Ответы Сасагавы Рёхея

– Ого! Твоё лицо изменилось! – радостно воскликнул Сасагава, стукнув пиалой с саке по полу, из-за чего алкогольный напиток чуть не разлился на деревянные дощечки. Впрочем, на это обращать внимание хранитель не стал, с редкой задумчивостью всматриваясь в лицо напротив. Кёя же в ответ, непроницаемо прикрыв глаза, приставил свою порцию алкоголя к губам. Он решил никак не отвечать на чужой оклик – в этом не было ни необходимости, ни нужды. Да и общение с Рёхеем всегда было удобным тем, что тому достаточно просто начать диалог, чтобы его же самостоятельно и продолжить, хотя шума от этого меньше не становилось. Хибари улыбался очень редко, и даже ухмылка или усмешка являлись нечастыми гостями на лице хранителя Облака. Тот будто контрастировал с вечно довольным и радостным Рёхеем, который сейчас с прищуром пытался вглядеться в изменения, будто взглядом желая проникнуть сквозь скрывающую часть лица фарфоровую пиалу. Несколько охмелевший разум Сасагавы не выдавал и малого процента разумных мыслей, впрочем, особо ничего и не меняя в обычном поведении – неординарное мышление редко когда играло на руку хранителю. – Нет серьёзно, ты подстригся? – вопрос от Рёхея казался нелепым и до безобразия глупым, но Кёя в ответ лишь равнодушно пожал плечами. По факту ему было глубоко плевать на реакцию Сасагавы, как и на его же домыслы, обычно составляющиеся из какой-то ерунды. Да и видеть хранителя Солнца в своём додзё сегодня не хотелось, однако рассчитывавший на полную тишину и покой Хибари принял принесённую с хранителям Солнца бутылку саке и неплохое известие об опрятно выполненном задании. Особенно, судя по статистике, если на достойном уровне законченная миссия такая же диковинка, как кенгуру на территории Японии. – Нет, – коротко ответил Хибари и прикрыл глаза, уже начиная раздражаясь. – Э... изменил форму бровей? – Нет. – Я понял! Ты побрился! Кёя замер, внимательно смотря на собеседника и философски пытаясь понять тот серьёзно или шутит. Однако быстро вспомнил что такое общение с Рёхеем Сасагавой. На его фоне Сасагава-младшая, не отличающаяся особыми способностями и навыками, смотрелась более мудро и изящно в плане мыслительного процесса. Уголки губ тут же приняли своё привычное положение, а пиала была отставлена в сторону аккуратным жестом. Хибари молчал ещё некоторое время, смотрел за тем, как чуть ли не сверкало приблизившееся настолько вплотную лицо Сасагавы, что чужое дыхание касалось собственной кожи. – Нет, – невозмутимо снова ответил хранитель Облака с желанием стукнуть друга по плечу, чтобы тот перестал нагло вторгаться в личное пространство и своими неуместными предположениями портить в кой-том веке царящую атмосферу спокойствия. Только Рёхей даже прямой текст переиначит на свой мотив, что уж говорить о намёках, которыми Хибари так и сыпал, говоря об активности головного мозга товарища. – Как нет?! – прозвучало даже возмущённо. – Ты экстремально бритый! Кёя с трудом сдержался от того, чтобы закатить глаза. Звучала эта фраза до ужаса отвратительно. Про так вежливо мозгом подброшенной картинке с более пошлым контекстом и вовсе думать не хотелось, но и Хибари быстро расслабился, слыша слишком громкий смех Рёхей, отвлекаясь. Что того рассмешило непонятно, кажется, и самому Сасагаве, но бурная реакция вызывала и у его собеседника лёгкую улыбку. Становилось даже как-то легче воспринимать глупость боксёра, хоть мгновение назад готовность спорить с ним была очень высока, ведь униматься тот самостоятельно не умел. – Ну вот, опять в тебе что-то поменялось! – с широченной улыбкой заявил Рёхей, действительно не понимая