глазах которых мелькнуло понимание.       Компания, которая подарила мне тысячу жизней, взамен той, что у меня отняли на Земле. Эти существа, которые сейчас стояли, обнявшись друг с другом, вскоре потеряются в слоях мироздания и не известно, через сколько лет или веков встретятся, и встретятся ли вообще. Я вспоминаю все тёплые моменты с каждым: прогулки, вечеринки, смех и слёзы, страх за жизнь каждого, все, что связывает нас друг с другом — это остаётся здесь, как вагончик, который нужно отцепить на этой станции и ехать дальше. Перед глазами стоят задирающиеся Ади и Ости, которые в шутку пытаются спихнуть друг друга в райский поток, Дино и Мими, уже не сдерживающая слёзы, и Люцифер, который все это время смотрел исключительно на меня. Кажется, будто я не могу сделать выбор, не могу решить, с кем мне остаться и куда идти. Все друзья — они рождённые здесь, в этом мире, но не я, я не отсюда, и я не знаю, как сделать правильно и как сделать надо. Сердце не подсказывает, разум не намекает.       Время по крупицам истекает, и прощания с дорогими людьми подходят к концу. Первыми уходят Ади и Ости, насчёт три забежавшие в адский столб красного света, напоследок, не оборачиваясь, помахав нам рукой. Следом, держась за руки, подходят Мими и Дино, предварительно чмокнув меня в макушку и сказав короткое «До встречи». Они медленно расходятся в разные стороны, смотря только друг на друга, до последнего, пока один не канул в белом, а другая в красном свете. Уходы этих существ не создали никакой реакции на лицах учителей, потому что иначе быть не могло, каждый из них рождённый. Так что теперь все взгляды устремлены только на меня, на последнюю Непризнанную, которая делает выбор. Люцифер стоит где-то позади, не показывает ничего лишнего перед учителями, но и не прощается со мной, как будто ему безразлично. Но я знаю, что его взгляд устремлён на мои пальцы, которые нервно крутят маленькую нотку, до этого мирно покоящуюся в ложбинке на моих ключицах.       Перед глазами мелькает все, кажется, все время этого мира, которое сейчас закончилось. От первого взгляда в омут красных глаз, до последнего обжигающего поцелуя с демоном — все кинофильмом проигрывается в памяти. Каждый диалог, брошенная улыбка, совместные задания на Земле и безумства, безумства, безумства, на которые я решалась только с ним и ради него. Мы не признавались в любви, хотя, не скрою, мне часто хотелось, ведь человека внутри так быстро не убить. Но я бы очень хотела услышать такое признание, быть любимой, настолько же, насколько хотела бы, чтобы любили и его. Чтобы все звёзды на небе горели всегда так ярко, как горели для нас, когда мы проводили ночи вместе. И чтобы вся жизнь была наполнена музыкой, какой-то особенной мелодией, которая была бы слышна только на вашей общей частоте. Мы оба будем любить и будем любимы.       Кажется, будто я не могу сделать выбор, не могу решить, с кем мне остаться и куда идти. Но я обещала выбирать сердцем, и оно говорит, что так будет лучше, может, не для меня, а для него. Ради него. И я наверняка делаю правильный выбор, потому что все преподаватели Небесной школы синхронно кивают, когда я шагаю вправо — в сторону кипельно-белого, райского столба света, ведущего куда-то ввысь, бесконечно далеко от этого места, где я оставляю свою душу сейчас.