Ответы Маммон (Вайпер)

Как же надоело терпеть постоянные издевательства и унижения. На теле уже не было живого места, а синяки – постоянный атрибут хрупкой иллюзионистки. В глазах не было и намека на жизнь. Словно безвольная кукла, которая только сейчас решила проснуться и показать всю свою силу. Маммон давно готовилась к тому, чтобы отомстить за все свои страдания. Она должна была рано или поздно выбраться из омута отчаяния, в котором ее почти утопили. Так больше не могло продолжаться. Или она, или ее. Фиолетоволосая выбрала первый вариант. Как ни странно, но жизнь она любила, хоть та и не имела какого-то смысла. Все вокруг казалось каким-то бесцветным и чужим. Даже собственные иллюзии не добавляли красок в окружение. Они стояли в ухоженном саду, во внутреннем дворе поместья. Несмотря на позднее время суток, было достаточно светло из-за яркой луны, что освещала землю. – И что это значит, Вайпер? Как же Маммон ненавидела это имя. Она давно уже отказалась от него, но этот мужчина продолжал так называть иллюзистку. Он с чего-то решил, что у него есть все права на девушку, на ее силы, на ее жизнь. Но это было не так и пора было показать это. – Я не Вайпер. Голос прозвучал достаточно спокойно, не выражая каких-либо эмоций. Маммон давно перестала проявлять хоть какие-то эмоции, чтобы не давать повода для издевательств со стороны мужчины. Этого хватило ей сполна. Иллюзионистка могла бы давно свести мужчину с ума с помощью игры с его разумом. Но этого казалось недостаточно. Он должен был отплатить кровью за все ее страдания. Мужчина хотел было что-то сказать, но девушка оказалась чуточку быстрее. Сжав пальцами посильнее рукоять ножа, она достаточно глубоко вогнала лезвие в чужую грудь. Жертва широко распахнула глаза, а с губ сорвался лишь беззвучный вздох. – Увидимся в Аду. С этими словами иллюзионистка отошла немного назад, наблюдая за тем, как тело упало перед ней. Чувствовала ли девушка укол совести? Определенно нет. Впервые за долгое время Маммон почувствовала хоть что-то. Это было что-то новое для нее, ранее вообще неизвестное. Кажется, люди называли это радостью? Да, именно так. Радость за то, что Маммон наконец-то собственными руками избавилась от того, что отравляло ее разум многие годы. Вырывала саму себя из лап отчаяния, не дала полностью загубить себя. Подняв руку, в которой держала нож, иллюзистка посмотрела на собственное отражение в стали. И плевать, что кровь, в котором было оружие, капала ей на лицо. Это совсем не имело значение сейчас. В данном случае это новая краска, которую она могла добавить в свою серую обыденность. С этого цвета Маммон начнет свою новую историю.