суди чудесного преображения. Впрочем, и скрывать своё положительно отношение к жтому скрывать не собирался. И как бы близко не рассматривал лицо Кёи всё равно не осознавал что в нём изменилось. К сожалению, проницательность никогда не была сильной стороной хранителя Солнца, и на эту тему печально разве что не вздыхал только Ямамото, успешно воспринимая за своеобразный талант. – Я так не думаю, – коротко парировал Хибари, тихо хмыкая на нелепость ситуации. Пожалуй, на другой характер происходящего, когда рядом Сасагава, рассчитывать никогда и не стоило. Объяснять свою позицию хранитель тоже не стал, непроницаемо смотря в ответ и терпя то ли из уважения то ли из личной симпатии столь близко находящееся лицо. Кёя ещё не решил, но оба варианта казались вполне пригодными для объяснения собственного поведения, когда Рёхей даже не замечал подобных поблажек. Конечно, прерогативами Сасагава пользовался как мог и при этом осознавал лишь одну из них – ему единственному молча было позволено приходить в додзё хранителя Облака в любое время суток. – А мне кажется ты выглядишь экстремально милее обычного! – выпалил Рёхей, как обычно, не обдумывая свои ответы, и эта откровенность порой раздражала, но для Кёи она была неким символом честности, которой, пожалуй, многим не хватало. Однако соседствующая с ней наивность смотрелась отвратительно. Хибари промолчал на это заявление, потянувшись за так и не допитым им саке. Пальцы крепко схватились за стенки посуды, а плечо прочувствовало тяжесть чужой головы. Кёя вновь проигнорировал инстинктивное желание врезать как можно сильнее, да Сасагава слишком непроницаем и недогадлив, даже когда давно ставшей понятной симпатия с его получила непрямой ответ. Рёхей тогда и глазом не повёл, мгновенно пригласив на экстремальную тренировку, только вот упражнений на логику Кёе боксёру отчаянно хотелось дать сильнее, чем врезать тонфами по лицу тогдашнего оппонента. – И я не вру! – продолжил гнать своё Рёхей, уже даже осознавая свои слова и сгорая от дикого смущения. Смотреть в тёмные глаза собеседника боксёру не особо хотелось, сразу представляя в них холодную сталь, за которой скрывалась лишь жажда боя. И боксёр бы с лёгкостью принял этот вызов, но только не сейчас, когда признание застряло в глотке. – Глупее твоего лица уже ничего не найти, – хмыкнул Хибари, не скрывая собственного довольства. И не то, чтобы алкоголь мог повлиять на собственную реакцию. – Эй! Это было экстремально грубо! – Сасагава обиженно подвёлся с места. Сосвершенно по-детски насупился, что даже пластырь принялся отклеиваться с носа. – И вообще тебе экстремально идёт улыбка! – прозвучало слишком нервно, на что Кёя выразительно посмотрел в ответ. Выражать напрямую своё отношение не особо хотелось. Может, потом, когда найдётся действительно достойный повод. Ответа Рёхей так и не дождался, со вздохом беря с пола ранее отставленное саке. Ему захотелось выпить ещё сильнее, чтобы хоть на что-то отвлечься. Впрочем внеплановая идея пойти и с кулаками накинуться на первую балку показалась уже куда интереснее. А ведь, кажется, он действительно понял какие изменения постигли обычно хмурое лицо друга. – А ты почаще улыбайся, – спустя недолгую паузу с хмыком высказался Хибари, понимая, что очередной намёк воспримут слишком прямо. Рёхей вместо ответа залпом допил порцию оставшегося алкоголя и поморщился, отчего широкая улыбка исказилась и превратилась в нечто неподобающее. Впрочем, осознать скрытый смысл чужой фразы Рёхею на протяжении остатка вечера только ещё предстоит. Ровно в то же время, когда у Кёи произойдёт серьёзный разговор с собственным отражением.