Он её. Она его.

*** Любовь — это купание, нужно либо нырять с головой, либо вообще не лезть в воду. Если будешь слоняться вдоль берега по колено в воде, то тебя только обрызгает брызгами и ты будешь мёрзнуть и злиться. — Вик, — из последних сил, полушёпотом произнесла, -хочу. — Чего же ты хочешь, свет мой? — Тебя. Виктор на минуту, а может и на секунду отпрянул от возлюбленной, будто что-то обдумывая, при этом, со свойственной себе проницательностью смотрел в два голубых океана напротив себя. Он любил время от время заглядывать в душу своей женщины. [Глаза — зеркало нашей души] Нет, не для тягучего гипноза, а всего лишь, дабы запомнить в их отражении каждую её мимолётную эмоцию, до этого считав до последней капли. В следующую полусекунду он поднялся повыше и вторгся своими холодными, как лёд, губами в горячее лоно её губ. Нежно смакуя их, нежно, и с трепетом снимая каждую тряпочку с её бледного и стройного тела. Мия не могла набрать вес, как бы не старалась. Виктор пытался кормить её, каждый раз принося на пробу всё новые для девушки блюда: карбонара, флербургер, алмазную икра. Мия скромна, поэтому пробуя каждую из вкусностей она говорила Виктору о том, что это слишком. Кто она, чтобы есть икру за десяток тысяч долларов?.. Реакцией на эти комментарии были полный недовольства взгляд, устремлённый на Мию. Он аккуратно, но твёрдо брал хрупкую, словно фарфор, руку девушки в свою ледяную ладонь и, нежно поглаживая, зачитывал многоминутный монолог о том, чего она достойна в действительности. А достойна она, по мнению вампира, всего Мира. Девушка мгновенно ответила на поцелуй, при этом тихо простонав своему вампиру в самые губы. Всё бельё в тот же момент слетело на шерсть белоснежного ковра, накрывающего тёмный дубовый пол. Шёлк накрыл подобный себе по статусу материал, коротко указывая на состояние своей хозяйки. Виктор чутко слышал каждый стон своей любви, на каждый из них он всё сильнее сжимал в ладонях её хрупкий изгиб нежной талии. — Закрой глазки, милая.