Ответы Ламбо Бовино

Будущее – крайне занятная вещь. В зависимости от действий и событий в настоящем, мы меняем свою линию жизни и сюжет в дальнейшем. Убийца вполне может стать праведником, а блудница – лучшей матерью. Никто не способен удерживать сценарий на одном месте и прожить без изменений. Переосмысление в любом случае доберется до каждого, кто трусливо прячется за стабильностью и нежеланием протереть замыленные рутиной глаза. ᅠ ᅠСоветники добились своего, и японские дети стали полноправными хранителями семьи Вонгола. Война с Бьякураном не коснулась их, став простым воспоминанием, подаренным десять лет назад. Сейчас уже никто и не думает об этом, погружаясь в абсолютно другие заботы. Война «будущего» стала не более, чем ужасной сказкой. ᅠ ᅠПозднее обучение тонкостям ведения дел семьи, что перемешивалось в голове с математическими формулами для сдачи экзаменов; слишком резкий выброс в слишком жестокий и необузданный мир денег и крови – все это снежным комом обрушилось на головы подростков, создавая из их эмоций и чувств настоящую лавину. Особенно было сложно маленькому Ламбо. Будучи уже взрослым, сейчас он с улыбкой вспоминает свои безмятежные детские годы и в задумчивости вскидывает голову к небу, напуская на себя ауру моментально повзрослевшего ребенка, брошенного в реальность из мира детской беспечности. То самое осознание коснулось его, заставляя задуматься не только о себе, но и о тех, кто был вокруг. Радиус зацикленности непомерно рос, охватывая близстоящих людей, первыми из которых оказались люди Савады Тсунаеши. ᅠ ᅠВонгола стала для Ламбо вторым домом. Настоящим, любящим, опекающим. Он никогда не мог пожаловаться на отсутствие любви и заботы, несмотря на ужасные условия и ситуации, в которых оказывался. Однако сейчас его ссадины прошли, а колени окрепли. Ламбо больше не был тем сопливым ребенком, что доставлял кучу неприятностей. Нет, теперь это был почти мужчина, воинственно стоявший в одном ряду с другими хранителями, защищая свой новый дом и семью. Его глаза все еще переполняли слезы, но изумрудное пламя, что окутывало подростковое тело, светилось так же ярко, как и его желание защитить. – Какими бы воинственными речами сейчас не была наполнена твоя дурная голова, ты все равно остаешься глупой и трусливой коровой, – меланхолично бросил Хаято, щелкнув зажигалкой, легким движением закуривая сигарету. ᅠ ᅠОн стоял, облокотившись спиной о приоткрытое седзи, бросив на сидящего в одиночестве хранителя задумчивый, но острый взгляд. Бовино лишь дернул уголками губ, даже не поворачиваясь, чувствуя спиной недовольство Урагана. – Сколько времени прошло, а ты все еще считаешь меня трусливым и слабым? Хах, видимо, жизнь меня никак не изменила… – руки, что были сложены в молитвенном жесте, дрогнули, сцепившись в замок, унимая нарастающую дрожь. ᅠ ᅠСейчас Вонгола шла на новую резню, где должны присутствовать все хранители. Ни Савада, ни, тем более, Ламбо, не хотели участвовать в этом, но противостояние и защита чести семьи вынуждали каждого вновь и вновь браться за неуспевающее покрываться пылью оружие. ᅠ ᅠЛамбо боялся. Чертовски боялся крови и тел, что падали от его смертельных ударов. Он мог убивать и убивал слишком много для того, кто должен заботиться о подростковых прыщах и любовных драмах. Но вспоминая, что в таком же возрасте все это проходил Джудайме, Бовино испытывал стыд. ᅠ ᅠСтыд, страх, жажда защитить – вот те ингредиенты, что составляли Ламбо. Но в то же время флегматизм, детская непосредственность, открытость и честность, возможно, некая самовлюбленность и в то же время серьезность были такой же частью хранителя. Каждый обладал своим набором качеств, что делало его незаменимой частью семьи. Качества, что приобретались с каждым жизненным потрясением, вынуждая забывать, что ты просто пятилетний мальчик, который хочет виноградных конфет. Бовино был незаменим, пусть и вынуждал сейчас Хаято снова хмуриться. ᅠ ᅠНапустив на себя самоуверенный вид, юноша говорил с мелодично спокойным голосом, что мог обмануть любого, кроме Гокудеры, который знал, как сейчас трясутся руки Грозы, и как он сдерживает себя, чтобы не броситься на утек. Выпустив изо рта дым, он немного помолчал. «Пытаешься казаться крутым и брутальным? Да у тебя волосы на затылке встали дыбом, а ноги наверняка не держат. Какой же ты идиот» – Мне тоже меньше всего хочется, чтобы ты там был. Будешь только мешаться и создавать проблемы. ᅠ ᅠХаято говорил без зла, проявляя такими словами заботу и переживание. Ему было легче сказать нечто подобное, чем простое «я волнуюсь за тебя». Это снова вызвало нервную улыбку. Поднявшись, Ламбо закончил свою молитву тройным хлопком. Он не был верующим, тем более японским богам, но этот ритуал его немного успокаивал. Благовония приятно пахнет. – Что ж, в таком случае ничего не поделаешь, поэтому я буду что есть сил мозолить тебе глаза, – не оборачиваясь в сторону Урагана, бросил Ламбо, вскинув в вальяжном жесте руку, удаляясь. «Его ноги и правда трусятся» ᅠ ᅠХаято лишь раздраженно цокнул языком, однако улыбка коснулась его губ и он пошел следом за слишком раздражающей «коровой». А благовония, тем временем, потухла, осыпав свой последний пепел в пустой комнате. Так кому же ты молишься, Ламбо?