Ты?

Сакура стояла подле Ичираку-рамен, укутавшись в теплую куртку. Пальцы замерзли, поэтому она часто-часто дышала на них, и пар полупрозрачным облаком поднимался к небу. На улице уже стемнело к моменту, когда она пришла, поэтому в ожидании друга девушка могла смотреть на падающие снежинки, красиво сверкавшие в лучах фонарей. «Это ж надо было… забыла перчатки, а ведь знаю, что этот добе всегда опаздывает!» — гневно думала Сакура. Снег продолжал идти, опускаясь хлопьями на землю. Вокруг все спешили — праздник был на носу, и жители деревни хотели успеть доделать все, что планировали на этот год, как обычно не находя пары лишних часов в сутках. Глянув на часы, Харуно поняла, что стоит уже без малого полчаса. «Нет, ну я точно его убью». Белобрысого парня все так же не было. Сакура уже начала размышлять, не уйти ли ей домой, когда в спину прилетел снежок. Конечно, она почувствовала его приближение. Конечно, она дала ему возможность запустить в себя комочек снега. — Сакура-чан! — раздался громкий задорный голос. Обернувшись, девушка увидела своего друга — Узумаки Наруто — с гордо поднятой головой и широченной улыбкой шедшего ей навстречу. Все в нем было такое теплое и родное — Сакура не смогла не улыбнуться в ответ, хотя и собиралась выпустить своих демонов на Наруто. — Наруто! Ты, безмозглый кретин, заставил меня здесь мерзнуть! — однако слова расходились с действиями. Девушка побежала навстречу, буквально влетев в раскрытые объятия друга. От него пахло дорогим одеколоном. С чего бы? И какой-то пряностью. Кажется, это была корица. Наруто закружил сокомандницу на руках — Сакура ни то радостно, ни то истерически смеялась, старясь освободиться от оков крепких мужских рук. Как же он повзрослел… Наконец Наруто отпустил Сакуру, и она снова окинула его взглядом с ног до головы. Все было как обычно, но что-то поменялось… Только что? Девушке потребовалась примерно минута, чтобы понять, что на Наруто она видит шарф, которого раньше не было. Узумаки все так же лучезарно улыбался, не замечая чуть нахмуренных бровей подруги. Он щебетал о делах насущных, не обрекая ее на роль внимательного слушателя, но ни одно его слово девушка не пропустила. — Хината? — коротко спросила Сакура, дерзко ухмыльнувшись. Харуно сопоставила в голове три факта: невероятно хорошее настроение Наруто, какого не было уже довольно давно, дорогой одеколон и шарф. И корицу. Будучи специалистом по поеданию различного рода хлебобулочных и кондитерских изделий, Сакура без запинки могла назвать все места Конохи, в которых подавали бы выпечку с корицей. Их не было. Значит, кто-то приготовил их для молодого человека. — Что? — запнулся Наруто, словно не понимая, о чем идет речь. Конечно, он не особенно скрывал свой интерес к Хинате Хьюга, той прекрасной молодой девушке с невероятно глубоким взглядом и отношением к жизни, словно она не от мира сего. Но, положа руку на сердце, Наруто не то что бы спешил посвящать в данный аспект своей жизни своих друзей. Никто из этой рождающейся на глазах жителей пары не был уверен ни в чем — это была того вида юношеская любовь, которая трогательно берет тебя за руку и краснеет, запинается и смущается, хотя сердце при этом разрывает от количества переживаемых эмоций. — Ты же не из дома идешь, Наруто-кун. Сияешь, словно солнце. Я же все вижу. Хината подарила шарф? — Сакура не лукавила, но и не была на все сто уверена в своей догадке. Смущенная улыбка друга, нервный смешок и неизменно тянущаяся к голове рука сказали ей больше, чем было нужно. В ответ Сакура могла только улыбнуться, желая другу лишь большого счастья. Вдвоем они шли по вечерней деревне, обсуждая то и се. Хрупкий послевоенный мир казался словно хрустальным. Война измотала каждого из них, поэтому они наслаждались спокойствием и едва пойманным чувством умиротворения. Новый Год был все ближе, и пока он не обещал ничего плохого. — Сакура-чан, как там бабуля Цунаде? — Все в порядке. Война измотала ее, но она вернется форму. Это же Цунаде-сама, — голос девушки был полон спокойствия и уверенности. Конечно, ее учитель скоро вернется в форму. Она не могла не вернуться. — Ну, бабуля, конечно, тот еще монстр… — парень не успел договорить, получив смачный подзатыльник. Разница в росте не мешала девушке