Ответы Базиля

Есть люди, которые открыто говорят, что безопасности в этом мире не существует. Мнения на этот счёт разнятся. Но, связав свою жизнь с преступным миром, невольно начинаешь верить в это. Работа в мире мафии – работа нервная, заодно обеспечивающая странную нервность и во всём том, что касается мирного времяпрепровождения. В том числе и снов. Базиль убеждал себя, что именно из-за излишней осторожности перед сном у него учащается сердцебиение, дышать становится труднее, появляется непонятное чувство паники, словно тело уже предчувствует неравную схватку с кем-то, кто может прятаться в шкафу, стоять за дверью, ожидая, когда юноша заснёт, вломиться через окно в любой момент, игнорируя то, что это этаж не первый и не второй. Так по-детски, так нелепо. Оставлять свет включённым не помогает, отсрочивать момент отхода в царство Морфея – тоже. Иногда получается занимать себя чем-то весь день, особенно выматывать себя вечером, и тогда получается спокойно уснуть, как только голова коснётся подушки. Уснуть без сновидений. После пробуждения чувствовать себя невероятно свежим, готовым на всё, улыбаться весь день… А вечером вновь с дрожащими руками сидеть над книгой, чтобы мозг оказался загружен настолько, насколько возможно, лишь бы просто уснуть наконец. Но в безопасности ли дело? Всё было бы проще, если бы снов никогда не было. Тогда можно было бы уверенно ответить на этот вопрос. Но почти каждое сновидение напоминало о том, о чём лучше бы не помнить. Говорить себе: «Просто так получилось. Тут либо мы, либо нас». Говорить, успокаиваться и забывать. Адский треугольник в руках. Почти каждая мышца в напряжении. Удар за ударом. Кровь везде: на руках, на одежде, на полу. Кровью залито тело человека, лицо которого постоянно меняется. Сколько их было? Все ли знакомы? Может, кто-то уже забыт, а где-то, в самом тёмном уголке разума, ещё сидит его образ. Не все были жертвами самообороны. Лиц некоторых юноша даже не видел. Но каждый призрак преследовал Базиля во снах, и как же хорошо, что за событиями дня кошмары довольно быстро забывались! Если бы Базиль верил в богов, он бы молился за каждую отнятую душу, даже если её жизнь угрожала жизни товарищей. Может, это помогло бы перестать видеть их всех? Так что же является причиной этой странной боязни уснуть? И ожидание атаки, и быстро забывающиеся до следующего вечера сны кажутся слишком несерьёзными, чтобы быть настоящей помехой. Пусть логика говорила, что сильнее первое, Базиль склонялся ко второму. Но и то, и другое не так важно, пока днём получается справляться с последствиями.