Тайное желание

Что может быть хуже попасть в плен к Мальбонте? Только видеть, как пытают твоих друзей. Он заставлял меня смотреть на это, с каждым разом стараясь причинить всё больше боли. Особенно Люциферу, который выдерживал все удары. А я не могла сдержать слёз видя, как на нем появляются всё новые и новые раны. И всё это время он смотрел на меня и или я сентиментальная дура, но казалось, что взглядом демон уверял меня, что с ним всё в порядке. Но я видела, что это не так… Я хотела отвернуться в сторону, чтобы не видеть боль моих друзей, но в каждый момент Мальбонте до боли сжимал мою челюсть и поворачивал голову обратно. Внутри меня росла боль от того, что я видела. И я готова была вот-вот взорваться. Мой крик заполнил все пространство собой и казалось, что теперь меня ничего не сдерживало. Сила, которая была мне чужда выходила наружу, принося боль и мне. Казалось тело горит изнутри, и ничто не способно утихомирить этот пожар. На мгновение я закрыла глаза пытаюсь вернуть себе контроль, а когда открыла их, то увидела, как на меня смотрит мой папа. Неужели это сила убивает меня, и я вижу его перед смертью? — Врача! — кричал он, пытаясь приглушить мой крик, который стал теперь не таким ужасающим и всепоглощающим — Ты в порядке. Я рядом… — говорил он. Интересно, а больно ли умирать во второй раз? Вокруг меня начали метушиться ангелы, не знаю почему так решила, наверное, по всему белому, что на них было. Легкая боль затронула руку, и через время я начала успокаиваться, по крайней мере больше не кричала. Наконец-то я смогла осмысленно посмотреть на то, что происходило вокруг меня. Смешно, но казалось, что я в больнице, с кучей трубок, исходящих от моего тела. Теперь я остаточно потеряла смысл происходящего. За что Шепфа ко мне так жесток и посылает мне такие видения перед смертью? Или же это он так показывает свою милость? — Доченька, посмотри на меня — просил рядом сидящий отец, весь в слезах. И тогда я поняла, что это всё-таки милость ведь папа именно тот человек, которого я бы хотела увидеть еще раз перед смертью. — Па…п.а — мне было сложно говорить, словно что-то мешало это сделать. — Нет. Молчи — в слезах просил он меня, а после поднял голову вверх и заговорил — Боже, спасибо тебе, что сохранил жизнь моей малышки. Его слова повергли меня в шок. Мне казалось, что я ослышалась. Чёрт побери, я хотела ослышаться. Взглядом начала метаться вокруг себя: отец в халате, приборы, койки, трубки, медсестры и без крыльев. Посмотрев на себя, я увидела, как из моей руки были в бинтах и из вены торчала игла капельницы, ноги были в гипсе и рядом, что-то пикало. — У нее приступ. Несите еще один укол сейчас. Мистер Уокер, немедленно покиньте палату — говорил кто-то сбоку, но мне было плевать. Почему я в больнице? В человеческой больнице? И где… Где мой Люцифер?! Теперь я знала, что мне что-то вкололи. Только из-за этого слёзы, которые струились по моим щекам, перестали это делать. Сейчас я чувствовала себя невероятно разбитой. Сложно поверить, в то, что я жива. И не просто жива, а жива! Правая рука потянулась за спину, но кто-то схватил ее и положил мне на живот, тем самым помешав проверить крылья. — Мои…мои. — никак не могла закончить я и опустивший на стул рядом с кроватью человек сказал за меня. — Твои ноги учитывая состояние в норме. Но об этом мы поговорим позже. Сейчас ничего не говорите, это может только навредить — говорил спокойным голосом… Геральд?! , записывая что-то. — А…а — я хотела спросить за Люцифера, но снова не смогла. — Ох уж эта молодёжь. Начните слушать старших, не просто так мы это всё говорим. Лучшее что ты можешь сделать это дать подействовать успокоительном и поспать. Сейчас всё равно никаких посетителей. Теперь я просто лежала и смотрела на него. Всё тот же Геральд, только без крыльев. Так и хотелось спросить куда они делись. — Но Геральд, мы должны сообщить детективу о том, что она очнулась. Думаю, он не за медлительно захочет с ней поговорить — сказал кто-то сбоку и когда я повернула туда голову, то увидела Мисселину. — Значит сообщить чуть позже. Вики Уокер моя пациентка, которая только что очнулась с сильнейшим болевым шоком от трёхмесячной комы. Три месяца ждал, вот и еще подождёт.