целиться как истинный шиноби. — Ай, Сакура-чан, за что?! — А за такие слова о Пятой, даттебайо! — передразнила его Сакура. — Ну Сакура, так нечестно! — Очень даже честно! Имей уважение! Перебрасываясь ругательствами и обсуждая все на свете, молодые люди прошли пару кругов по деревне. Время близилось к ночи, становилось холодно. Снег улегся плотным одеялом на крышах, подоконниках и дороге. Похрустывая под ногами, он переливался всеми цветами радуги: бледновато-желтым с серебряным блеском под фонарями, сиреневым и синим в тени, ослепительно-белым там, где свет фонарей и тьма ночи находили гармонию. Как же хорошо, думала Сакура, впитывая всю ту яркость Наруто, его тепло и неуловимую заботу, которую она не могла описать словами, но могла чувствовать сердцем. Жаль, что тебя здесь нет. При одной лишь мысли об этом, лоб девушки исказили несколько слишком глубоких для ее юного возраста морщин. Не столь важно, думала Сакура, что его нет прямо сейчас здесь. Ей было жаль, что он не был в деревне вообще. Двадцать пятым кадром в голове девушки проносились мысли обо всем, что приключилось с ней и ее сокомандниками за последние несколько лет. Были ли они друзьями втроем? Ей хотелось верить, что да. Переросла ли та маленькая девочка свою любовь к холодным черным глазам и невероятно красивому, но такому жестокому брюнету? Отвечать на вопрос не хотелось. Тоска и грусть по ушедшим временам уже прочно поселилась в сердце куноичи. Еще когда он покидал деревню, она была более, чем уверена, что его возвращение будет чем-то вроде рождественского чуда. Ненависть, застилавшая Саске глаза так долго, не могла сдаться быстро. Он взращивал ее словно самый капризный цветок, удовлетворяя все ее потребности — жажды новых жертв, новой правды, новой мести. Юное метавшееся сердце сбилось с пути, а ненависть, которую он воспитал в себе, превратилась в сорняк, выкорчевать который было слишком трудно для всех, кто окружал Учиха. — Сакура-чан, ты чего уныла? — полный жалости взгляд блондина пронзил ее. Как же она ненавидела этот взгляд. Как же она мечтала избавиться от отблеска жалости в глазах всех, с кем она общалась. — Добе, тебе показалось, — закатила глаза девушка. Поверил ли Наруто в эту ложь? Слишком хорошо он знал свою подругу и умел отличать малейшие оттенки ее настроения. Не сказать, что Сакура была для него открытой книгой, но читать он все-таки умел. — Пойдем, может, посидим у тебя дома с ребятами? Быстрее, чем куноичи успела согласиться, Наруто сложил печати и создал нескольких теневых клонов. — Ребят, соберите команду номер восемь и десять дома у Сакуры. Живее! Менее часа прошло, когда к компании Сакуры и Наруто присоединились две другие команды. Маленькая гостиная Сакуры с трудом вмещала в себя восьмерых человек. Хлопоча на кухне, Ино делала всем горячие напитки. Она то и дело тревожно высматривала из-за проходной арки Сакуру, стараясь уловить настроение подруги. Хината играла с Акамару, поглядывая на Наруто и, пересекаясь взглядом с ним, смущалась: щеки становились пунцовыми и ужасно горячими. Шикамару вел ленивую беседу с Сакурой: они рассуждали о новом Хокаге — бывшем капитане седьмой команды. Шикамару рвался, конечно, заполучить место близ трона Хокаге, обладая не дюжим умом, перебиваемой ленью и общей вялостью. Сакура убеждала товарища, что ему обеспечено место как минимум правой руки. — Какаши-сенсей очень умный шиноби, и ему определенно нужен такой советник, как ты, Шикамару, — мягко говорила Сакура, искренне веря своим словам. — Так-то оно да, но. как же хлопотно, — лениво отвечал Шикамару. — Шикамару, не мне тебе рассказывать о твоих способностях, хватит ломаться! Возьми и сделай! Тепло. Уютно. Все рядом. Киба и Наруто, как обычно, переругивались, пытаясь доказать друг другу свое превосходство над соперником. Акамару поворачивался на реплики хозяина, склоняя голову и высунув язык, пока Хината гладила его мягкую шерсть, еще влажную от растаявшего снега. Наконец, напившись горячего чая, шиноби уселись смотреть какой-то фильм, который служил скорее фоном для создания более уютной обстановки. Было ужасно странно, что все чувствовали себя так расслабленно, но отпускать это ощущение Сакура хотела менее всего. Пребывая то с друзьями, то у себя на уме, Сакура транслировала почти все свои эмоции, не замечая даже, что перемены в потоке ее мыслей очевидны для окружающих. Однако, все ее напарники, зная ее со столь малых лет, научились не акцентировать на этом внимание самой Сакуры. — Наруто, ты тоже заметил? — тихонько спросила Ино белобрысого парня. — Заметил что? — Ну, видишь, она снова нас не слушает. Задумалась, — в голосе Ино проскользнула нотка сожаления. Бедная Сакура. Любовь, хотя, говоря честно, симпатия к Саске-куну блондинку покинула уже давно. Она умела любить, но понимала, что толку от этих чувств не будет, поэтому отпустила Учиха еще несколько лет назад. Ино знала, что обладает той красотой, которая сразит сердце любого мужчины (кроме, разве что, таких, как Саске — слишком озабоченных своим внутренним миром и игнорирующих все окружающее). Но не внешностью единой определялись лучшие качества Яманака. Умная, смелая, открытая — в ее характере сошлись лучшие черты ее родителей. Характер не сахар, но и пустышкой она не была. — Похоже на то. Боюсь, схвачу подзатыльник, если спрошу, — неуверенно отозвался Узумаки. Не хочу бередить и без того больное сердце, подумал парень. И был прав. Несмотря на трудности войны, обучения, гнета обстоятельств и всего того, что прошла куноичи, тема ушедшего из деревни товарища была под запретом. Все, присутствовавшие в комнате, это понимали. В более или менее спокойной обстановке вечер подошел к концу. Ребята стали расходиться. Насладившись компанией и приятными разговорами, Сакура уже, казалось, не грустила совсем. Наруто, как обычно, покидал ее дом последним. — Сакура-чан, не переживай. Все будет хорошо, — парень снова одарил куноичи белоснежной улыбкой и, махая рукой, удалился в ночь.

***

Дозорные заметили движение у ворот в деревню. — Кто это? Покажись! Из темноты на них смотрели два ярко-красных глаза, жутковато блеснувшие под лучом фонаря. Однако, никакого генджуцу не последовало, и дозорные, узнав этот взгляд, напряглись еще больше. Отступнику никто не доверял, но прямой приказ от Хокаге не давал им возможности развязать руки. Приказано было пропускать Учиха без малейших вопросов. Вежливо кивнув и не проронив ни слова, юноша прошел на территорию деревни. Он не был здесь уже несколько месяцев, и вид заснеженной Конохи немного удивил его. Деревня, отстроенная заново, выглядела иначе, чем он помнил, но он все-таки чувствовал, что пришел туда, где был рожден и взращен. Не спеша он шел по главной дороге в направлении одного здания. Людей на улице практически не осталось, поэтому он не видел смысла прятаться, но капюшон не снимал. Снег хрустел под ногами, что одновременно раздражало и забавляло Учиха. Было в этом звуке что-то, отдающее детством и беспечностью. Он шел не спеша, но вполне уверенно, погрузившись в свои темные думы. Я дома? Ночь была настолько холодной, что даже игнорирующий все внешние раздражители Саске стал растирать руки, но почти мгновенно почувствовал отвращение к такого рода занятиям и тут же бросил это дело. Это всего лишь холод, какого черта? Тем временем шиноби приближался к своей цели. Вот уже из-за угла показался знакомый двухэтажный дом. Парень остановился в нескольких метрах от него. Света на первом этаже не было, но из бокового окна на улицу падали мягкие, почти оранжевые лучи. Не спит, значит. Учиха нарочито медленно шел к входной двери, заранее продумывая сценарий разговора. Не хотелось попасть в неловкое положение. Спустя миллионы мгновений, Саске аккуратно постучал в дверь. Прождав несколько секунд, ответа парень не получил. Он постучался еще раз — чуть громче, чем в первый раз, но так же деликатно. Тишина. Взвесив все за и против, парень попытался открыть дверь, ожидая встретить сопротивление замка. Однако, дверь поддалась и открылась даже без скрипа. Из-за неё повеяло теплом. Парень медленно вошел внутрь, закрыл дверь и остановился, прислушиваясь к звукам. Все вокруг молчало. Саске направился к лестнице, стараясь ступать бесшумно. Половицы не скрипели, что даже несколько порадовало шиноби. Хочет он этого или нет, до самой встречи он не будет замечен. Он поднимался по лестнице, казалось, целую вечность, оставаясь все таким же сосредоточенным, словно шел на миссию. Из-под закрытой двери на ковер между комнатами падал луч оранжевого света, который Саске заметил еще с улицы. Из-за двери доносилось бормотание, источником которого был, вероятнее всего, телевизор. Саске самым нежным и медленным движением, на которое был способен, открыл дверь. На диване, покрытом зеленым покрывалом, спиной к нему на животе лежала девушка. Розовые волосы, чуть растрепанные по спине, спускались ниже ее плеч. Ноги, согнутые в коленках и скрещенные в лодыжках, покачивались в воздухе. В комнате пахло смесью благовоний и цветочных духов. А еще собакой. Саске сморщил нос, но оставался молчалив. Ужасное сочетание, окно бы хоть открыла. И когда он стал таким неженкой? В убежищах Орочимару пахло не лучше. Он стоял и смотрел, как девушка перелистывает страницы книги, болтая ногами и бормоча что-то себе под нос. Интуиция ли, опыт шиноби или какая-то подсказка свыше — что-то заставило её отвлечься от своего занятия и обернуться. Сакуре удалось задушить крик в самом начале его зарождения. Вместо испуганного вопля она шумно выдохнула. — Ты? В голове все перемешалось. Мысли, которые в стрессовых ситуациях должны проноситься быстрее скорости света, стали свинцовыми. Сакура вообще не могла думать. Она просто уставилась на Учиха, не веря своим глазам. Я отрубилась, но ты и здесь меня достал? — Знаю, что без приглашения. Привет, — очень тихим, глубоким голосом сказал Саске. Неловкость ситуации грозила перерасти в катастрофу вселенского масштаба. Соберись, соберись, соберись, Сакура, черт тебя дери! — орала Внутренняя Сакура. — П-привет… Саске-кун, — едва уловимым шепотом ответила Сакура, все еще ведя свою внутреннюю борьбу. О черт, кто бы знал, как она хотела показаться сильнее, чем казалась на самом деле! Кто бы знал, как одновременно больно и тепло стало ее душе, когда она увидела его. Как громовым ударом пронеслось в голове ее приветствие, которое врезалось ей в голову. — Что ты здесь делаешь? — Пришел предупредить, что завтра нас вызывает Какаши-сенсей, — и это была самая лживая фраза, прозвучавшая из уст Учиха, которую Сакура слышала в своей жизни. Он мог бы отправить письмо или попросил бы Наруто передать ей это послание. Ему совсем необязательно было приходить к ней домой — квартал Учиха был в порядочных нескольких километрах от ее места жительства. — Выпьешь чаю? — спросила девушка без особого энтузиазма. И ждала того самого тычка в лоб со словами: «В другой раз». Но вместо этого шиноби рваным, резким движением притянул ее к себе. Сакура опешила. Она практически не дышала. Как тепло. Почему? Почему, Саске? Почему сейчас? Ками-сама, дай мне сил… Да что же происходит тут? Нет, я точно сплю, точно сплю! Она уткнулась носом в черный плащ молодого человека. Плащ Саске все еще был влажным от снега. Карман неистово жгло письмо, полученное им парой дней ранее: «Саске, как вашего капитана меня радуют ваши успехи как шиноби. Теперь мне бы хотелось порадоваться за вас и по иным причинам. Спроси у Наруто, что нужно делать.

Шестой Хокаге»

Что заставило его прийти именно сюда? Почему именно так он понял это письмо? На эти вопросы не было ответа, да он и не хотел их искать. В глазах как будто защипало от слез. Тепло, которого ему так не хватало все это время, волнами исходило из маленькой девушки перед ним. В мыслях пронеслись воспоминания о последних мгновениях, проведенных с воскрешенным Итачи. А затем, уходя все дальше и дальше по реке воспоминаний, он представил в голове маму. Маму, что так искренне улыбалась ему, гладила его по голове. Он ткнулся носом в розовую макушку. Ты, вероятно, не понимаешь, что я творю. Я и сам не понимаю. Ни ты, ни я не знаем, что нас ждет дальше. Я знаю, Сакура, что тебе не будет легко со мной. Я знаю, что причиню тебе много боли. Я не умею любить, потому как не ставил себе это за цель и не видел, как это делать. И я не буду обещать, что хотя бы постараюсь. Я знаю, Сакура, что ты не ведаешь, что ждет тебя, если ты получишь то, чего ты так хочешь. Но я благодарен тебе, Сакура, что ты осталась верна своим словам, сказанным несколько лет назад. Я никогда не скажу тебе того, что ты так хочешь услышать, но я не отпущу тебя, пока я жив, нравится тебе это или нет. И ты все еще раздражаешь… — Ты что, плачешь? — вопрос Саске повис в воздухе, оставшись без ответа.